Лучшие подружки
27 февраля 2023 г., 20:32
Примечания:
Приятного чтения.
Любовь — это когда у вас парные тату.
— Ты сейчас серьёзно, Синклер? — спросила Уэнсдей, глядя на возбуждённую своей идеей Энид. — Ты предлагаешь… нам сделать тату? Парные? — Ага! — почти пропищала блондинка, качаясь на носках от нетерпения. — Фантастическая идея, правда?! Всё «восхищение» от данной затеи было написано на кислом лице Аддамс — губы сжаты, глаза широко открыты, а щёки нещадно покраснели. — Да ладно, Уэнс, это же весело! — схватила за руку девушку Энид. — Ты будешь солнце, я — луна. Так мы будем друг с другом всегда! — Мы и так постоянно вместе, Синклер, — пыталась вразумить волчицу Аддамс. — Я буквально не помню ни одного момента за последние полгода, чтобы твои розовые пряди не маячили у меня перед глазами. — Уэнсдей! Я — твоя девушка! — раздражённо воскликнула блондинка, потеряв своё хорошее настроение. — И я хочу заявить на тебя права! Чтобы всякие там прилипчивые Ксавьеры не пытались с тобой флиртовать! — Он не флиртует… — начала было Аддамс, но остановилась, услышав рычание своей девушки. — И вообще, это не мои проблемы. Я сразу тебе сказала, что не стану на каждом шагу говорить о наших отношениях и петь «ромашки-веснушки, мы лучшие подружки». — Я и не просила! — прокричала Энид, в голосе слышались слёзы. — Я просто хочу… чтобы все знали, что ты — моя. А я — твоя… Уэнсдей Аддамс могла выдержать многое: пытки, покушения, морали от директора Уимс и даже поцелуи родителей, но слёзы Энид — нет, это её слабое место. — Энид… Послушай, не плачь, — неловко произнесла девушка, осторожно подходя ближе и поглаживая чужие пальцы. — Я же не против того, чтобы ты меня… пометила. Это очень… подходит оборотням. Но, может, есть менее… глупый способ это сделать? Например, засосы? Щёки Синклер, несмотря на слёзы, смущённо покраснели, а губы дёрнулись в улыбке: — Уэнс! Я не имела это ввиду… Ну пожалуйста! Прошу-прошу-прошу! Давай сделаем! Совсем маленькие! Щенячьи глаза, которые сейчас нагло использовала Синклер, тоже относились к тому, что делало Аддамс слабой и уступающей. — Ладно… — недовольно и поражённо выдохнула Уэнсдей, но была перебита крепкими объятиями блондинки. — Спасибо-спасибо! Я тебя люблю! Ты не пожалеешь! Мы с Уимс выбрали лучший тату-салон! — С Уимс? — нервно переспросила Аддамс, пытаясь выбраться из ловушки рук, но безуспешно. — Вы уже договорились за моей спиной? Даже не зная моего решения! — Ну прости! — со смехом извинилась Синклер, продолжая обнимать Уэнсдей. — Просто мы решили, что ты, в конце концов, согласишься, так зачем терять время? Я бы всё равно нашла способ тебя убедить. — И чем же ты собиралась меня убеждать? — всё ещё недовольно, но с лукавством спросила Аддамс, поднимая голову, чтобы посмотреть в глаза своей девушке. — Ты там что-то про засосы говорила, а?***
Любовь — это курить одну сигарету на двоих.
