Часть 1
27 февраля 2023 г., 19:19
«Это убийство — акт милосердия, а не преступление»
Тетрадь в клеточку и ручка — так началась история одного из самых извращённых изнасилований и убийств Интернета.
Среди судмедэкспертов и криминалистов его прозвали «Пердубом». Один чёрт знает, почему его так окрестили. Может, из-за его любви к экскрементам (на жестоком диске его компьютера нашли около тридцати тысяч откровенных фотографий порнографического характера, в которых присутствовали моменты испражнения/поедания человеческих и животных фекалий), говорили, что именно тогда, когда был обнаружен «архив», а насильнику был поставлен диагноз — копрофилия. «Его единственный минус», — как выразился следователь.
В документах окружного суда значилось: А.Т.П., рост сто восемьдесят сантиметров, приятной наружности, выглядит не на свои года (ему можно было дать и пятнадцать, и тридцать пять), волосы темно-русые, глаза голубые, взгляд тяжёлый и грустный, губы тонкие и даже в расслабленном состоянии крепко сжатые.
На учёте в психиатрических клиниках не состоит, аналогично — судимости.
Его преступление — первое и последнее. Он был психически здоров, никаких маргинальных наклонностей. Обычных парень, хороший сын, ученик. С надеждами, мечтами и будущем. Обыкновенный сценарий.
Мнения криминалистов расходятся. Стандартное — похоть и ненависть подтолкнули Пердуба. Другая же сторона возражает, что в преступлении насильник едва ли виноват, жертва на протяжении многих лет являлась провокатором и тем самым можно утверждать, что его вина нисколько меньше, если не больше вины Пердуба.
Сам почерк преступление носило довольно банальный характер. Дело поручили молодому следователю, чтобы тот «потренировался».
Его быстро раскрыли, убийца не прятался и не сопротивлялся: когда отряд специального назначения ворвался в его квартиру, он со смехом смотрел, как его вяжут, помогая силовикам надевать на него наручники. Когда проводилась стандартная процедура психологического досмотра и опроса насильника, психолог и криминалисты впали в ступор — его аргументы были так правильны, так ясны, что они забыли, что перед ними убийца. Его нельзя было вести под суд — этот человек был не виноват, его действия были логичны и понятны. Говорили, что Ященко, один из криминалистов, выслушав, речи подозреваемого на допросе, уронил голову на руки и заплакал а потом тихим и разбитым голосом сказал: «Я не смогу себе простить, что засажу его за решетку. Он не виновен, он прав. Это убийство — акт милосердия, а не преступление».
Когда вели слушание, присяжные то бледнели, то краснели — им зачитали список ранений на теле жертвы, в их глазах горела ненависть, они слушали защиту и особенно нервных приходилось выводить из зала. Говорили, что сердца разрывались от жалости, смотря в голубые глаза убийцы.
Его так и не смогли осудить на пожизненное — дали пятнадцать лет, вместо минимальных двадцати, но даже это максимально мягкое решение вызывало истерики и крики в зале суда.
А в холодильнике одного из районных моргах лежало изуродованное тело жертвы, тихо разлагаясь, — всеми забытый и смрадный труп Фикбука.
В завершении его истории болезни ясно значилось — насильственно смерть и изнасилование, родных нет, процедура опознания проведена соседом.
