Пока хотел сгорать, я видел лишь тебя.

В это время Константин успел проводить Аню до отеля и доехать домой. Несмотря на то, что он был очень рад встрече с друзьями, сил почти не оставалось, поскольку почти весь день был проведен на ногах. После того как он оказался в квартире, почти сразу же рухнул на кровать. Не успел Костя подумать о том, как хорошо было бы принять душ, а после провести ночь за прочтением очередной книги, он услышал звук уведомления на телефоне. Увидев имя друга на экране и прочитав сообщение, он только спустя несколько секунд смог понять, что произошло. Тяжело вздохнув, он принялся снова одеваться, чтобы приехать к другу. Костя испытывал уже давно знакомое чувство безысходности, поскольку прекрасно понимал, что сообщение было адресовано явно не ему. Не зная даже сколько времени прошло, Юра, всё ещё сидя за стойкой бара, резко ощутил как до его плеча слегка дотронулись. — Анечка, это ты? Пойдем отсюда скорее, — Татищев попытался сам встать со стула и пойти к выходу, но эта попытка не увенчалась успехом, Костя вовремя подхватил Юру и не дал ему упасть. Держа друга за предплечье, Уралов вывел его из заведения и усадил в машину. — Анечка, как я рад! Поехали к тебе, а? Поговорим по душам… и еще что-нибудь, — Юра еле внятно, растягивая фразы и проглатывая окончания слов, что так характерно для пьяного человека, обратился к Косте. Татищев не различал лиц окружающих его людей, но был полностью уверен, что сейчас с ним Анюта. Костя же решил смириться с тем, что сейчас происходит. Он явно был не доволен происходящим и внутри него бушевало одновременно негодование и печаль, но что еще ему осталось делать? Определенно, ему бы очень хотелось, чтобы Юра не воспринимал его как Анюту, однако, Уралову просто хотелось, чтобы, учитывая, плачевное состояние Татищева, он не остался на улице и не натворил бед, а отоспался в тепле и безопастности. — Анечка, как я тебя люблю! И ты ведь знаешь это! Так к черту этого Костю, что ты в нем нашла? А, Анют? Я ведь лучше него в сто раз! Я и привлекательный, и умный, и позаботиться о тебе могу! Забудь ты этого Уралова, давай поженимся! Никому не сдался Костя этот, как ты не понимаешь, — очень эмоционально, переодически проваливаясь в сон, восклицал Юра. Косте ничего не оставалось, как молчать. Ему не хотелось портить иллюзию того, что с Юрой Аня. — Пусть хотя бы он будет счастлив, — подумал Уралов. Наконец оказавшись у дома, Костя аккуратно довел еле державшегося на ногах Юру до своей квартиры. Пока он самостоятельно снимал верхнюю одежду с Татищева, ему все еще приходилось слушать бормотание про то, как сильно он любит Анюту и что ей стоит забыть Костю. Из-за того, что пришлось дотрагиваться до разных частей тела Юры и не раз, для того, чтобы освободить его от теплых вещей, Костя даже сам того не замечая, засмущался. Невольно посматривая на друга, Костя не мог не заметить, насколько он был красивым, даже уставшим, даже настолько пьяным. Юра смотрел такими влюбленными глазами на него, в которых прослеживалась вся нежность и искренние чувства, сам даже не понимая, что смотрит не на любимую Анюту. Засмотревшись в эти бездонные черные, как уголь, глаза Уралов сам забыл, что влюбленный взгляд был посвящен не ему, но был рад на долю секунду оказаться так близко с Юрой. Он очень надеялся, что друг сможет дойти до спальни сам, но не сделав даже шага, он с грохотом повалился на пол, поэтому ему пришлось нести Юру на руках. — Анют, а я даже не знал, что ты такая сильная! — пробормотал Татищев. А Костя все еще молчал. С самого начала их ночной встречи, он не проронил ни слова. В душе ему было больно, очень больно, в горле стоял ком, но ему ничего не оставалось, как заглушить эти чувства и эмоции. Как же ему хотелось услышать эти же фразы от Юры, но адресованные ему. К сожалению, получить слова любви от друга он мог только во снах. Осознание того, что Юра — его первая и, скорее всего, последняя любовь и человек, которого он настолько сильно полюбил постепенно убивало его. Уралову давно не говорили теплых слов даже его близкие друзья, которых было и так слишком мало, а сегодняшний вечер окончательно довёл его. Он и не мог подумать, что из-за ревности, Юра так может выражаться, поскольку, как никак, они были друзьями. Однако, умение сохранять спокойствие и невозмутимый вид — одна из лучших черт характера Кости, чем он сейчас и воспользовался. Костя аккуратно уложил Юру на кровать, поскольку тот уже почти засыпал, накрыл пледом и поставил на прикроватную тумбочку стакан воды с обезболивающим. — Спокойной ночи, Юра, добрых снов тебе. Надеюсь, тебе приснится Анюта, — вздыхая, с явной грустью в голосе произнес Костя. Собираясь уже уходить из комнаты, чтобы провести ночь на диване, Уралов ощутил, как край его джемпера слегка дернули. Увидев, на удивление, все еще находившегося в сознании Юру, он заметил, как тот невнятно пытался что-то сказать и остановился. — Анют… Не уходи. Я так скучал, посиди со мной. Не в силах сопротивляться, Костя присел на край кровати и взглянул на Юру. Лунный свет аккуратно падал на его сильнее, чем обычно побледневшее лицо и отражался в бездонных глазах. — Анюта, ну скажи честно, ты меня любишь? Ну ты же должна любить меня, а не этого Костю… — почти засыпая, протянул Татищев. Еле сдерживая слезы, Костя отвернулся в сторону, чтобы слегка успокоиться. Эти слова еще сильнее довели Уралова, руки стали дрожать, ком в горле стал будто еще больше, а сердце забилось сильнее. Он больше не мог это терпеть, поэтому, осмотрев Юру своим теплым, полным любви взглядом, встал с кровати и почти покинул комнату, как вдруг услышал: — Я люблю тебя, Анют, — закрывая глаза, произнес Татищев. — И я тебя очень люблю, Юра.