— Энид! Энид, подожди! — кричала Аддамс, пытаясь догнать убегающую блондинку. — Стой! Чёрт! Синклер потерялась где-то впереди — даже расстроенная и едва разбирающая дорогу от слёз, волчица прекрасно бегала. Настолько хорошо, что даже привыкшая к физическим нагрузкам Уэнсдей вынуждена была остановиться передохнуть и лишь надеяться, что блондинка за это время не натворит глупостей. Всё из-за чёртовой Эстер Синклер. Мама Энид, женщина неприятная и громкая, казалось, подобрела к дочери после того, как та начала успешно превращаться в волка и выть на луну. Это и стало причиной того, что блондинка решилась на этих выходных с родителями рассказать об их с Аддамс отношениях. И зря. Только услышав смущённые и неловкие признания Энид о «моей девушке Уэнсдей», Эстер устроила такой крик, что уши заложило. Не помогли ни аргументация самой Аддамс, ни попытки сгладить ситуацию Мортиши и Гомеса, ни попытки всех успокоить директора Уимс — миссис Синклер во всю глотку орала о неправильности, стыде и пороке, которые царили в «Неверморе» и совратили её маленькую девочку. А потом была пощёчина — быстрая и незаметная, которая окрасила щеку Энид алым. Уже гонясь за убегающей блондинкой, Уэнсдей корила себя, что не заметила и не смогла защитить свою девушку от собственной матери. Она даже не смогла отомстить: желание успокоить и поддержать Энид пересилило, поэтому пришлось оставить экзекуцию Эстер на директрису и родителей. К счастью, найти Энид было несложно — она сидела на полу в помещении, скрытой статуей По и курила, глядя в никуда заплаканными глазами. Это зрелище разрывало Аддамс сердце, которое одновременно желало и прижать к груди любимую девушку, и растерзать миссис Синклер. — Я убью её, — прошептала Уэнсдей, становясь на колени возле волчицы. — Она больше никогда не причинит тебе вреда. Энид только приглушенно застонала и ещё сильнее зарыдала, держа сигарету в дрожащей руке: — Она… никогда не даст нам покоя… Я её люблю… Она моя мама! Почему ей так сложно порадоваться за меня? Уэнс, скажи, почему она меня не любит? Не зная, что можно сделать в этой ситуации, Аддамс мягко вынула сигарету из пальцев блондинки и вставила себе в губы, чтобы та не мешала ей обнять Энид. Синклер позволила утонуть себе в объятиях и плакать, утыкаясь лицом в бледную шею. Энид курила вишнёвые сигареты — редко и скорее шутя, хотя сегодня было, откровенно, не до шуток. Уэнсдей такую привычку волчицы не одобряла, но и не запрещала. Но сейчас… Сейчас сама с удовольствие затянулась, вдыхая ароматный дым и надеясь на то, что жалкая трубочка в губах её успокоит. Они сидели в такой позе пару минут: Энид перестала плакать и только прерывисто дышала в шею Уэнсдей; сигарета истлела, оставив после себя лишь окурок, невнимательно брошенный на пол; а Аддамс успела представить у себя в голове минимум тринадцать способов убийства Эстер. — Нужно идти, — признала Синклер, нехотя отстраняясь от своей девушки. — Я не могу здесь прятаться вечно. Не могу и не хочу. Ей придётся принять меня такой, как я есть. Или отказаться. Аддамс слегка поражённо смотрела на такую решительную Энид и не могла не восхититься этим зрелищем. — Я… Да, конечно, — заторможено кивнула Уэнсдей, вставая с пола и подавая руку блондинке. Синклер измученно, но искренне улыбнулась, а потом вдруг начала что-то искать в карманах: — Да, вот она! — в руках волчицы была пластинка мятной жвачки. — Что? Я не хочу, что она скандалила ещё и из-за запаха сигарет. На сегодня с меня хватит. Положив в рот жевательную резинку, девушка протянула вторую пластинку Аддамс: — Держи. Стреляешь сигаретки — нельзя, чтобы узнали предки. Уэнсдей нахмурилась, но взяла жвачку: — И зачем мне что-то скрывать? Мои родители и не такую отраву мне разрешали. — Насчёт мистера и миссис Аддамс я не сомневаюсь, — фыркнула Энид, уже смотря в зеркало и проверяя презентабельность внешнего вида. — А вот мама Уимс будет очень недовольна. — Она мне не мать! — Я бы так не сказала, — ухмыльнулась блондинка. — После Лорел и Крэкстоуна вы очень сблизились. Ты знаешь, она заботится о тебе. Ну и ты тоже… — Что я тоже? — почти прорычала Аддамс, смущённая разговорами о директрисе. — Да ладно, Уэнс. Признай, ты привыкла к ней, к её опеке и помощи. Ты даже огрызаешься скорее по привычке, чем реально хочешь ей нахамить. — Я не… — И не смей мне врать в глаза, Аддамс! — тонкий палец упёрся Уэнсдей в грудь в притворной угрозе. — Уимс классная, тут нечего стыдиться. И круто, что вы подружились! — Я не буду продолжать этот бессмысленный спор, — сдавленно прошипела девушка и первой начала двигаться к выходу. Энид, заметно повеселевшая, лишь рассмеялась и, поймав руку Аддамс, тоже направилась на встречу со своей матерью. Уимс, Аддамсы и Синклеры продолжали пререкаться во дворе школы. Директриса, которая нависала над Эстер и что-то яростно ей доказывала, первой заметила появившихся учениц. За ней и остальные взрослые обратили на них внимание. — Уэнсдей, ты мне доверяешь? — вдруг спросила Энид, чувствуя, как внутри всё дрожало от нервов. — Всегда. — Папа, не смотри! Ма-ма-ма-мама, не психуй! А потом секунда тишины — и девочки друг другу дарят мятный поцелуй.***
Любовь — это найти семью друг в друге.
