***
— Не хочешь позаботиться об одном маленьком на'ви? — Цирея, наклонив голову к плечу, насмешливо смотрит на Ло'ака, который, даже спустя столько времени, выпадал из реальности, пока наблюдал за девушкой, словно завороженный.
Ее густые вьющиеся волосы, которые чаще всего были туго сплетены, чтобы не мешали плавать и не липли к телу, от стоящей жары, сейчас обрамляли лицо, иногда закрывая его от подувшего, вечернего ветра. Салли нравилось убирать их, открывая любимое личико, после легко, почти невесомо касаясь, наблюдать, как на'ви прижималась щекой к его руке, умиротворенно прикрывая глаза, и мягкая улыбка трогала ее губы.
Волосы, так приятно пахнувшие маслами, аромат которых давно уже въелся в стены их маруи, но никак не мог перебить настоящий запах тела и тех же волос, в которые Ло'ак утыкался каждую ночь, обнимая девушку и вдыхая полной грудью.
Ее ямочки на щеках, ради которых на'ви был готов сделать все что угодно, лишь бы увидеть их вновь. Пусть со стороны он выглядел глупым и неуклюжим, но стоило Цирее звонко рассмеяться – Ло'ак плевал на всех вокруг, ярко улыбаясь в ответ. И пока родные были заняты своими делами, не обращая на них внимания, он украдкой расцеловывал родное лицо под непрекращающийся смех.
Острые плечи, ставшие постоянным местом обитания рук Ло'ака, которому до одури нравилось прижиматься к девушке сзади, и шептать разные милости в краснеющие, от такого, уши. Тонкая талия, за которую Салли подхватывал на руки и нес в постель, когда у Циреи совсем не было настроения или не оставалось сил.
Для других все это –
мелочи, не стоящие и секунды внимания, но для него все, что связано с ней – дороже жизни
Мотая головой, возвращая себя обратно в реальность, он с непониманием смотрит на Цирею, а после, усмехнувшись, тянется за поцелуем. Девушка же снисходительно мотает головой, и беря лицо Ло'ака в свои ладони, резковато поворачивает в сторону, полностью игнорируя тихое шипение:
— Видишь то пятнышко, которое все дальше от нас? Это мой драгоценный братик, Ло'ак. И он убежал! — Салли, чьи щеки все еще были во власти родных рук, сквозь вытянутые губы ругается «черт!» и, все же урвав поцелуй под писк, не ожидавшей такого наглого поступка Циреи, вскакивает, и бежит вслед за маленьким на'ви, под звонкий смех девушки.
Ребенок, заметив погоню за собой, заливисто смеется и ускоряется, насколько позволяют маленькие ножки.
Нетейам, наблюдавший за этим со стороны, закатывает глаза, мотая головой. Столько лет, а Ло'ак все тот же. Когда перед его глазами Цирея – тот полностью теряет рассудок, не замечая ничего и никого вокруг. Нетейам не такой. Он в этом уверен.
А потом перед глазами полная темнота
Салли, потерявшись в пространстве от неожиданности, поднимает руки, неловко шевеля ими в воздухе, пытаясь зацепиться хоть за что-то.
Хватаясь за чужие предплечья, он плавно ведёт к едва различимым запястьям, проходя тонкими пальцами по широким пластам плавников, и улыбается. Когда он доходит до пальцев, накрывающих его глаза, умиротворенно выдыхает, обхватывая
чужие руки и опуская, избавляясь от темноты. Он открывает глаза, разворачиваясь в своеобразной ловушке.
— Аонунг…
Полностью распознавая родные линии
— Кажется, и пяти секунд тебе будет много, чтобы узнать меня. Не так ли, señorita?
Салли закатывает глаза от обращения, но вырваться из «кольца» не торопится. Напротив: кладет руки на мирно вздымающуюся грудь, чувствуя, как под татуированной кожей бьется сердце. Он прижимается ухом, прикрывая веки, и слушает. Звук биения сердца пары успокаивает. Ему все же не помешает немного расслабиться.
Хоть все они и повзрослели, но установка «старший брат» не хочет уходить из его головы. Он определенно испытал пару сердечных приступов, пока наблюдал за Ло'аком, который явно хотел прикончить младшего братца своей пары. И Нетейам знает, что он не желает плохого, но иногда его игры слишком…
слишком.
Не упасть в обморок, от действий по отношению к маленькому на'ви, помогал лишь его звонкий смех, дающий понять, что он хотя бы жив. Возможно, он утрирует но… да, ему часто говорят, что он беспокоится слишком сильно, но поделать с этим он ничего не может, хоть и очень старается. Правда.
