Сахарный человек

Это был солнечный день. Стояла невыносимая жара, рубашка из хлопка липла к спине Сону, пока ветер поднимал с брусчатки пыль и задувал ему прямо в глаза. Сегодня воскресенье — выходной, все сейчас идут на базар и покупают еду, одежду, может даже посуду. Сону стоит на этой площади совсем не поэтому — ему это все не надо. Он — птица в золотой клетке, у него все есть. Настолько все, что он не в силах назвать каждую вещь по имени. Король, извращенец, дарит ему бесконечные безделушки, которые заваливают его покои лишь для того, чтобы он чувствовал себя еще дальше от дома. Когда король хочет забрать вас у семьи скромных торговцев обувью, которые держат маленькую мануфактуру, не совсем есть силы отказать. Его мать измочила ему всю рубашку, отец поник и заперся в комнате наверху — Сону знал, что он тоже плачет, что он винит себя в том, что не смог защитить своего сына, в том, что судьба не справедливо обошлась с ними всеми. Сону тоже винил судьбу. Он долго думал, почему именно ему досталась такая судьба? Он не убивал, не травил никого, так старался узнать все о ремесле своих родителей и разве все это было для того, чтобы однажды король в городе рассмотрел его и забрал? Нет. Теперь ненависть пропитала его. Все, что он слышит каждый день это восхищение красотой его лица, тела и манер. Это все облипающая его грязь, все видят его как красивую игрушку короля, безделушку, у которой ничего за душой ничего кроме красоты, который может лишь делать вид, что ему приятно все это. Но и другого выхода у него нет. Площадь делает его жизнь хоть немного лучше. За это время он научился ускользать из дворца по воскресным утрам — весь дворец спал после пьянки в субботу. Сам он не пил — его тошнило просто от запаха вина. Он проходил мимо лавок, слушал как люди поют на улице, как ругаются женщины у прилавка с рыбой и как собаки дерутся за кости, как вдали слышно горн, потому что приплывают корабли. Сону покупает небольшой кусок свекольного сахара и жует его, пока сидит на скамье около храма, золотой купол которого блестит от солнца. На куполе видно людей, крестьян, что чистят его каждое воскресенье от ржавчины, другие возятся в саду храма и видно, что им невыносимо жарко. Но они все, хотя бы, имеют мнимую свободу. Сону так хотелось её заполучить, но он знал, что король безумный человек, он так им одурманен, что тот час убьет, если он хотя бы пошевелится в сторону побега. Король часто бьет его по разным причинам, но главная из них та, что Сону не улыбается. Он говорит, что улыбка Сону — это главная его ценность, после мягкого молодого тела, поэтому он должен радовать его улыбаясь. Но у Сону нет сил на улыбку. Поэтому его украшают синяки, а не морщинки от улыбок. Сону боится, что у него никогда не будет морщин, что он проживет куклой до тридцати, король найдет новую, молодую, не пыльную, радостную, улыбчивую, светлую, невинную, сладкую и милую куколку и будет осыпать уже её всем тем мусором, трухой, грязью в которой купается Сону. А его просто стукнут по голове чем-то тяжелым уже посильнее, и он не очнется. У него на утро с субботы на воскресенье болит все тело. Он чувствует, как рубашка липнет не только от пота, но и крови. Пот просачивается в ссадины и порезы и ему становится больно, но ему уже все равно на эту боль. Эта боль к нему навсегда приклеилась. Но он рад, что может заниматься много чем, помимо развлечения короля. Ему разрешают заниматься благотворительностью — он построил приют, в котором у детей есть шанс повзрослеть прежде чем умереть. Он часто ездит туда с повозками, полными овощей, мяса и молока; привозит им игрушки и одежду, покупает для них порошки и мази. Все это дает ему чувство, что он не просто так живет, что есть польза от того, где он. Ему нравится смотреть на детей, хоть он и не понимает как с ними разговаривать, им он нравится. Они ему всегда рады, всегда ждут, когда он приедет к ним. Так что в этом городе будет хотя бы один человек, который уронит слезу, если он умрет. Сегодня день, когда Ким Сону, наложник короля при живой жене может сидеть на солнце, сгорать от жары с куском сахара в зубах и чувствовать свободу. Мнимую, конечно, но какую-то. Ведь даже сахар ему не разрешают есть — говорят, чтобы он держал себя в форме. — Вам почистить обувь? — Сону