***
Как позже признавался сам Пердуб, это убийство было спонтанным решением. Он не выслеживал жертву, не строил планов, не мечтал, как он будет медленно вспарывать его живот и наматывать на руки кишки. Просто в один момент что-то заставило ударить Фикбука, прогнуть, отыметь и медленно убить. Это не было актом насилия. Это торжество справедливости. Ребенком он даже был мил. Но стоило ему подрастить, его нутро сгнило заживо. Он был красив — тонкие скулы, большие карие глаза, светлые волосы, розовые губы, худое, развратное тело, маленький рост — за личиной ангела скрывалась гниль, смердящая на километры, а за лепестками скрывалась черная сердцевина. С Пердубом они познакомились случайно. Так же случайно стали видеться чаще и однажды убийца понял, что если открыть эту книгу и прочесть больше трёх страниц, то вместо слов там можно найти размазанные по страницам фекалии. Будущий убийца ужаснулся. Его слова — «Внутри него раскинулся зоопарк с той разницей, что по клеткам сидели люди, а не животные». Случаи сводили их вместе раз за разом, раз за разом убийца всё сильнее ужасался. Его трясло с каждым новым осознанием того, что<творится в голове у Фикбука. Позже некоторые из криминалистов утверждали, что человек такого тонкого склада ума, как Пердуб, просто физически не мог вынести того бесконечного потока пошлости и глупости, которые извергала из себя жертва. «Пердуб», — отмечали они, — «является индивидуумом с благородным и романтическим складом ума. Его сознание не смогло бы простить себе бездействие». Именно это, по их версии, подтолкнуло убийцу совершить преступление.***
Роковое событие произошло двадцать третьего февраля две тысячи двадцать третьего года, около 21:46 (время установлено судмедэкспертами и является примерным, так как труп был найден только на третий день и был сильно изуродован, что сильно мешало проведению анализа состояния тела). Пердуб утверждает, что целый день перед убийством он провел почти в одной позе. Он думал. Только к двум часам ночи следующего дня он решил, что без решительных мер уже не обойтись. В пять вечера следующего дня им было написано сообщение: «Привет. Ты сегодня вечером свободен?» К несчастью, Фикбук двадцать пятого числа вечером был совершено свободен и с радостью согласился приехать к Пердубу. На допросе убийца признался, что он знал, что жертва питала определенные чувства к нему. Поняв, что нужно действовать, он решил воспользоваться чувствами Фикбука, чтобы добиться желаемого. Около восемнадцати часов вечера жертва открыла дверь квартиры убийцы. Пердуб, перебарывая отвращение провел его на кухню, где предложил выпить. Жертва согласись и в течении двух часов её отпаивали. Вот, как описывает все то, что произошло дальше, Пердуб: «Я подливал ему и подливал. Сам почти не пил. Около восьми мы переместились в гостиную, и тут он начал ко мне приставать. До этого момента отвращение ещё можно было как-то сдерживать, но стоило ему прикоснуться ко мне, как мне сорвало крышу. Я не умею ненавидеть, поэтому тогда я чувствовал скорее верх отвращения и волны, адреналина медленно распространяющиеся по моему телу. Совершить задуманное сразу было нельзя. Мне пришлось ему подыграть. И вот он уже сидел у меня на коленях и медленно раздевался, пьяно покачиваясь. Я нёс какую-то чушь, о том, как я его люблю и какой он красивый ангелочек. Под воздействием алкоголя и моего присутствия у него совсем сорвало клапан: он целовался, прижимался ко мне и шептал на ухо мне это. Я запомнил всё до мельчайшей детали…» Их тела слились в страстном танце. Его губы касались его губ, его нефритовый жезл упёрся в сладкое межгорья пассива и затвердел, словно замороженный взгляд вашего любимого человека… «Я, с трудом сдерживая рвоту, вяло отвечал на его поцелуи. В мои планы не входило насиловать Фикбук, я хотел всего-то завершить существование отвратительной глупости — не важно, какими способами, но с каждой новой фразой, которую произносил его гнилой рот, мне хотелось не просто убить его; мне хотелось доставить ему настолько невероятную боль, от которой он бы сошёл с ума. Поэтому, когда он, уже совершено голый опустился на колени перед моим пахом и принялся растягивать мою ширинку, меня осенило, как можно продлить болезненные моменты ухода жизни из его тела. Я имею довольно поверхностные понятия о однополом сексе между мужчинами. Единственное, что я знал на тот момент, — при анальном совокуплении анус партнера необходимо обильно смазать смазкой и хорошо растянуть, в