В такие моменты Аонунг подходил к нему тихо и укладывал свои руки на плечи, разминая, и напоминал, что у его маленького брата и без Нетейама невообразимое количество нянек.
В то время, как по пояснице Нетейама невесомо гуляют пальцы, щекоча кожу, он переходит на шею, беря в руки и рассматривая тонкую, неприметную, на фоне остальных, работу. Из всего многообразия, что имел будущий Оло'эйктан, это украшение нравилось Салли больше всего.
Он сделал его сам.
Низко оплетающее шею и состоящее, в основном, из множества нитей, переплетенных между собой замысловатыми узорами – первый подарок своей
паре. Работа многими моментами напоминала украшения лесных на'ви, и Нетейам переживал, что Аонунгу будет неудобно и неприятно носить такое.
Все просто: первый подарок должен быть самым лучшим. Он не хотел разочаровать свою пару, а потому использовал материалы и техники, в которых был уверен на сто процентов. Которым он обучался ещё в клане Оматикайя. Переплетения резкие и четкие, симметрия соблюдена до мельчайших деталей. Такие украшения носил и он сам.
В аксессуарах же рифовых на'ви для Салли было слишком много вольности, не было четкости и порядка, в привычном для него понимании. Он – воин и охотник, а потому, даже украшения должны быть короткими, плотно прилегающими, чтобы не цепляться за ветки и не мешать при охоте или борьбе. У рифовых на'ви Нетейам чаще замечал длинные, с хаотичными наборами жемчужин и кораллов, нити, и каждый раз удивлялся, как кто-то ещё не задохнулся от того, что зацепился украшением за подводные камни.
Понимая, что Аонунг все же член рифового народа, он пытался исправить работу, и добавил части, указывающие на происхождение на'ви. Простое украшение теперь было дополнено изредка проглядывающими яркими вспышками – красными кораллами.
Но сколько бы Нетейам ни старался и ни пытался, его подарок не был похож даже близко на то, что носят вожди. Все их украшения такие… величественные, показывающие всем кто-есть-кто. И Салли правда пытался сдержаться, когда после нервного дарения с непривычными, для себя, заиканием и путаницей в словах о том, что работа получилась не очень качественной, и позже он обязательно сделает лучше, он услышал в ответ, что его украшение (больше похожее, по его мнению, на неудачную детскую поделку) лучшее, что рифовый видел.
Нетейам правда пытался сдержаться, но у него ничего не вышло – расплакался, как какая-то девчонка.
Аонунг носил подарок в дни, когда был свободен от дел (что было крайне редко) и посвящал это время паре, или же на
домашних собраниях и посиделках, как сегодняшний костер. И каждый раз, когда он доставал из шкатулки украшение, то напоминал Нетейаму о том дне, заставляя безбожно краснеть от стыда.
И поначалу, Салли даже обижался, говоря, что ничего для на'ви больше делать не будет
ни-ког-да, но все это растворялось, когда Аонунг, хмуря лицо, пытался надеть украшение. (на самом же деле он строил из себя мученика, понимая, что Салли всегда придет на помощь).
Теперь Нетейам знает практически все его уловки, и, после очередного напоминания о не очень удачной попытке дарения, просто закатывает глаза, подходя к паре и завязывая украшение на шее, получая взамен легкий поцелуй в лоб. Обыденность.
Салли приходит в себя, когда слышит детский вскрик. Он часто моргает, пытаясь выйти из дрёмы, и разворачивается в сторону побережья, укладывая на татуированные руки на'ви, перекочевавшие с его талии на плечи, свои.
Ло'ак, догнавший маленького озорника, несет его будто добычу, держа за ноги вниз головой.
И пока они в своей идиллии смеются, потихоньку возвращаются обратно к Цирее, которая, увидев
это, вскакивает в ужасе, направляясь к ним, с намерением выхватить брата из рук мучителя, попутно повышая голос, который заглушали вечерние волны:
— С детьми так не обращаются, Ло'ак!
Салли повинуется, слегка подбрасывая малыша, чтобы перехватить поудобнее. А получив подзатыльник от подошедшей Циреи, он покорно стоит с надувшимся лицом, поддерживая ребенка под попу и обнимая поперек живота, пока девушка беспокойно крутится вокруг.
— Ну что за… estúpido — тихий смешок у уха заставляет Нетейама оглянуться на пару, нахмурившись.
