Бариста

— На самом деле, кофе там не такой уж и плохой…       Джозеф всё поглядывал на часы, волнуясь, что всё же опоздает в студию. Утро получалось скомканным и, определённо, не лучшим в его жизни. Кроме позднего выхода, он ещё и не смог нормально выспаться. Наверное, только он мог проспать и не выспаться.       И сейчас он слушал рекомендации его друга, Джека, насчёт маленькой кофейни, открывшейся недавно рядом с автобусной остановкой, которая ему и была нужна на ежедневной почве. Удобно.       Подбежав ближе, так, что заведение оказалось у него в поле зрения, мужчина, несмотря на возможное опоздание, замедлился. — Ты так в этом уверен? — по смешку по ту сторону трубки Джозеф понял, что Джек уже успел предсказать такую реакцию.       На него смотрели кирпичные стены, где-то укрытые мхом, но не так, словно это было дизайнерское решение, совершенно нет. Дверь выглядела довольно ненадёжно. Деревянная рама, держащая стеклянную вставку, имитирующую окно… Была сделана кое-как. Само стекло было, на удивление, чистым. А вот вывеска с криво написанным «Добро пожаловать!» выглядела, как абсолютно жалкая попытка исправить непозволительно наплевательски спроектированное и воплощённое в реальность здание. Голубоглазый всерьёз задумался, чего теперь боится больше — отравиться плохим кофе или быть погребённым под обломками всё же рухнувшей кирпичной коробки. — Дружище, ты настолько меня ненавидишь? — фотограф ещё раз недоверчиво осмотрел здание, но, вопреки своим словам, медленно двинулся в его сторону. — Да, старик, всей душой. Расслабься уже, а. Элитный кофе ему подавай. Кто проспал сегодня? — Да я, я… И почему «старик»? — Потому что только ты в свои двадцать три на полном серьёзе используешь «дружище». Так, давай попозже свяжемся, я тут занят немного… — Опять кадришь своего военного в капюшоне? — мужчина уже подходил к двери. — Ничего себе, «кадришь»? Старик в свободное время подучивает сленг? — Я уже говорил тебе, как ты меня бесишь? — Нет, и я кину трубку быстрее, чем ты это сделаешь.       Следующим, что услышал голубоглазый, были гудки. Вот же… — Мерзавец… — он устало вздохнул и, сдержав недовольную гримасу, вошёл внутрь.       На удивление, запах, коим ожидаемо были пропитаны стены, оказался неплохим. Оставалось лишь надеяться, что и сам кофе окажется как минимум терпимым.       Прилавок, что странно, тоже оказался чистым, хоть и было видно, что он был староват. Хоть и остался осадок от плохого первого впечатления, но внутри кофейня, несмотря на не совсем новое всё, оказалась достаточно уютной, чтобы не хотелось сбежать из неё поскорее. — Добро пожаловать! Чем могу Вам помочь? — словно из ниоткуда к Джозефу подскочил блондин-бариста с кудрявыми волосами. Это было первым, что бросилось в глаза. Затем же последовали ярко-голубые глаза. Экстравагантная личность с яркой внешностью… И что он забыл в этой обители серости?       Бейджик на груди парня гласил «Майк». Что ж, Майк… Правда, что ты забыл в этой дыре?       Джозеф решил не рисковать и заказал простой эспрессо без сахара, на что получил довольно красноречивый взгляд вроде «как ты эту гадость пить собрался…» и обещание выполнения заказа в скором времени. Мужчина наблюдал за работой бариста и честно не понимал: как это место могло быть таким опрятным, если этот парень буквально не оставлял чистого места везде, где только останавливался. Там капля прольётся, здесь…       Через минуту паренёк всучил ему стаканчик с кофе и, лучезарно улыбнувшись, огласил цену. Хорошо ещё, что она была оправдана для такого местечка, и никому не пришла в голову глупейшая идея её завышать. Отдав деньги и вежливо попрощавшись, голубоглазый вышел из кофейни и, заметив свой автобус, ожидавший, пока некоторые пассажиры выйдут, ускорился, решив, что выпьет кофе уже на работе.

***

      Кофе, как и предсказывалось, оказался той ещё дрянью… Ладно, возможно, Джозеф немного преувеличивал из-за плохого начала дня и, соответственно, настроения, и он был не таким уж плохим. По крайней мере, сугубо для кофеина пить его было возможно.       Остальная часть этого дрянного четверга прошла, как обычно. Кроме неприятного привкуса во рту и некоторых сложностей с подбором ракурса ничего необычного не происходило. Довольно спокойно этот день и закончился.       Джозеф сделал пометку, что тот кофе лучше пить только в крайних случаях.