противном случае и вам и вашему партнеру будет больно. Идеальным вариантом мне показалось — вставить ему на сухую, но я боялся, как бы мне тоже не было… мягко говоря, дискомфортно. Поэтому… поэтому, я решил импровизировать и действовать, исходя из ситуации, единое, без чего было не обойтись, — это колюще-режущие предметы. Поэтому я под предлогом «Мне нужно отойти в ванную комнату» прошёл в кладовку, которая была смежной с туалетом, и взял оттуда гвозди, молоток, бритвенные лезвия и плоскогубцы с отвёрткой. Завернув всё это в полотенце, я вернулся, и мы продолжили. Фикбук, продолжая нашептывать дрянную бессмыслицу, стащил с меня джинсы с трусами и с ходу взял до самого основания. Было мокро, противно и тепло. И ещё я запомнил одну вещь… Взяв в руки мой член, он с восторгом выдохнул: «У тебя в три раза больше, чем у Чимина, какое счастье». Меня это сильно рассмешило, и, знаете, это очень странные ощущения — ржать, пока отвратный тебе человек делает тебе же минет. Но вот в последнем он и вправду был чертовски хорош. Сделав свое дело, он, всё так же тараторя безумную бессмыслицу — что-то про пестики и тычинки, опять залез на меня, заставил лечь и, выгнувшись, завел руку за спину, ввёл в себя два пальца и начал медленно растягивать себя. Помню, что я ели сдерживал тошноту, смотря на его перекошенное от удовольствия лицо. Вдруг он резко насадился на меня. Поза у нас была — наездница, а то самое полотенце с инструментами, очень удачно лежало на полу, так что мог без проблем дотянуться до него правой рукой. Фикбук всё скакал на мне. Я помню, что было очень узко и жарко и он все стонал, громче и громче, словно его режут. Я очень смутно, на самом деле помню, весь процесс нашего первого и последнего совокупления. Из-за тошноты, подкатывающей холодными волнами к моему горлу, меня мало беспокоили ощущения, которые мне приносила его задница. Моими единственным желанием было по скорее закончить этот цирк и наконец выполнить свой долг. Моя рука дотянулась до полотенца, нащупала отвёртку, когда он, откинувшись назад, заорал совершенно дурным голосом: — Ах, мой флаффчик, еби меня жёстче! Я вогнал ему под ребро отвёртку. На меня полился фонтан крови. Я задел легкие и какую-то артерию. Его глаза закатились, он захрипел и завалился на бок, упав с дивана на пол. Мутные глаза, розовый, вставший член и отвертка под ребром — он был всё ещё жив. Меня трясло. Мне было противно до боли, но нужно было закончить начатое. Я сел рядом на под с ним и спокойной, надеюсь, сказал: — Фикбук, ты прекрасен — но сгнил за живо. И как только в таком маленьком тельце, — я обвел жестом его фигуру, — помещается столько полости и глупости? Куда подевалась твои доброта и нежность, которую ты имел, будучи четырёхлетним? Почему в тебе остались лишь разврат и безвкусица? Ты не ценишь настоящих гениев! — тут я достал гвозди и молоток и начала методично вбивать их в его тело. — Ты думаешь лишь о том, как быть фальшивым, как сгнить ещё больше! Он хрипел какую-то дичь, а я все продолжал вбивать его грудь гвозди. Думаю, судмедэксперт эксперт заметил, что там выбиты мои инициалы… Я прикончил все гвозди, но он всё ещё дышал и хрипел, как больная бронхитом лошадь. Я отдохнул часок и вытер подтёки крови на полу. Потом просто долго сидел и смотрел, как он умирает. Дальше я пустил в ход плоскогубцы, лезвия и так далее. Его последними словами были: — Ах, флаффчик, мне так понравился твой нефритовый жезл… — когда я вогнал последнее лезвие в его тело, он скончался, выдохнув это фразу вместе со смрадом гнили и разложения. Тело я просто выкинул из окна. Всё остальное убрал. Жаль только, что диван испортился безнадежно — с него не удалось смыть кровь. Мне не было страшно, что меня найдут. Я хотел, чтобы меня нашли. Тогда бы все узнали, от какой грязи я только что очистили мир. Поэтому, когда ко мне ворвался наряд, я сам надел на себя наручники и отправился к вам…» Труп, был найден двадцать шестого февраля. Эксперты, прибывшие на место преступления, раскрыли дело за четырнадцать часов.***
Тело было отправлено в морг, где опознано соседом Фикбука и захоронено за счет государства. Убийца был задержан двадцатой седьмого февраля в три часа дня. Около двух недель проводились допросы, ещё через неделю был начат судебный процесс, который продлился три недели и уже в марте он сел. Дата выхода Пердуба — убийцы, от жалости и любви к которому плакали даже зеки, — двенадцатое марта две тысячи тридцать восьмого года.
Примечания:
Крокодил в юбке
