Укулеле, глок и драмарамы

«You look like I need a drink,» he winked As he slipped from my grasp to the bar, «And you are?» He said, «Me?», «Little me?» He called from the brink of the day He said, «Hey, darling, hey, hey, darling, hey I'm the hardest goodbye that you'll ever have to say» (The Amazing Devil — Farewell Wanderlust) Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф. Слишком громкое имя для двадцатилетнего бездаря в рваных джинсах и клетчатой рубашке, правда? У тебя даже корочки о высшем образовании нет. Ну как нет: ты вроде как учишься на последнем курсе драматургии в Университете Эксетера, но это другое. Да и «виконты», и иные схожие с этим титулы нынче не в ходу. Не в то время ты родился, ох, не в то. Тебе бы дать лютню в руки да отправить путешествовать по миру, просвещая всех невежд о последних событиях в мире. Как Трубадуру, собрать свою команду со всякого рода говорящими животными и идти куда глаза глядят в поисках принцессы, которая, ну разумеется, окажется в другом замке. Сейчас, увы, все эти барды, трубадуры, менестрели не в ходу — их заменили соцсети, RSS-рассылки и прочие медиа. И удел таких вот, как ты, неприкаянно слоняться от бара к бару в поисках своего места под солнцем. Тебя пихают в плечо, напоминая, что ты не просто так стоишь посреди шумной улицы, а ждёшь своей очереди для покупки бейгла и кофе по акции 2-в-1. Оказавшись перед продавцом, делаешь заказ и хлопаешь себя по карманам в поисках денег. Последнюю пятёрку ты отдаёшь за сегодняшний… завтрак? Это в четыре-то часа дня. На этом топливе придётся продержаться до ночи, а там, в баре, где ты сегодня выступаешь, глядишь, может, кто угостит выпивкой или подкинет на чай. Ты планируешь отработать смену и деньгами с выступления рассчитаться с наиболее важными долгами. Иначе выселят, как пить дать. Дожёвывая на ходу, ты заходишь в полупустой бар. Пятница, до шести вечера народа не предвидится. Пока официантки протирают столы, а бармен проводит инвентаризацию выпивки, ты настраиваешь укулеле и разогреваешься какими-то попсовыми песенками. На заказ исполняешь Mr.Brightside, Do I Wanna Know и The Scientist, кланяешься хихикающим девушкам и подмигиваешь рыженькой. Впрочем, это пустой флирт, ты знаешь, что Мэри встречается с телохранителем, и, как бы сильно она не стреляла глазами в твоём направлении, не выгорит. Постепенно подтягиваются люди. Ты устанавливаешь баночку для чаевых на столик рядом (предварительно забросив туда пару долларов, выпрошенных у всё той же Мэри), удобнее устраиваешься на высоком табурете, пробегаешься пальцами по струнам. Владелец не то, чтобы очень рад, когда ты исполняешь что-то из своего репертуара, но как же иначе добиться популярности? Три кавера и одна своя песня, такой уговор; сто фунтов за смену, весь чай можно оставить себе. Ты пробегаешься взглядом по публике, никого особо не выделяя, и решаешь начать со своей песни: Мигнула свеча, и огонь наш погас, Внезапно коснулся нас ветер прохладный, Так время рекою, Так дни чередою Неслышно, незримо затронули нас. Постепенно собираются гости. Твой лирический напев сопровождается фоновым шумом толпы, звяканьем стаканов. Люди не особо вслушиваются в твои тексты, ты для них как очередная колонка, исполняющая что-то для фона. Давно не обидно, ты смирился. Время движется к перерыву. На заказ ты исполняешь ещё пару каверов, это, естественно, Stairway to Heaven и Snow. За ближайший столик усаживается какая-то парочка, девушка мило улыбается тебе и покачивается в такт музыке. Парень тоже выглядит довольным. В какой-то момент он решается и подкладывает в твою баночку, кажется, аж целую двадцатку. Благодарно кивнув, ты