Они прятались в старой оранжерее Торнхилл. Эстер не только не приняла отношения дочери с девушкой, но и в течение пары дней подала кучу жалоб на академию и захотела забрать Энид из школы. Ничего лучше, чем убежать в заброшенную аудиторию и плакать — Синклер не придумала. А Аддамс больше ничего не осталось, как последовать за ней. — Не плачь, слышишь? Я что-то придумаю, — шептала Уэнсдей, нервно меряя помещение широкими шагами. — В крайнем случае, я просто приеду в Сан-Франциско и украду тебя. — Уэнс, я так не хочу уезжать! — рыдала блондинка, сидя на грязном полу и обнимая руками колени. — Я не смогу без тебя! Она… Она отправит меня в какой-то ужасный лагерь… Чтобы вылечить… Что они там со мной сделают? Ты тогда будешь меня любить? — Посмотри на себя, Энид. Куртка оверсайз, сердечко вышито в углу, на кроссовках грязь… — махнула рукой в сторону волчицы. — Но я любой тебя люблю. И после лагеря это не изменится. Хотя я этого не допушу. Но, будто в насмешку, в двери кабинета постучали. — О, Боже! Боже, они пришли за мной! Что делать? — Энид смотрела на Уэнсдей заплаканными глазами, в которых светились страх и мольба. — Уэнсдей… Я тебя люблю… Дай мне посмотреть последний раз в твои глаза! — Лучше умереть, если с тобою быть нельзя, — прорычала Аддамс и пошла к двери, намереваясь столкнуться с любой угрозой и победить её. Всё, ради девушки позади себя. Но, открыв двери, Уэнсдей не увидела ни сумасшедшую мамашу Энид, ни полицейских, которых грозилась вызвать Эстер. Там была только директриса Уимс — уставшая, бледная, но с успокаивающей улыбкой на лице, дарящей надежду. — Привет, Уэнсдей. Полагаю, Энид с тобой? — спросила женщина и, дождавшись кивка, продолжила: — Могу я зайти? Нам нужно поговорить. Аддамс немного отошла в сторону, давая директрисе пройти в оранжерею. Оранжерею, в которой её полгода назад чуть не убили. У Уимс, видимо, были схожие мысли, так как она неловко остановилась на пороге, почти с опаской глядя на заброшенное помещение. — Проходите, не стесняйтесь. Только, увы, ваше место на полу уже занято Энид, — сказала Аддамс, с тревогой глядя на Ларису и желая её немного отвлечь. Может, Синклер была права, и она всё-таки немного привязалась к Уимс. Самую капельку. К счастью, комментарий ученицы подействовал, вызывая у женщины благодарную улыбку. — Мисс Синклер, не сидите на полу, простудитесь, — мягко упрекнула девушку Лариса. — Тем более… когда у меня для вас есть хорошие новости. Заплаканные глаза вспыхнули радостью, а сама юная блондинка возбуждённо вскочила на ноги: — Директор Уимс… Вы имеете ввиду… — Да, — кивнула головой Лариса, ободряюще сжимая плечо девушки. — Мне удалось уговорить твоих родителей забрать жалобы и оставить тебя в школе хотя бы до конца семестра. — Но как… — Ты не хочешь знать, Энид. Глаза директрисы были серьёзными, словно ей действительно многого стоило уговорить Эстер замять дело. — К сожалению, это не решает проблему — твоя мать всё ещё против отношений с мисс Аддамс и считает меня… прости Господи, растлительницей несовершеннолетних, — алые губы изогнулись в коварной улыбке. — Но с этим мы разберёмся вместе. Всё будет хорошо, я вам обещаю. Со счастливым писком Энид накинулась на директрису с объятиями, шепча всевозможные благодарности. Женщина, продолжая улыбаться, ласково погладила ученицу по голове. Уэнсдей, наконец, выдохнув, позволила себе короткую улыбку и благодарный взгляд. Вероятно, её привязанность к директрисе, только что увеличилась ещё на одну капельку. Возможно, иметь семью, не так уж и плохо.
Примечания:
Комментарии очень мотивируют автора писать новые работы!
