Сборник зарисовок/Клуб романтики

Холодный вечер октября. Легкий дождик накрапывает где-то снаружи, настукивая какой-то непринуждённый ритм о подоконник, а капельки, словно чистые слёзы, скатывались по большому вытянутому стеклу окна, в конце бездушно срываясь куда-то вниз. Из источников света в комнате горит лишь небольшой напольный светильник, освещая лишь малую часть пространства. Приятный тихий шелест страниц романа, что притягивает своим сюжетом, и заставляет погрузиться в эту приятную атмосферу. Послышалось, как ключом отворяется замок двери, а затем она распахивается. Человек входит в квартиру, начинает разуваться и снимает верхнюю одежду. Вешает тёмно-серое тёплое пальто, снимает легкий шарф, отправляя его на полку в прихожей, осторожно ставит обувь на свое место, дабы не создавать бардак. Неспешные шаги нарушают тишину в гостиной, его силуэт перемещается из коридора в слегка освещенную комнату. – Уже вернулся? Как прошел твой день? – девушка мягко улыбнулась, откладывая книгу на журнальный столик и лениво потянувшись, поднялась с дивана. – Устал? – И тебе привет, Лапуля. – мужчина улыбнулся в ответ, раскрывая руки и приглашая в объятия девушку. – Всё как обычно, ничего нового, работа в офисе знатно изнуряет. А ты как провела свой вечер? Соскучилась небось. Мишель, не снимая улыбки с лица, прильнула в объятия возлюбленного, укрываясь в них от холодной зябкой погоды за окном, которая пробирала до косточек от одного лишь взгляда на неё. Руки мужчины нежно, но при этом достаточно крепко обвили тело девушки, надежно удерживая. Она вдыхает терпкий, и до ужаса родной запах его одеколона, испытывая неземное наслаждение, ощущает, как ритм её сердца начинает ускоряться, настукивая сильнее и отдавая звук в уши. Мишель заводит теплые ладошки под рубашку Брэндона, начав вырисовывать тонкими нежными пальцами незамысловатые узорчики вдоль его спины, слегка щекоча. Тёплое дыхание мужчины слегка обжигает лоб. – Ты не представляешь, как сильно. Зато я успела наполовину прочитать новый роман, и знаешь, в мире нет ничего лучше, чем материальная книга. Ты переворачиваешь ее страницы, они так приятно хрустят между пальцами, а запах свеженапечатанной книги просто сводит с ума! Хотя… Лучше книг всё-таки есть кое-что. – Девушка смущенно улыбнулась уголками губ, направляя тёплый взгляд на лицо Брэндона. – Да ладно? И что же это? Надеюсь, новый роллс ройс или швейцарские часы. Ну на крайний случай, новенький костюм. – ехидно улыбнувшись, выпалил мужчина. В ответ на это высказывание он получил грозный хмурый взгляд, хотя и без намётанного глаза было очевидно, что девушка сделала это в шутку. –Разумеется, ты. – Мишель прикрыла глаза, и осторожно, будто бы боясь спугнуть, накрыла своими губами губы возлюбленного мужчины, вовлекая в сладкий поцелуй. Парень не растерялся, губы его слегка расплылись в ухмылке, вполне нормальной для него. Языком раздвинув мягкие губы Мишель, принялся исследовать рот девушки. Этот поцелуй нес такую невесомую, едва ощутимую пикантную нотку, но в общем и целом оставался знаком проявления нежности и безграничной любви одного человека другому. Нечто обыденное, но, при этом, нечто значимое и безмерно важное для этих двоих. Мгновение, и ладонь Брэндона лежит на щеке девушки, осторожно придерживая ее, словно для того, чтобы она никуда не убежала, не исчезла, не растворилась. Большой палец мягко поглаживает тёплую, до мурашек приятную на ощупь кожу, разливая тепло в душе обоих. Осторожно, маленькими шагами, он ведет ее в спальню. Напор поцелуя нарастает, маленький огонёк страсти превращается в огромное, неутолимое пламя, настоящий пожар души, который не потушишь даже океаном. Мужчина осторожно сажает Мишель на большую мягкую кровать спальни, пока она в момент медленно расстёгивает пуговицы его черной рубашки, высвобождая крепкое тело парня. Разорвав поцелуй, рвано и жадно хватая воздух, парень скидывает с себя рубашку, затем снова прилипает к губам партнёрши, словно пара секунд для него – настоящая вечность. Пальцы девушки ловко расстёгивают ремень на его талии, снимают брюки и отправляют куда-то на пол. Брэндон медленно спускается вниз, покрывая легкими, но вполне ощутимыми поцелуями лицо, шею, зону декольте Мишель. Её плечи, ключицы, руки, и снова возвращается вверх, к ее лицу. Не переставая целовать её, укладывает в постель, накрывает одеялом и тут же сам отправляется к ней, нависнув сверху. Руки девушки поглаживают обнажённое тело Брэндона, нащупывая выступающие ключицы. Нарушив это долгое безмолвие, девушка тихо спросила: –Брэндон?.. – Что такое? – мужчина метко бросил встревоженный взгляд на Мишель. – Что-то не так? Девушка недолго присматривалась, находя в полумраке серо-голубые, светлые глаза Брэндона. Она лишь одарила его тёплой, заботливой улыбкой, и легонько отрицательно качнула головой. –  Нет… Я просто хотела сказать, что люблю тебя. Мне очень повезло, что я оказалась в нужном месте, в нужное время. Иначе мы бы не встретились, прошли мимо друг друга. Как бы я существовала без тебя? Ты даришь мне надежду на завтрашний день, мне не нужно больше лезть из кожи вон, дабы прокормить сестру, и себя, и заплатить за аренду того помещения, где я и работаю, и живу. Мне так важна твоя поддержка и твое присутствие в моей жизни. Твои руки каждую ночь укутывают меня от этого холодящего потока мыслей, о том, как быть дальше, куда себя деть и что мне следует делать. Я так тебе благодарна, неимоверно благодарна. И я так рада, что у меня есть ты. Ты мой воздух, и мое спасение от всего этого бесконечно вечного мира, и этой бесконечно вечной суеты вокруг меня. –  И я люблю тебя, Лапуля. Тебе не стоит благодарить меня, спасибо тебе, что оказалась в нужное время, в нужном месте. Мужчина опустился рядом, пряча в горячих крепких объятиях хрупкое тело девушки, словно убаюкивая и защищая от всего того злого мира, что таится в потёмках улиц. Холодная осень. Вечер, тёмный вечер. Отсутствие тёплого солнца, тёплого света в помещении. За окном продолжал накрапывать осенний холодный дождь, пробирающий до мозга костей своим безразличием и начиная идти всё сильнее и сильнее. Грустно стекая по огромному стеклу, он плакал. Капли бежали по прозрачному барьеру, а затем предательски срывались вниз, молча падая в бесконечную пропасть улицы, словно чистые слезы человека, потерявшего надежду на спасенье. Грозно отбивал на подоконнике какой-то незамысловатый ритм, подобный ритму сердца. Ритму страсти?