Deception.

Капли дождя, что намертво прилипли к окну, схожи на чистейший хрусталь. Будто заколдованные, Мизуки не спеша поднимают руку, чтобы мучительно медленно провести кончиком пальца по влажной дорожке, оставленной одной из них. Теплое, послеполуденное сияние расцветает на их щеках оранжевым оттенком, заставляя рубиновые глазки заинтересованно метнуться на телефон в другой руке. Из устройства, как гром средь неба, послышался пронзительный звон, напоминающий рёв сирены. Они быстро поняли, что пропустили не один звонок от Эны, из чувства вины и лёгкой паники нажимая на ярко-зелёную кнопку «принять». – Ох? Вы, ребята, уже на автобусной остановке? – Акияма шустро хватает свою сумку и мчится со школы, всё еще держа телефон на уровне миловидного личика. – Разумеется! – раздражённо бает Эна по ту сторону провода, – Канаде чуть не потеряла сознание от ходьбы, а Мафую пришлось притворяться перед школьным клубом, мол её тошнит! Поторопись! Губы Мизуки искажаются в улыбке, которую Эна не увидит, пока они не доберутся до автобусной остановки. – Аха-ха, хорошо! Извините, – по тону их голоса можно легко понять, что данная вещь не воспринята всерьёз. – Да брось, – девушка с каштановыми волосами забавно фыркает, – Не опаздывай, ибо я сегодня проснулась с утра пораньше только ради тебя. – Ой, ради меня? – дразнит Мизуки, тихонько посмеиваясь. – Заткнись! – равнодушные гудки сообщили об окончании звонка. В любом случае, сейчас это не имеет особого значения, ведь в поле зрения уже виднелись три хорошо знакомых силуэта. Подойдя поближе, они начали счастливо болтать о мелочах, пока солнце раннего полудня озаряло своими лучами небольшую компанию. Канаде, как правило, была одета в свои излюбленные спортивные штаны и темно-синюю куртку огромного размера, в отличие от Мафую, на которой был монотонный кардиган поверх заправленной рубашки. Всю картину дополняли пряди фиолетовых волос, что выбивались из небрежного хвостика падая на плечи, будто ставя окончательный штрих. Эна же решила надеть свою обычную розовую кофточку вместе с черной юбкой, чем подсознательно восхитились Мизуки.