переводишь внимание на ёмкость и с радостным трепетом замечаешь, что она довольно плотно заполнена разномастными купюрами. Хороший знак! На этот чай ты будешь жить до следующего выступления. Возможно, получится даже рассчитаться с тем агрессивно настроенным карликом по имени Карл (ха-ха, вот каламбур), который, мм, крышует эту территорию?.. Упомянутый Карл объявляется в баре. Он и два его извечных спутника-головореза. Он ниже них едва ли не вдвое, но сразу видно что отсутствие роста компенсируется большим объёмом наглости и гонора. Ты откладываешь инструмент, потому что, ну, понятно к кому и зачем они идут. Карл встаёт прямиком на порожек, который выполняет здесь роль сцены, и, скрестив руки, со скверной улыбочкой смотрит тебе в глаза. — Лютик, блять, — скалясь, вместо приветствия выдаёт он. — Давно не виделись. Идём, поговорим в более располагающей обстановке. Карл засовывает руку в баночку для чаевых и его кривоватые сардельки разом захватывают все купюры. Вытаскивает их, и, не глядя, суёт в один из своих карманов. Ты открываешь рот, но он лишь качает головой. — Это теперь моё, — сообщает он голосом, не терпящим возражений. Это только свет, или кожа Карла и впрямь имеет слишком розовый оттенок из-за постоянного напряжения? Ты оказываешься на ногах — это один из громил позаботился оторвать тебя от табурета. Они подхватывают тебя под руки и уводят в направлении чёрного входа. По пути один из головорезов задевает беловласого в кожанке, что сидит за барной стойкой. Не извиняется, и это, кажется, оскорбляет последнего. Мужчина поднимается, ты успеваешь обратить внимание на тонкий шрам на левой стороне лица, вертикальной линией рассекающий щеку, глаз и половину лба и удивительного оттенка глаза- А потом его заслоняют люди, и ты переключаешь внимание. Пытаешься взглядом зацепиться хоть за кого-нибудь, ну же, помогите, но ни бармен, мимо которого вы проходите, ни посетители, ни тот телохранитель-парень-Мэри (тебе кажется, что он тоже ехидно скалится) не вступаются за тебя. А тот беловолосый и вовсе пропал. Может, он и вовсе тебе померещился? Ну не могут байкеры (ты думаешь о нём так из-за кожанки) выглядеть как персонажи манги. Никто не спасает тебя, и ваша четвёрка оказывается на свежем воздухе. Узкий переход между двумя зданиями, из люка валит пар, а в переполненном мусорном контейнере копошатся кошки. Громилы разворачивают тебя лицом к своему боссу, и ты тут же получаешь под дых. — Это в уплату твоего долга, птичка, — он поднимает хмурый взгляд на своих пособников. — Мне кажется, или он смотрит на меня свысока? Опустите его, парни. Ты оказываешься на коленях, но даже так лицо твоё находится выше лица Карла. Громилы давят на плечи, заставляя опустить голову и сжаться перед их боссом. Своей маленькой ладошкой, толстые кривые пальцы которой унизаны золотыми перстнями, Карл хватает тебя за подбородок. — Люблю портить что-то бесполезное и симпатичное, — усмехается он и свободной рукой впечатывает кулак в твоё лицо. Грёбанные драгоценные камни делают только хуже, выступая в роли кастета. Ты морщишься и шипишь от боли. — Я давно не видел денег, Лютик! А когда мне не платят, я начинаю грустить и думать, что кто-то ведёт себя неправильно. Значит, надо его проучить или пусть убирается с моей территории, — ты получаешь ещё один удар. Морщишься, но он не отстаёт. — И ещё кое-что. О тебе ходит неоднозначная молва, мальчишка. Может, отсосёшь мне в уплату долга? Карл мерзко хихикает и громилы поддерживают его смех. — Ну же, почему ты не смеёшься? Карл стискивает твои щёки. — Смейся, сучёныш, или мне и вправду стоит расстегнуть ширинку? Единственное, что ты собираешься сделать, это