— Estás hablando de mi hermano — и тонкий хвост бьет по чужому бедру, вызывая наигранное шипение.
— Lo siento, señorita. Ничего не могу с собой поделать – правда так и рвется из меня.
Рука Нетейама уже тянется в сторону, чтобы ущипнуть, но Аонунг, знающий, кажется, все о своей паре, пресекает этот порыв, горячо выдыхая в самое ухо — ¿qué estás tramando?
Нетейам обречённо стонет. Ему жизненно необходим письменно предоставленный и утвержденный всеми и всем запрет. Желательно в нескольких экземплярах. Потому что, если Аонунг и дальше будет говорить на этом языке, то с Нетейамом в скором времени может приключиться беда.
Он уже выработал иммунитет, и спокойно переносит, когда Аонунг говорит с ним повседневным голосом. Но стоит ему прохрипеть будничные вещи, что-то вроде:
— Buenos días — когда с горизонта уходит ночь и Нетейам, не желая просыпаться, получает легкие поцелуи в плечо, на которое после укладывается подбородком такой же, не желающий просыпаться, Аонунг, и его волосы, еще не затянутые на затылке, ниспадают на кожу, щекоча, от чего Нетейам морщится.
И у Нетейама дрожат колени
Рифовый в своем арсенале имеет столько уловок, что Салли уже перестал считать. Потому что это бесполезно. Стоит ему обойти одну, ловко парируя или же уворачиваясь, как Аонунг, понимая, что это больше не работает, находит новые лазейки, будь-то фразы или же прикосновения.
А Нетейам не может. Он закусывает губу, чувствуя, как горят щеки и подкашиваются ноги. Аонунг пользуется секундным замешательством, которое легко читается на лице на'ви, умело поднимая на плечо и обхватывая руками под попу. Он полностью игнорирует просьбы (требования и угрозы) Нетейама о постановке его на землю. Лишь улыбается шире, слегка подкидывая тело, под жалобный стон, смеясь.
Нетейам его ненавидит
Он и щипается, и кусается, и стучит кулаками по мощной татуированной спине (Салли ни за что не признается, что пускает на нее слюни, как ребенок, у которого режутся зубки), но Аонунг лишь морщится, всем видом показывая свое безразличие к потугам лесного. Нетейаму остается висеть на плече, как мешок, пока его куда-то несут, похлопывая по попе — Buen chico.
Какой стыд
В итоге его
бросают мягко снимают с плеча, аккуратно усаживая на подготовленные подушки, и устраиваются рядом, как ни в чем не бывало. Нетейам злобно сипит, кидая горсть песка в на'ви, но тот ловко уворачивается, наваливаясь на Нетейама и подминая под себя, пока тот прячет горящие щеки, накрывая ладонями лицо. Аонунгу ничего не мешает – он целует их.
Отстраняясь, на'ви ярко улыбается. И вдруг в его голове что-то щелкает. Он смотрит на родное лицо и его осеняет. Нетейам –
воин. Он не может показать слабость и свою мягкую сторону, ему всегда нужно держать лицо. И не потому что его заставляют, просто он привык. Аонунг понимает, что Нетейам, по сути, и в кругу семьи ведёт себя сдержанно, не позволяя себе лишнего (чего не скажешь о его брате). И только со своей парой, в
их маруи, далеко от чужих глаз – Салли с ним
настоящий. Не боящийся показать свои эмоции и чувства. Не ощущает себя обязанным, когда внезапно может заплакать. Он спокойно принимает любое проявление любви и нежности со стороны на'ви, и активно, ничего и никого не боясь, не смущаясь - отвечает. Он чувствует себя в безопасности и в спокойствии, рядом с
ним.
Аонунг себя ненавидит
— Всё, всё. Ven aquí, señorita. — Нетейам отнимает ладони от лица, подозрительно глядя на пару. Аонунг лишь показательно цокает, тянет на себя, приподнимая, и помогает усесться, опускаясь рядом. Он берет руки Нетейама в свои, перебирая тонкие пальцы, невесомо поглаживая.
Нетейам знает этот жест. Со стороны может показаться, что Аонунг всего лишь задумался, но Салли знает — не все так просто. Рифовый не умелец приносить извинения, даже если научился признавать свою вину - пройденный этап. Для него будет проще объясниться так, через прикосновения.
Когда на его душе сомнения или он чем-то сильно обеспокоен, то просто сидит в тишине со своей парой. Нетейам не просит открыться - захочет расскажет сам. Ему не в тягость, он просто рад, что может помочь. Пусть и таким простым способом, как нахождение рядом.