***

      Итак, этот день был не лучше. Если только не хуже, чёрт бы его побрал. Он снова проспал, он снова не выспался, он снова не успевал ничего съесть и, будто бы всего этого не хватало, судьба решила подкинуть ему ещё немного «удачи» и, вставая, он ударился затылком о бортик второго этажа кровати. Как знал, что стоит, наконец, её сменить. Он ведь один живёт в этой квартире, на кой чёрт ему двухэтажная кровать?..       Стискивая зубы и проклиная пару десятков раз всё живое, мужчина с горем пополам накинул своё любимое бежевое пальто на белую водолазку и светло-синие джинсы и отправился в сторону остановки. А остановка означала маленькую и не совсем качественную кафешку рядом, в которую ему придётся зайти.       Морщась от пульсирующей головной боли (вероятно, останется ссадина), он всё же добрался до заведения и открыл дверь, заставляя колокольчик на двери оповестить всех внутри о приходе нового клиента. Клиент же совсем не удивился, не увидев никого, кто бы пил здесь кофе.       Зато его немного удивило другое зрелище. Наверное, вот и ответ на вопрос, почему здесь чисто, если тот блондин работал так неосторожно. Прилавок тщательно протирал уже другой сотрудник. Первое, что бросилось в глаза — его средней длины светло-серые волосы. Затем же, когда он поднял голову, обращая внимание на посетителя — такие же серые глаза. Джозефу на мгновение показалось, что по спине пробежали мурашки.       Бариста не спешил приветствовать его или расплываться в обаятельной улыбке, что убедило мужчину в том, что мурашки по спине всё же пробежали. Моргнув медленно словно сверкающими сталью глазами, парень, на вид ему было восемнадцать с натяжкой, всё же заговорил, но не с классическим и завлекающим «добро пожаловать». — Чем могу помочь? — Джозеф абсолютно точно был уверен, что голос нельзя описать, например, цветом, но этот голос, вопреки всем законам и правилам, был серым. Довольно монотонный и в то же время не слишком низкий. Вопрос о возрасте заинтересовал фотографа ещё сильнее.       По скептическому взгляду Джозеф понял, что молчит уже слишком долго. — Эспрессо. Без сахара.        В отличие от прошлого бариста, этот не стал никак указывать на то, каким странным является его выбор, а просто молча кивнул и принялся за работу. Парень понравился ему ещё больше. Наверное, в любой другой ситуации ему бы не понравилась эта молчаливость и отсутствие банального «здравствуйте», но сейчас, с чертовски плохим настроением и ссадиной на затылке, которая время от времени не ленится напоминать о себе, его абсолютно всё устраивало.       Как назло, как только он вспомнил об этой неприятности, ссадина снова зашлась тупой болью, отчего мужчина всё же не сдержал тихого шипения и потянулся к многострадальному затылку рукой. Бариста, отвернувшийся от старенькой кофемашины, пока та кое-как выполняла свою работу, заметил этот жест. — Весёлая ночка? — довольно невозмутимо и, кажется, даже не издеваясь, спросил он, проходясь по клиенту пронзительным взглядом. — С чего Вы взяли? И зачем Вам это знать? — симпатия к молчаливому бариста забылась, как только тот открыл рот. В голосе Джозефа так и сквозило возмущение. Что этот пацан себе позволяет?       Тот не ответил на первый вопрос, лишь посмотрел на голубоглазого, как на идиота. А второй просто напросто проигнорировал, вместо этого сказав: — Выглядите не очень.       Если бы Джозеф вёл список самых плохих работников в сфере обслуживания, которых ему довелось повстречать, этот наглый парень точно туда вошёл бы, и далеко не на последнюю строчку. — Прошу прощения? — Вы прощены.       О чёрт. Он не собирается останавливаться, не так ли? Тогда и Джозеф не побрезгует ответить, мило напомнив ему, в какой дыре он работает. — Если вдруг, — он достал пару монет из кошелька, когда бариста уже закрывал картонный стаканчик крышкой, — захотите немного улучшить репутацию и прибыль этого местечка — постарайтесь хотя бы не совать нос в дела клиентов.       Хмурясь, но всё ещё дружелюбно улыбаясь, он забрал нагревающийся стаканчик и положил монеты на прилавок, после же сразу отвернулся и последовал к выходу. — Всего хорошего, — уже менее спокойно попрощался Джозеф, желая поскорее сесть в чёртов автобус и доехать до студии вместе с этим эспрессо.       Но он не успел ступить и шагу за порог, когда снова услышал монотонный голос: — Эй, модник.       Джозеф успел обернуться, но не возмутиться, прежде чем его свободная рука поймала холодную маленькую бутылку. Бегло оглядев её, он понял, что это обычная вода. Под стойкой всё это время был холодильник?.. — Остынь, — парень не излучал никакой враждебности, только искра азарта тлела на глубине стальной радужки.       Ещё не успокоившийся фотограф лишь хмыкнул и покинул кофейню.       Он абсолютно точно не был уверен в том, об этом ли думал бариста, когда отдавал ему за бесплатно холодную воду, но она потрясающе помогала с головной болью путём контакта прохладной поверхности и никак не успокаивающейся ссадины. Возможно, тот парень не так плох?.. Что Джозефа интересовало ещё сильнее — лисий блеск в глазах напротив и ни намёка на сожаление. Неясный интерес взлетел чуть выше.