ударить его лбом как только выдастся такая возможность. Вероятно, это последний день твоей спокойной жизни, а ведь он так неплохо начинался- — Один из твоих подручных пролил моё пиво, — незнакомый голос звучит серьёзно. Ты бросаешь полный надежды взгляд на его обладателя и отмечаешь, что и выглядит он соответствующе. Тот самый беловласый байкер в кожанке, которого задел Карл. Ну конечно. — Ты вообще, блять, нахуй лезешь? — раздражённо скривив лицо, карлик делает пренебрежительный жест рукой. — Разберись с ним, Людо. — Конечно, босс! Один из двух телохранителей поворачивается к байкеру, и, судя по замаху, он не собирается возвращать деньги. Беловласый перехватывает его кулак и свободной рукой бьёт куда-то в солнечное сплетение. Ты присвистываешь: выглядит этот удар потрясающе мощным! Мужчина, получивший в живот, изгибается и кашляет от боли. — Босс, он- — Разберитесь уже с этим отморозком сами! Второй телохранитель, похоже, оказывается более умным и решает ударить байкера в рёбра. Тот уворачиваешься, но пропускает удар другой рукой. Из его и без того повреждённого носа начинает течь кровь. Что особо тебя удивляет, так это агрессивный рык байкера и последующая череда ударов по лицу телохранителя. Они приводят телохранителя в нерабочее состояние, остаётся лишь Карл. Беловласый подходит к вам и поднимает его за шкирку, будто котёнка. Ты такое только в боевиках и видел! Осев на землю и утирая рукавом рубашки разбитую губу, ты пристально наблюдаешь за потасовкой. Движения байкера настолько отточены и грациозны, будто он не дерётся, а танцует. Как волк, рьяно отстаивающий свою правоту. Завораживающее зрелище! Карл пытается свинтить, но у него не выходит. Забавно видеть как его коротенькие ножки болтаются в воздухе, это точно уж не его стихия: там он не такой самонадеянный. — Эй, не знаю кто ты, только не отпускай его! У него весь мой чай! — кричишь ты белому. — Заткнись, Лютик! Я тебе это ещё припомню! — разозлившись, кричит карлик. У него аж жилы на шее надуваются. — А ты, грёбанный ведьмак, поставь меня на место, и живо принеси извинение. Иначе заказов во всём чёртовом Королевстве тебе не видать, как и спокойной жизни! Ведьмак?.. Что? Они знакомы? Ты весь во внимании. — Извинения? Не шути со мной, краснолюд, — свободной рукой байкер-ведьмак с силой сжимает щёки мужчины. — Угрожать кому-то, когда ты находишься в 5 футах от земли дерьмовая идея. Байкер прав, идея дерьмовая, но не для того, кто по сути управляет всем районом. Из кармана краснолюда он достаёт смятые купюры, которые, очевидно, больше принадлежат не Карлу, и забрав себе из них два доллара, протягивает остальное тебе. — Держи. Ты цепко вытаскиваешь купюры из чужих пальцев. Надо сваливать! Мало ли как ещё этот байкер хочет проучить коротышку? Ведьмаки, краснолюды, что происходит? Ты как будто, сам того не зная, случайно угодил на съёмки кино. Если бы не Карл, точно так бы и подумал. — Спасибо, байкер, ещё сочтёмся, — ты улыбаешься белому и ныряешь обратно в бар. — Ага, ещё сочтёмся, — шипит тебе в спину карл- краснолюд??? Вернувшись в помещение, ты никак не можешь отдышаться. Сердце, как бешеное, колотится в груди. Могли ведь и убить ненароком. Ты падаешь на табурет рядом с тем, где сидел тот байкер и заказываешь крепкий алкогольный коктейль у Джона. — Яскер, всё хорошо? — Мэри, прижимая к груди поднос, подходит ближе. — Тебе не сильно досталось? Это всё Шон, сдал тебя. Ох, прости, я так зла на него! Девушка садится рядом и принимается вытирать кровь с твоего лица. — Да неважно. За меня заступился тот байкер, который сидел, ну, прямо здесь, — щебечешь ты, выхватывая полотенце из чужих рук. — Видела его?