***

Примерно после пятнадцати минут с момента начала поездки, Канаде начала засыпать, тихонько посапывая. Вероятно, девушка вновь просидела целую ночь за монитором, трудясь над новой, неотразимой песней. Идём дальше, Мафую, что сидела на сиденьи напротив, лишь лениво достала яблочный сок, периодически делая равномерные глотки. Говорила она, к слову, только когда к ней обращались, не менее и не более. От данного поведения Эна лишь слегка сморщила лицо с разочарования иль недовольства. Внутри нее, казалось, скоро извержение вулкана произойдёт. – Эна, – Мизуки повернули голову в чужую сторону, – Не беспокойся, к месту назначения ещё совсем немного. – Ты сказали это час назад, – возразила та, вздохнув, – Куда ты нас везёшь? – В места с привидениями, конечно же! Первая на очереди заброшенная школа. Говорят, что можно сойти с ума, просто приблизившись к ней! – с их уст срывается смешок. Жуткий рассказ сумел вызвать любопытство даже у Асахины, прежде чем она отвернулась, вновь потягивая приторный напиток из покусанной трубочки. Однако шатенка определенно не была шокирована данными новостями. – Серьёзно? Разве это не запрещено? – рассуждает Эна, даже если смысла этому нет. Они уже ехали в этом треклятом поезде и скорее всего, умрут той же компанией. Если ослабят бдительность, конечно же. Спустя некоторое время, найткорды добрались до нужной остановки, попутно рассказывая друг другу страшные истории. Заброшенная школа была огромной и настораживала своей мрачной атмосферой: столбы были сломаны, а само здание покрыто различными зарослями иль трещинами. Видимо, здесь и правда давненько не было народу. Мафую моргнула, когда её равнодушные глаза остановились на измученных стенах. Ни единого намека на эмоции, уже привычно. Рядом стояла Канаде, не просто затупливая свой взгляд на неизведанной местности, а внимательно анализируя её структуру и незначительные детали. Так глаза цвета чистейшего озера мельком замечают на траве целый орнамент из обсыпахшився лепестков сакуры, заставляя девушку удивленно выдать: – Ох, не знала, что она цвела в этом году, – еле слышно, но уловимо. Не хотелось нарушать ауру покоя, что так бережно окутывала остальных. – Цветение сакуры? – голос принадлежит фиолетоволосой, что подошла поближе к Ёисаки. – Ух ты, красиво как! – восклицает Эна, доставая телефон из кармана в нежно-розовом чехле, дабы сделать парочку быстрых снимков. Предположительно, для своего нового арт-проекта. Заняла данная задача уйму времени, ведь подобрать удачный ракурс не так уж и просто! Первая, вторая, третья фотография... Какая-то, да подойдёт. Ну что ж, теперь пришло время полюбоваться тем, насколько прекрасно обрамлено большущее дерево на экране, насколько изящно слабый ветерок с белыми лепестками кружит вокруг в ритмичном танце, а оранжевые лучи просачиваются сквозь еле заметные пробелы. Мизуки сглатывают комок, что встрял в горле от беспокойства. Глядя на цветущую сакуру, в голове проскакивают горькие воспоминания о школьных днях. Ни словечка не слетело с их уст за минуту иль две, лишь немое отчаяние. Столь пагубное состояние, как не крути: дрожащие руки сминают края юбки, челюсть приоткрыта в попытке издать хоть мимолётный звук. Авось эта утопия не закончится – ощущение, что шею крепко сжали, перекрыв кислород. Канаде слегка подрагивает от прохладного порыва ветра, пока Эна пытается сделать ещё один снимок, раздраженно выдыхая. Ах, ну почему эта камера никак не сфокусируется! Заметив это, Мизуки возвращаются к миру сему, легонько встряхнув головой. Те шустро подходят к Шинономе с озорной улыбкой, будто несколько мгновений назад ничего не терзало изнутри, проходясь по органам, словно шипы виноградной лозы. – Вновь фотографируешь? На этот раз даже не себя вместе с плюшевым медвежонком? Ну и ну, вот уж разнообразие, – комментируют они, забавляясь. – Спасибо, но это для моего проекта, – шатенка саркастически улыбается в ответ, отодвигаясь. – Очередной проект? Надеюсь, что хоть в этот раз ты его закончишь, – игриво отвечают они, все ещё улыбаясь. – Ох? В этом случае надеюсь, что ты научишься держать рот на замке, Мизу. Если бы ты были внимательнее, у нас бы не было проблем, – она злобно скрещивает руки на груди, жестом приглашая следовать по территории заброшенной школы, все еще покрытой лужами дождевой воды и постепенно спускающимся мхом. Перед тем как зайти, Мафую и Канаде настоятельно посоветовали не сунуться вглубь здания и аккуратно обходиться со старыми вещами, небось ещё сломают что-то. Мрачная атмосфера хоть и нагнетала, взгляд Акиямы практически искрится и кипит от адреналина в этой темноте. Хотелось бы взглянуть им на лица друзей, скорчившихся в кислую мину от испуга: девушки никогда не проявляли особых эмоций, не переходили грань своих привычных образов. Откуда не возьмись, Мизуки почувствовали себя столь агонически. Неизведанное чувство мучительно сжимают горло, душа, будто ненужную плюшевую игрушку. Кислород... Они не могут вдохнуть, остановившись как вкопанные и прислонившись к холодной стене, агрессивно кашляя. Казалось, что воздух проскользнул в плевральную полость, а лёгкие – простой шарик, что варварски проткнут иглой. – Мизуки? Ты в порядке? – Эна развернулась и начала исследовать чужой вид. – Ха? – пытаясь прийти в себя, Мизуки обернулись. Ох, нет, лучше бы они этого не делали: вместо знакомых лиц предстали изуродованные, искаженные, фактически размытые силуэты участниц дорогой группы. Ни глаз, ни глазниц, лишь одинокая улыбка иль хаос с непонятной гримасой. Стена, на которую Мизуки сперлись в поиске поддержки, заменило разбитое зеркало во всю длину тела. Нерешительно они потянулись к нему своими тонкими, дрожащими бледными руками. В отражении были точно не они. Вместо длинных волос с вычурными бантами и платьев, которые так прекрасно сочетались с глазками цвета розоватого кварца, они встретили пред собой маленького мальчика. У него были короткие взлохмаченные волосы, и тусклое, нет, практически пустое выражение лица. Те же черты, идентичные волосы, потрёпанная униформа, предназначенная для учащихся средней школы, та же, которую Мизуки носили. Хватка на шее коль по приказу, становится ещё сильнее, покамест любые звуки из реальности отдаются лишь глухим эхом с хрипотцой, оставляя наедине нашего дражайшего дизайнера с нежеланным гостем. – Действительно думаешь, что это надолго? Не смеши, – он был первым, кто заговорил сквозь грань поцарапанного зеркала, лишь усмехаясь. – О чем ты говоришь? – волна беспокойства накрывает с головой, но Мизуки отчаянно пытались сохранить свою маску полнейшего спокойствия. Даже при том, что хотелось рухнуть на холодный кафель, вырвать от чувства горькой ностальгии, избавиться от каждого воспоминания, до единой капли. – Ты лжец. Не можешь же хранить свою тайну вечность и дурить этих невинных девушек. Скажи, кто ты на самом деле? – губы сжаты в тонкую нить, всей сущностью показывая недовольство. – Я не лжец, – они чувствуют, как слезы наворачиваются в уголках глаз, как тысячи, нет, миллиарды глаз пронзают Мизуки схоже к кинжалам, делая их столь уязвимыми и скверными. Руки предательски трясутся, всё вокруг хрупкого, коленопреклоненного тела окутано бездной черного цвета, но стиснув зубы, те находят силы ответить: – Я просто я. Пока никто не знает — они не оставят меня, — пробормотали Мизуки, — Я больше не одинок. – А что будешь делать, когда все узнают, какой тебе пол приписали при рождении? Ты не более чем волк в овечьей шкуре, Акияма Мизуки. Ты мальчик. Пора уже отбросить свои наивные идиллии, – глаза его сузились, укрываясь пеленой скептической мглы. – Я... не мальчик. Больше не... – Тебе от оправданий полегчает? — юноша засунул руки в карманы, украшавшие его унылую школьную форму. – Отнюдь веков жалуешься на то, что никогда не вписываешься, что все бросили тебя, но ни разу не рассмотрел элементарную иллюстрацию, где вовремя заткнул свой рот. Дыхание розововолосых напоминало зубчатую гору, прерывистое, в отличие от него, чьё лицо подобно восковой фигуре, тает. Плоть усыпанная шрамами, а те миловидные глаза теперь заменены слоями кожи. Но, кошмар только начался. Школьник начал воистину пугающе расти: ненормально и причудливо, выше с каждой секундой, когда Мизуки смотрели, не отрывая взгляда. Тело его предательски застыло, не в силах прервать выступление на заброшенной сцене собственного сознания. Утерянные нити, которые были разорваны давным-давно – увы, теперь не тени крылатых фантазий. Вся юдоль пред ними превращается в расплывчатое пятно, стоит только соленым слезам скатиться тоненькой рекой по щекам. Они чертовски устали. Руки тянутся дабы поправить ленту, что надёжно удерживала симпатичный хвостик, прежде чем внезапно схватиться за нее и оторвать. Такое не идёт мальчикам. Негоже так мальчикам одеваться.

