Никого он не бросал!

– ну вот я не понимаю зачем он к нам прийдёт? Нам хорошо и без него! Лучше бы он не приходил. Да чтоб он идеально сваренный кофе пролил . Желательно на любимую рубашку.– сыпал своими пожеланиями для Мариано юный Мадригаль. – Я конечно понимаю что ты не очень хорошо к нему относишься, но пожалуйста, не очень хорошо относись к нему на пару тонов потише. – прокомментировал резкий прилив зла кузена Камило. Вообще он привык к тому что Лиама так бросает от эмоции к эмоции. Вообще если он хоть что-то показывал на лице, то это уже было не плохо. Безэмоциональность, слава богу не так сильно овладела Мадригалем. Вообще Лиам не был доволен тем, что к ним сегодня явиться этот Мариано. Он считал что он не достоин Изабеллы. Нет серьезно. Лиам, конечно, не был агрессором, который когда Гузман войдёт в его семью будет его ненавидеть. Но всё таки что-то внутри от него отталкивало. Да так сильно, что аж противно. ...Мадригаль залетает в прямом смысле этого слова в комнату, захлопывает дверь, берёт со стола канцелярский нож, представляет , что он будет чувствовать минут через пятнадцать. Холодок пробежал по телу. Лиам стал спешно расстёгивать пуговицы его тёмно-синей рубашки. Почему то для своего маленького секрета он выбирал ключицы. На руках было слишком палебно. Он ведь не хочет, чтобы кто лебо узнал. Вариант ног он тоже отбросил. Не знал почему, но что- то ему не нравилось. А вот ключицы самое то. Откидывает рубашку в сторону , смотрит на часы. У него около пятидесяти минут. Ну уж за это время он успеет. Первый порез. И без того холодные руки холодеют ещё сильнее. Второй порез... Лиам в принципе ничего не чувствует. Это ведь первые секунды. А нож очень острый.. Может через минуту вторую он начнет чувствовать боль. Но сейчас всё ещё никаких ощущений. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой. Седьмой. Лиам приоткрыл глаза, до этого он предпочел их закрыть. Но подбородок или ещё какая нибудь часть тела ему мешала посмотреть на сами ключицы. Он видел лишь бегущюю небольшими каплями кровь. Вот наконец то. Он чувствует боль. Сидит так ещё несколько минут. Надевает рубашку обратно. Она ведь тёмная, поэтому можно не вытирать кровь. Лиаму кажется, что когда нибудь наступит тот самый момент, когда он переборщит. Когда он больше не сможет ничего чувствовать. Он больше не подумает. Он перестанет себя винить за всё, что можно и нельзя. Ему больше не будет больно. Но это потом, как кажется совсем скоро. Потом. Не сейчас.