***

К моменту, когда твой спаситель возвращается в помещение, ты успеваешь опрокинуть в себя порцию и заказать новую. Ощущения внутри просто прекрасные! Сегодня ты будто заново родился. По крайней мере жизнь точно начинает казаться менее дерьмовой. — Джон-Джон! — ты щёлкаешь пальцами, привлекая внимание бармена. — Запиши всё, что закажет этот сумасшедший байкер, на мой счёт! Конечно, ведь у тебя тут постоянная скидка в 50%. Ты поворачиваешься к беловласому мужчине, хлопаешь его по плечу и широко улыбаешься. — Приятель, ты истинный герой! Какая грация, какая- — восторженно пялясь на него, ты сжимаешь кулак. — -пластика! Я готов воспевать твой подвиг в легендах! Не знаю, что с этим будет делать Карл, но ты явно дал ему мощнейший пинок под зад, коих он не получал уже- — ты закатываешь глаза, покачивая головой — -с сотворения мира? В чём твой секрет? — В нечеловеческих тренировках, — хмыкает беловласый. Он заказывает бурбон, забирает стакан с выпивкой из рук бармена и вновь поворачивается к тебе. Смотрит на тебя так, будто оценивает- Он оценивает тебя, да?! А потом, будто ничего и не было, делает смачный глоток. — Как ты умудрился задолжать тому краснолюду? — спрашивает он. Ты осознаёшь, что рука слишком долго лежит на чужом плече и спешишь убрать её. Вместо этого вцепляешься в свой стакан. Чувствуя на себе чужой короткий взгляд, смущаешься и смотришь перед собой. — Один долг наслаивается на другой, проценты у него слишком уж большие. Карл занимается тем, что собирает деньги с тех, кто ведёт свой бизнес на этой территории. Лучше он, чем- хм, чем кто-то неизвестный. Байкер лишь глухо усмехается в ответ. — Понял, — он опустошает стакан и делает жест бармену, — лучше бы тебе найти другое место. Ты киваешь. — Понял, — вслед за ним повторяешь ты. — Найду. Меня два раза предупреждать не надо! Могу ли я спросить? — понижаешь голос до шёпота. — Почему ты называешь его краснолюдом? Это какой-то байкерский сленг? Ты поднимаешь взгляд и заглядываешь в его жёлтые глаза. Рассматриваешь вертикальные зрачки и радужку. Нет, правда, если это линзы, где-то же должен быть их край. Ты осознаёшь что так пялиться на людей непристойно не сразу, а когда осознание, наконец, догоняет тебя, спешишь сбить возникшую паузу очередной фразой: — Э-э, кстати, я Юлиан. Приятно познакомиться! — ты протягиваешь мужчине руку. — А кто он по-твоему, Юлиан? — тут же отзывается байкер, сжимая твою руку в ответ. Удерживая твою ладонь в своей на несколько секунд дольше, чем, как тебе кажется, нужно. Уау!~ — Геральт, — твёрдо добавляет он. Его немногословность, сила и ореол загадочности завораживают. Привлекают. Ох, только не влюбись, ты ведь мастак западать на случайных знакомых! Ты неосознанно закусываешь губу, улыбаясь собеседнику. Осторожно, будто определяя температуру воды. Не спугни его. Если этот байкер неверно расценит твои сигналы, выйдет ничем не лучше ожидаемого финала от встречи с Карлом и его головорезами. Этот холодный взгляд, нордические черты лица. Интересно, о чём он думает, когда смотрит на тебя. «Вот бы завалить этого смазливого юнца?» или скорее «какого хера этот голубок ко мне приклеился?». Загадка. Вечная игра в угадайку. Его рука, большая, мозолистая и крепкая, всё ещё держит твою чуть дольше, чем принято для стандартного рукопожатия. Да-да, в палате мер и весов наверняка возмутились бы такому нарушению! Но не выдаёшь ли ты желаемое за действительное? Ты не сводишь взгляда с магических жёлтых глаз. Плевать ты хотел на Карла, ну честное слово. — Приятно познакомиться, Геральт, — ты произносишь его имя мягко и непринуждённо. — М-м, понятия не имею кто он. А ты, что же, знаешь правильный ответ? Может, поделишься? Бармен приносит Геральту наполненный стакан. Кубики льда с характерным звуком ударяются о стекло. Он обхватывает широкой ладонью стакан и делает глоток. — Знаю, — он хмурится, очевидно, подбирая слова. — Слышал когда-нибудь об эл- Вас обоих отвлекает трель его старенького телефона, что раздаётся откуда-то из нагрудного кармана куртки. Ловким движением он достаёт устройство и вглядывается в маленький экран. Меняется в лице. Одним глотком допивает бурбон и кратко тебе кивает. — Спасибо за выпивку, — он поднимается с табурета, подхватывает изношенный рюкзак, который ты вообще до этого не замечал, с пола. — Ещё увидимся, Юлиан. Рядом с этим парнем ты пребываешь в какой-то прострации. Время и пространство превращаются в пшик. Или так сказываются алкоголь и пережитый шок? Ты спохватываешься только когда так называемый ведьмак выходит из бара. Ловко огибая посетителей, ты следуешь за ним к двери, высовываешься оттуда и- — Эй, может, хоть номер свой скажешь? — кричишь ты в уличную толпу, ища глазами выделяющуюся на общем фоне белую макушку, хоть та уже скрылась из вида. — Я ведь даже не спросил как тебе мои песни… — бурчишь ты себе под нос. И, да, конечно же, конечно, ну конечно, ты пропадаешь.