Нетейам все знает о своей паре, а потому, нахмурившись, заглядывает в глаза, которые устремлены на их переплетенные пальцы.
— No te quise ofender
Нетейам в ответ лишь посмеивается, вызывая недоумение во взгляде сидящего рядом, и мотает головой. — сам ты… estúpido — Салли возвращает слова Аонунгу, и поцеловав в плечо, прижимается к нему щекой — все хорошо. Все хорошо…
Аонунг ничего не отвечает. Сжимает в руках кончики пальцев пары, чувствуя холод.
«Он постоянно мерзнет». Берет ткань, аккуратно сложенную рядом, разворачивает, встряхнув, и накидывает на плечи Нетейама, получая в ответ широкую улыбку.
Аонунгу немного неловко в такие моменты, теряется сразу, впрочем, как и несколько лет назад. Он мягко щелкает Нетейама по носу и отворачивается, устремляя взгляд на веселящихся на'ви, пытаясь скрыть покрасневшие щеки и уши. Салли же раскрывает руки, в следующую секунду делясь теплом ткани со своей парой.
Лоак с Циреей и малышом играют возле самого берега: встают на мокрый песок, ожидая, и стоит волнам наступить, пытаясь захватить и окатить их ступни прохладной водой, они с визгом отбегают назад, громко смеясь.
Когда их родители, освобожденные на сегодня от дел, подтягиваются, костер наконец зажигается, собирая вокруг себя близких. Салли прикрывает глаза, нежась в объятиях и не обращая внимания на суматоху вокруг. Аонунг, заметив задремавшего на его плече, пересекается взглядом с Ло'аком, молча кивая, чтобы они присоединялись.
Увлеченный все это время играми, ребенок наконец замечает Нетейама и, брыкаясь на руках сестры, опускается на песок, начиная перебирать ножками в сторону собравшихся. Ло'ак притягивает за руку улыбающуюся Цирею, идя следом.
Пока братец его пары переключил свое внимание на старшего Салли, Ло'ак пользуется моментом - украдкой целует девушку. Видит, как она, смущаясь, торопится отстраниться, и тянет обратно на себя, приобнимая за талию и поднимая голову в сторону костра.
— Нетейам!
Салли усмехается про себя. Раньше так кричала Тук.
Разлепляя глаза, Нетейам охает со стоном от неожиданности, когда в него влетают на всей скорости, пытаясь обнять.
— Так, братец. Ты мне его сейчас покалечишь — Аонунг делает самое серьезное лицо, которое только может, беря брата на руки и усаживая на свои колени. Малыш же дуется в ответ, и тянет свои ручки, желая перелезть к Салли. Тот смеётся, наблюдая, как будущий Оло'эйктан пытается отвлечь брата, предлагая ему разные фрукты или спрашивая «а где мама». Он готов на все, чтобы тот оставил Нетейама ему, но ребенок остаётся непреклонен.
Поняв, что от старшего брата поблажек он не получит, решает действовать другим путем, и потянув Салли за косички, привлекая внимание, смотрит на него большими жалостливыми глазами. На'ви не может устоять и поддается, забирая ребенка, который, получив желаемое, показывает язык. Пока Аонунг ворчит что-то про уважение старших, собравшиеся вокруг тихо посмеиваются. Они знают кого здесь любят больше.
— Traidor
Понимая, что его нагло лишили пары, Аонунгу ничего не остается, кроме как смириться (не воевать же с ребенком, в самом деле). Поэтому, взглянув с прищуром на брата, прилипшего, как лист к Нетейаму, поверженный будущий Оло'эйктан направляется помогать отцу, под смех Ло'ака.
— Тебя обошел твой младший братик. Теряешь хватку.
Аонунг шикает на него, замахиваясь, что бы кинуть фрукт, взятый из так удачно расположившейся корзины, но между ними встает Цирея, смотря снисходительно, и Аонунг передает не брошенное орудие ей в руки, продолжая свой путь. Когда-нибудь он доберется до младшего Салли.
Ставя последнюю посудину на расстеленную по песку ткань, Аонунг подсаживается к своей паре, пытаясь согнать, так и слезшего младшего брата. Тот лишь канючит в ответ, мотая головой.
Нетейам смотрит виновато, и придерживая ребенка на коленях, утешающе гладит по шее и затылку, погружая пальцы в мягкие волосы. Аонунг шепчет тихое «Te amo» и оборачивается на голос отца, успевая заметить, как Нетейам взгляд опускает, смущаясь. Ничего, думает на'ви.