***

Казалось, прошли часы, пред тем как Мизуки поняли, что их обмякшее тело крепко прижато к другой персоне. На лбу красовалось влажное полотенце, а открыв глаза, тот встречает лиловые напротив: они за пределами школы, а Мафую аккуратно перевязывает руку Мизуки. Канаде стояла в углу, обнимая себя в попытке согреться, когда ворвался прохладный воздух, шатая её будто тонкую ветвь. На девушке не было узнаваемой синей толстовки с капюшоном – вместо этого она покоилась на торсе Мизуки, согревая их. – Слава богу, ты живы, – розововласые поднимают голову, поняв, что она покоится на коленях у Эны, – В следующий раз, пожалуйста, не теряй сознание, когда мы пытаемся ориентироваться в суровых условиях, хорошо? – Ты были без сознания примерно час, – монотонно объяснила Мафую, – Возможно, коснулись чего-то ядовитого внутри здания. – Вот досада, — бают они своим типичным, теплым и позитивным тоном, – Просто так получилось. Мизуки хихикают, отгоняя навязчивые и жгучие воспоминания о средней школе, чтобы те исчезли из памяти. Желательно навсегда. Эна на данные слова хмурит брови, дав Мизуки легонькую пощёчину, — Нам нужно вернуть тебя в автобус, он должен скоро приехать. А сейчас тебе лучше одним не передвигаться, позволь мне помочь. Канаде в этот час забрала у Мафую лишние бинты, прежде чем они заговорили о чем-то непонятном. По крайней мере, розовласые не могли услышать из-за расстояния. Две девушки ещё немного поболтали, а потом кивнули друг другу, позвав Мизуки с Эной. – Ну-ка давай, – Эна помогает им подняться. — Как только мы вернемся в автобус, я буду присматривать за тобой. – Что? Я и сами могу о себе позаботиться! – те наигранно надувают щеки. – Нет, ты не можешь, – что-то в шатенке явно переклинило, ведь — Мне жаль, если я тебя расстроила иль была слишком груба. Пожалуйста, береги себя, Мизу. Просто... Не могу правильно выразиться. Ох? Она серьезна. Мизуки конечно осознает, что застыл в молчаливом шоке, прежде чем схватить Эну за руку, когда она последовала к автобусной остановке за Мафую и Канаде. Пора сделать мысленный вердикт: никогда больше не посещать это место ни за что на свете. — Всё в порядке, Эна. Меня ничего не беспокоит. По крайней мере теперь.