он не один.

он вновь не справляется с потоком мыслей и эмоций, прокручивающихся в голове из раза в раз. они крутились, менялись, переходили на всё более пустые, но при этом пугающие, съедали мозг и отдавали где то в желудке. но сережа сильный, никогда не скажет где болит, не скажет почему болит. он лучше всю боль бутылкой вина за рублей двести запьет, напевая песни с плейлиста и иногда тихо хихикая, в то время как в голове кромешная тьма и доступа к свету нет. руками в волосах копошится, словно пытаясь всё что засело в душе стряхнуть, прогнать и чтобы не возращались никогда. сереже легче, когда никто не знает о ночах бессонных, о глазах от слёз красных, о навязчивом иногда желании ване написать. не подумайте, у пешкова замечательные друзья, которые приедут и поддержат, рядом будут сидеть, помогут. но сердце к бессмертных тянется, словно он только может боли душевной помочь. словно он — таблетка от всего: депрессии, гриппа и сломанной ноги. одного его взгляда нежного хватает, чтобы расцвело всё; одних объятий хватает, чтобы понять что жизнь не так уж и плоха. сережа слушает сопливого вспака, но такого нужного сейчас. ему холодно и мерзко. хочется убежать с этой планеты, куда то к звездам и солнцу, что испепелит все проблемы, желательно вместе с пешковым. он прокручивает чаты в телеграмме, смотря чаты со всеми, но отвлекается на новое сообщение. ванюша ты чего не спишь? глаза открываются посильнее, он улыбается грустно диалогу, печатая:

хуево ванюш, хуево просто.

читают и не отвечают. на что он надеялся? на текста поддержки и банальных «все в порядке»? забавно. но приятно до боли в груди, что бессмертных пишет, это как единственная надежда на что то хорошее. у пешкова на столе рамочка где он с ваней, в камеру так глупо улыбаются, глазами искренними. они выглядят беззаботно, фотография летом ещё сделана друзьями. хочется вернуться вновь в тепло, где солнце глаза слепит, а бессмертных рядом сопит на плече на закате. мысленно там, пока за окном снег идёт, а через приоткрытое окно холодный ветер пробивается, до дрожи на плечах. в наушниках вспак на фейса сменился, сережа строчки знакомые напевает, глотая спиртное, в горле обжигающее, легче вроде становилось, рассудок туманился медленно. смеяться хотелось до боли в лёгких почему то, от всего абсурда, но отвлекло ещё одно сообщение новое. ванюша я щас в домофон позвоню, открой пожалуйста. пешков смотрит вопросительно в монитор какое то время, а после резко встаёт и к окну подбегает. видит как ваня с машины выходит и к его дому подходит. сердце удар пропускает, словно всё стало таким реальным, резким а мир до этого тёмным и серым. он бежит к входной двери, словно земля под ним разрушится, если он не ответит. дрожащими пальцами чуть ли не на всевозможные кнопки жмёт, и чувствует нервный взгляд на том конце провода, шаги в подъезде быстрые слышит. дверь открывает и ваня словно запускает вместе с собой тепло, даже в январе. тот лишь стоит около прохода, не зная что говорить, не может спросить зачем приехал и сорвался в такую темень. бессмертных молчит первые секунд пятнадцать, а потом прижимает сережу к себе, обнимает, голову в район шеи складывает, и чувствует что кожа слегка влажная теперь. -сереж, ты не один. я рядом. от этих слов почему то так тяжело и легко одновременно, тепло до ужаса, хочется с ваней в одно целое слиться, под кожу его залезть, наблюдать за тем как он живёт, как рассветам улыбается, как плачет над фильмами грустными и как сережу он видит. а видит он его самым прекрасным образом: когда он по парку в розовой кофте и шортах поёт песни стрыкало, когда на крыше рассказывает истории из жизни и смеется, даже когда сейчас пьяный, со слезливыми глазами, к ване жмётся и что то невнятное говорит. -вань..я..я так боюсь себя. ваня понимает, ваня обнимает крепче, кудри трогая, массажируя немного кожу головы. он лицо заплаканное в ладони поднимает и обцеловывает каждый миллиметр, показывая как рядом хочет быть, знает как сережу любит и хочет показать что хочет помочь. а сережа и не против, даже подставляется под них аккуратно и сам в губы целует. на душе почему то легче. не крутятся мысли больше в голове, нет больше кома в горле и не подкатывает тошнота. по сердцу солнечный свет разливается, заполняя изнутри. в душу свет ваня провел, из вен проводки тепла сделал и залез вглубь пешкова. не оставит его больше пустовать.