***

      Джозеф понял, что что-то пошло не так, когда заказывал очередной эспрессо, хоть времени на то, чтобы зайти в нормальную кофейню у него хватало с головой, и пытался переспорить бариста, который не особо то спешил с выполнением заказа. — Не тебе, устроившемуся в эту дыру за копейки, предъявлять мне за стиль. — Мне напомнить тебе, что ты уже месяц периодически захаживаешь в эту дыру? Открой секрет — как тебя ещё не скрутило от этой болотной воды на ежедневной основе? Ой, прости… Здесь это называется кофе, — парень, Эзоп, что гласил его бейджик, разобравшись с кофемашиной, взялся в сотый раз протирать стойку. — Самоиронии тебе не занимать. — Здесь не так уж и плохо. Ну? — Говоришь, как мой друг. Мой ответ: я не всегда его пью. — Это ты так завуалировал, что выбрасываешь его ещё рядом с остановкой? — абсолютно спокойно, и… — Ой, — в этот ответ Джозеф не вложил и капли вины или стыда. Скепсис и ещё что-то неразборчивое в чужом взгляде того стоили. Даже если через мгновение Эзоп вернулся к своему занятию. — Не боишься протереть там дырку? Ты её уже в шестой раз протираешь. — Я сжалюсь и не стану спрашивать, зачем ты считал. И я так снимаю стресс. — Какой может быть стресс у студента? — мужчина так не считал и знал, что ходил по тонкому льду. На секунду он пожалел, что ляпнул это. — Не разочаровывай меня, — взгляд, которым смерил его бариста, был пропитан ядом. — Я вырву тебе кадык. — Звучит, как угроза. — Это обещание. — Мне замолчать? — Продолжай говорить, может, наконец, услышишь, какой бред вылетает из твоего рта. — В самое сердце, — не добившись ответа, Джозеф молча продолжил наблюдать за движениями тряпки по стойке.       Конечно, спустя пару секунд это молчание ему надоело. — Так… Почему именно это место? — Ты издеваешься? — вздох, который испустил парень, показался Джозефу тяжелее штанги, которую Джек со своими тоненькими ручками всё же умудрялся поднимать. — Ну не скажи, веди ты себя немного скромнее — мог бы работать в месте куда приятнее этого. — А я не веду, представляешь? — Я и не заметил, — снова безобидный сарказм. Безобидный, по крайней мере, для них. — Готов поспорить, твоя могилка будет такой же серой, как и всё здесь. — В жизни не позволю тебе подойти к моей урне, — Эзоп всучил мужчине кофе и сгрёб уже лежащие на прилавке монеты. Затем встретился с ним взглядом цвета стали. Мурашки снова пробежались по спине, укрытой пальто. Каждый раз, как первый. — Это в жизни, а после твоей смерти мне будет плевать. — Павлин. — Воробей, — не растерялся фотограф. — Как от обсуждения ущербности этого места мы перешли к орнитологии? — Ты признаёшь, что это место ущербное? — Обзаведись слуховым аппаратом, — Эзоп перевёл взгляд за спину мужчины, словно что-то заметил. — Ворон. — А ворон-то почему? — Сейчас прокаркаешь автобус.       Фотограф обернулся и через стеклянное окошко на двери рассмотрел красно-белый корпус автобуса и пару выходящих людей. Тихо ругнувшись и наспех попрощавшись под издевающееся «интеллигент», он выбежал на улицу.