Ночью все равно со мной останется.
Собравшиеся много смеются, едят и разговаривают. Нет ни одного, кто бы не был увлечен беседой. Нетейам слушает разговоры рядом вполуха, включаясь, когда поднимаются интересные для него вопросы, основное время следя за на'ви, удобно устроившимся на его коленях. Аонунг, сидящий рядом, активно помогает, попутно переговаривая с отцом. Он интересуется у брата:
— ¿Qué quieres comer?
И получив ответ, тянется к общей посуде, отдавая в маленькие ручки уже очищенный и порезанный маленькими кусочками, спелый фрукт.
Наевшись, ребенок решает, что в этой компании скучно. Он выбирается из рук Нетейама, отправляясь на поиски к кому бы еще поприставать. Аонунг видит, как брат направляется к Цирее, задержавшись у мамы, заботливо вытирающей губы и щеки от сока фруктов, и злобно улыбается, пересекаясь взглядом с Ло'аком.
Нетейам, наконец освободившийся, уже активнее включается в беседу. Аонунг знает, что Салли ничего не ел почти целый день, планируя вечером объесться до отвала, но маленький на'ви, устроившийся на его руках, вряд ли входил в планы. Поэтому, пока Нетейам увлечен разговором, рифовый перекладывает из общей посуды в тарелку пары его любимые фрукты и закуски.
Когда единственным светом остаются звезды на небе и все еще ярко пылающий костер, Нетейам, навалившись на Аонунга и прикрыв глаза, ведет коленями из стороны в сторону, покачивая задремавшего ребенка.
Рифовый искренне восхищается, как Ло'аку это удается. Не прошло и получаса, как его брат, ярко улыбаясь, бегом вернулся к Нетейаму, опять отодвинув Аонунга в сторону. Он возьмет у него парочку уроков.
Переводя взгляд на маму, он кивает на брата в руках Салли. Ронал кивает в ответ, порываясь встать, но Аонунг мотает головой, говоря, что сделает все сам. Он шепчет Нетейаму, чтобы тот не проснулся резко от испуга, и поймав на себе сонный взгляд, тянется к на'ви. Салли несколько секунд пытается понять, что от него хотят, и в итоге расцепляет руки, помогая Аонунгу взять ребенка, не разбудив его, поднимаясь следом и накидывая на маленького на'ви легкую ткань.
День был через чур насыщенный и Нетейам все никак не может выйти из дремы, спотыкаясь на ровном месте. Аонунг, во избежание травм, берет его за руку, ведя следом за собой, и тихо предупреждая:
— Сuidado, aquí está la piedra
Хоть идти им недалеко, Салли успевает полностью проснуться. Ночная тишина слишком приятная, ее не хочется нарушать, но родной голос такой желанный, и Нетейам до конца пути молчит, улыбаясь и вслушиваясь в шепот перед собой.
Когда они доходят до маруи, Салли выходит вперёд, отодвигая занавес, чтобы Аонунг с братом на руках мог спокойно пройти внутрь.
Уложив неугомонного, в силу возраста, ребенка в кроватку, Аонунг ловит Нетейама за руку на выходе, прижимая к стене и, наконец, целуя. Он улыбается ярко, слыша как посмеивается Нетейам, прерывая поцелуй.
Ему всегда мало. Слишком жадный до
касаний, несмотря на то, что сегодня утром они почти везде опоздали, решив понежиться в кровати ещё немного.
И хотя не прошло и суток с того момента, у Аонунга ощущение, словно он не видел
не чувствовал Салли несколько лет.
Он опьянён любовью к нему
Их вряд ли пойдут искать, и Аонунг сжимает в своих объятиях сонного парня, косо глядя на комнатку, где спал его брат. 1-0.
Отстраняясь, он заглядывает в глаза на'ви, которому явно весело, от всего происходящего, и приподнимает за подбородок, вновь припадая к губам.
Нетейам так сильно влюблен
Джейка Салли настойчиво просят спеть хотя бы одну песню, из его жизни на Земле, но он вежливо отказывает, не поддаваясь на уговоры.
А потом пересекается с молящим взглядом своей жены, которой так нравилось пение ее мужа. Ее тихое "пожалуйста" и Джейк напевает спокойную песню, осматривая всех присутствующих.
Cause'
all of the small things, that you do
Are what remind me, why I fell for you