слышит голос и поднимает голову, открывая глаза. Пацан. Хмурый, грязный и недовольный — примерно то же самое, что на лице Сону сейчас. Держал в руках деревянный сундучок-подставку для чистки обуви. Молодой парень, высокий, загораживал солнце и был одет в простую грязную льняную грязную рубашку, огромную для его тела, которая свисала с плеча, порванная на животе. Сону вздыхает, но кидает ему монетку — своего рода благотворительность без упрека, намеки на наемный труд в равноценными условиями. Наблюдать за чисткой обуви всегда интересно, хотя бы потому что перед вами сидит кто-то на коленях. Сону смотрит, на загорелую кожу, которую целовало солнце, на грубые руки и встречается с чужими острыми глазами, мрачными, которые на нем задерживаются дольше, чем надо. Хмурость куда-то пропадает и парень перед ним, как цветок, расцветает и улыбается. Он опирается рукой о скамью и приближается к лицу Сону, рассматривая его с энтузиазмом. — Вы тот красивый человек, — шепотом заключает он, улыбаясь и поддаваясь назад, садясь на пятки. Сону тошнит от слова красивый. Он столько раз это слышал, что ему хочется выплюнуть свой желудок от этого слова каждый раз — от этого белого, вязкого и горького слова. У него ни с чем больше это слово не ассоциируется. — Тут нечему восхищаться, — тухло произносит Сону, смотря на парня. — Конечно есть чем! Огромная сила нужна для того, чтобы носить её под сердцем. Парень кладет ладонь на свою грудь и так чисто улыбается, что Сону кажется у него внутри вся грязь засушивается и перестает булькать. Она превращается в землю. На ней скоро зацветут цветы. — Красота — это то, что на лице, — рисуя пальцем у лица круг, говорит Сону, ухмыляясь. Он откидывается на скамью, игнорируя и боль и то, что присохшая кровь к рубашки сдергивает корку. Что-то в его духе колышется, что ему совсем становится до плохого хорошо. — Красота в поступках человека, — улыбаясь продолжает щетками чистить туфли Рики, заправляя свои черные волосы за ухо, — Мама мне всегда так говорила. Дыхание Сону перехватывает. И на его глазах застывают слезы. Он чувствует, что только что услышал хоть что-то похоже на комплимент ему, а не тому, как манит мотыльков его внешность всех, кто хочет его разрушить. Трепещет внутри, его руки скользят по штанам, пока он набирается смелости — теперь ему становится тревожно, его ладони потеют и сердце трещит от стука по швам. — Откуда тебе знать о моих поступках? — Я когда-то жил в приюте, но меня выгнали оттуда. Мои друзья там всегда рассказывают мне через забор о том, что к ним ездит человек из дворца, который привозит им еду. Однажды я даже увидел вас краем глаза. Вы очень добрый. Губы Сону почти трогает улыбка, такое неожиданное, мимолетное его заставляет вдохнуть, зажить на чуть-чуть. Хоть кто-то похвалил его, сказал такие простые глаза и он слышит музыку людей и ему хочется встать и танцевать, кружить в пыли и видеть перед собой улыбку на пухлых губах, темных глазах и жить. Высосать жизнь из момента. — Спасибо. Мне непросто возить эти вещи. — Знаю, король редкостный, — он запинается, что-то осознавая в своей голове и переводит взгляд на Сону, улыбаясь так, как после ошибки. — Ублюдок, — заканчивает за него Сону улыбаясь, — знаю, знаю. Парень смеется, он что-то продолжает вычищать и встает через мгновение. Его глаза вцепляются в Сону беззастенчиво, он и не знает что ему сказать. Почти забывается. Он протягивает руку, чтобы пожать её Сону. Сону встает со скамьи. — Мое имя — Рики. А ваше? — Сону. Рики смотрит на то, как влажная челка липнет ко лбу, как сухие красные губы двигаются, будто листья груши на ветру. Глаза блестят и бледная кожа такая сахарная и от него самого пахнет сахаром, что хочется поддаться вперед и отыскать, где же он спрятал сладости. — А что вы жуете? Сахар? — не удерживается от вопроса Рики. — А, да. Это свекольный. Сону хватает за руку Рики, сжимает его сухую грубую кожу, смотрит и считает родинки на лице, пока молчит и совсем ничего не говорит. — Вот, — вытаскивает Рики свою руку из чужой, смотря на белый кусок сахара, указывая кивком головы, — этот сахар лучше. Приходите ко мне, на эту же площадь, если хотите еще. Сону отпускает его руку и спешит обратно, во дворец. Там он замечает, что рубинового кольца на его руке нет.