***

— То есть… Ты ходишь в ту кафешку только чтобы поспорить с бариста?       Джек, узнав, что Джозеф второй месяц пытает себя скудным интерьером кафешки возле остановки, хоть сам о ней ему и рассказал, счёл необходимым взять в руки спасение чувства прекрасного друга и позвал его в нормальное кафе на ужин после работы. — Я рассказывал тебе свою историю минут десять, чтобы потом ты скомкал её в это предложение без единой детали? — фотограф помешивал свой американо, тем не менее не спуская глаз с собеседника. — Это называется тезис, — телефон брюнета, лежащий экраном кверху, дрогнул. Джек отвлёкся, проверяя личность отправителя. — Это тезис инвалида. Он без единой детали. — Единственная важная деталь учтена. Ты ходишь туда, чтобы раздражать персонал. — Не весь же. Только этого парня, — Джозеф не стал вспоминать, что уже давненько не видел того блондинчика. Разве что некоторых незнакомых ему людей. И то, после того, как замечал, что не он стоит за прилавком — откладывал поход в кофейню на некоторое время. — Дожили. Он симпатичный хоть? — В смысле? — Джозеф приподнял бровь. Зачем его другу с уже имеющимся объектом ухаживаний это знать? — Какой ужас… — преувеличенно драматично выдохнул Джек, хлопая себя по лбу. — Тебе вот вроде двадцать три, но двадцаткой там и не пахнет. — Это-то тут причём? Когда ты начнёшь выражаться нормально? — Когда ты начнёшь понимать намёки. Боже, сохрани этого деда… — Эй!.. — Чшшш… — Джек снова отвлёкся на телефон и, убедившись в том, кто ему пишет, зашёл в мессенджер. Прошло не так много времени, прежде чем на его лице появилась ухмылка. Джозеф сразу понял, кто именно написал его другу. — Влюблённый дурак. — Сам такой, — брюнет, казалось, ответил этой детской фразой на автомате, лишь бы ответить хоть что-то. — Я не… — Я уже не голоден, можешь оставить свою лапшу при себе. — Мерзавец… — Старик.

***

      В следующий раз их разговор завязался не совсем, как обычно. — Знаешь, тебе необязательно каждый раз тратить те несчастные два доллара на кофе, который всё равно потом выбрасываешь, — Эзоп заговорил, как только открылась входная дверь. — И зачем же мне тогда приходить? — парень показался Джозефу уставшим больше, чем обычно. Теория подтвердилась, когда тот задержал на некоторое время ответ, словно ему было сложно решить, что сказать. Обычно, он отвечал лишь секундой позже. — Ты мне скажи, — бариста медленно водил тряпкой по прилавку. Только сейчас в глаза Джозефу бросились несобранные волосы. Несмотря на общую убогость места, Эзоп выглядел на его фоне довольно гармонично. — Я правда не понимаю, зачем тебе тратить и цент на эту дрянь, — он подошёл к кофемашине, уже готовясь настроить её на приготовление эспрессо. Руки в белых перчатках потянулись к кнопкам, в то время, как посетитель мог созерцать чужой профиль.       Парень не успел отнять рук от аппарата, когда вязкий поток его размышлений о насущном прервали щелчок и вспышка. Эзоп на секунду застыл, а затем повернул голову в сторону звука, натыкаясь взглядом на поднятый небольшой фотоаппарат. — Прости. Не сдержался. Довольно атмосферная картинка. — Кто-то, кажется, называл всё здесь серым и убогим, — парень не сменил положения. Он устал настолько сильно, что не хотел и лишних движений совершать? — Да, но… Есть в этом свой шарм. Я бы сказал, что ты… Подходишь этому месту, что-ли? — Знаешь, конкретно в этом случае мне сложно идентифицировать природу этого заявления. Это комплимент, или мне можно начать обижаться?       Джозеф мягко посмеялся, но так и не ответил. Лишь отвлёкся на вид из окна, скудный, но всё же. Затем забрал свой кофе в обмен на монеты и решил, что не будет утомлять бариста сегодня. Тихо попрощавшись, он вышел к остановке. Глотнув единственный раз несладкий эспрессо, он уже было потянулся к мусорному ведру, когда заметил черный маркер на стаканчике. Вот уж сюрприз… Комбинацию из восьми цифр сопровождала надпись строгим почерком:       «Ты даже номер мой не спросил. А я, между прочим, уже второй месяц жду. Не благодари.»

***

      Эзоп вновь занимался гипнотизирующим собственные глаза вытиранием стойки, когда телефон в его кармане отдался лёгкой вибрацией. Незнакомый номер явно издевался.       «Прости, что заставил ждать. Итак, когда заканчивается твоя смена?»