трудовой кодекс

ᅠ ᅠ Очередной разряд молнии ударяет о землю рядом с ногами Чонгука, заставляя того вздрогнуть и резко увернуться в сторону. В последнее время враги только и видят, что сверкающие пятки Чонгука в битве и его спину. Или спину Тэхёна, который, в прямом смысле, прикрывает. — Невозможно так работать! — Чонгук злится, потому что он не бессмертный, чёрт возьми. Он не может запросто подставиться под пулю, которая предназначалась, к примеру, прохожему на улице, и стать героем города или достоянием человечества. Это немного огорчает. Немного злит, конечно. Ещё чуть-чуть приносит раздражение и препятствия для рутинной работы. Как ещё помогать остальным в битве, если он только и может, что убегать, уворачиваться, а залечить сам себя не может от смертельного ранения? С остальными так не работает, потому что они – бессмертны. Например, Хосок. Что с него взять? Танцует на поле битвы, как балерун, уворачивается, наносит удары, но, когда на него летит пуля и вонзается в плоть, только качает головой и лезет в новую атаку. Ничего необычного, если ты не Чонгук. Хосоку везёт, потому что прилагать усилия, чтобы вытащить пулю, не надо. У него это природное – адаптация ради выживания. Фактически и практически целое бессмертие. Пуля столкнётся с каменной кожей, а в воде вырастут жабры на шее или скулах. И так далее. Адаптация ради выживания. Ага. Или, например, Чимин. У него просто-напросто нет сердца, нет души, нет желания жить. Это помогает ему не сдохнуть в самой обычной ситуации – опять же пуля или та же самая молния. Если его ударит, то разряд отскочит от защитного барьера, выстроенного вокруг него. Если обычный кухонный нож – тебе оторвет руку раньше, чем ты приблизишься с ним к Чимину. Напоминание: у Чимина нет сердца, нет души. Зато есть рога на макушке, маленькие и чёрные, глазные яблоки в момент ярости заполняются чёрным. Опять же всё взаимосвязано. У них не команда героев, а команда изгоев, вероятно. Как отряд самоубийц, только без чипов под кожей. В случае с Юнги всё намного проще – всё проходит сквозь него, не причиняя вреда. Точка. Финиш. Занавес. Хосок шутил, что сквозь Юнги может пройти даже член, а он и не почувствует его внутри. Парень лишь закатил глаза и предложил посмотреть, как на самом деле это будет ощущаться. И не уточнил, кто кому будет одалживать свой член для сверки ощущений. Чисто по-дружески, конечно. Хосок желания не изъявил, зато заинтересовался Чимин. Ему интересно в научных целях. Чонгук же старается вообще обходить стороной тему бессмертия Юнги и его способность ощущать члены, что проходят сквозь. Если всё-таки проходят. Их команда отстойная хотя бы из-за того, что в ней есть Тэхён. На нём, как на собаке, заживает любое ранение: открытая это рана, перелом со смещением, кто-то решил, что будет прикольно, как в фильмах, вырвать ему сердце. Без разницы. Тэхён остаётся тем же Тэхёном с немного сдвинутой мозговой деятельностью. Странный. Непонятный. Красивый. Неугомонный. Бессмертный. Это главная проблема Чонгука на сегодняшний момент. Тэхён снова закрывает его собой, прижимая к своему телу, прячет, оберегает от удара молнии. Чонгук доверчиво льнёт, жмурится и завидует. Раньше он делал это тайно, поглядывая на остальную свою команду так, словно они – главный корень зла во вселенной. А сейчас не стесняется, открыто щурится и завидует. Он-то не может так, чтобы сквозь него летали пули, чтоб рога на макушке и пропуск в Ад в кармане, чтобы удар молнии никак не сказывался, а раны быстро заживали. И чтобы адаптация ради выживания с самого рождения. Иначе как он ещё за двадцать шесть лет копыта не откинул? А ведь Чонгука столько раз пытались убить в его квартире! Столько, что пальцев не хватит считать, даже с учётом ног. Юнги стремительно приближается к их врагу, разворачивается и с силой бьёт подошвой тяжёлого ботинка в нижнюю челюсть, заставляя того пошатнуться. Чимин бежит следом и наносит сокрушающий удар по черепу сзади. Тот крошится из-за демонической силы и рассыпается. Безголовое тело падает на землю плашмя. Где-то протяжно выдыхает Хосок. — Отпусти уже, — Чонгук недовольно ворчит, упираясь руками в грудь Тэхёна. Но тот прижимается ближе, подставляет губы и ждёт, когда его любимый мальчик прижмётся в ответ к нему щекой или, что ещё лучше, губами. Чонгук закатывает глаза на очередную такую выходку. Тэхён так делает каждый раз, стоит ему закрыть Чонгука собой, принять удар или отвести в сторону. Можно сказать, что поцелуй – это меньшее, чем платят за спасение жизни. Но Тэхён не жадный и никуда не торопится. Думать о том, что рано или поздно он может не успеть, не хочется. Ни Чонгуку, ни Тэхёну. Где-то на фоне целуются Юнги с Чимином под громкие вопли Хосока, наполненные отчаянием. Конечно. Он-то отказался проверять сможет ли Юнги почувствовать внутри член или он пройдёт сквозь. — Отпускай, — Чонгук смущённо отводит взгляд и хлопает парня по плечу. Ему не до поцелуев сейчас вообще-то, он завидует и хочет дойти, наконец, до их руководства и предоставить жалобу на условия работы. Тэхён прижимает его за талию ещё ближе, не позволяя даже двинуться в сторону. Хосок всё ещё вопит где-то на фоне, поторапливает их ежедневный ритуал. После каждого побежденного врага Тэхён целует Чонгука в подставленные щёки, хотя все выглядит так, как будто это Чонгук заставляет целовать себя. На самом деле нет. А вот поцелуи Юнги и Чимина кажутся теми самыми, когда один пытается сожрать второго вместе с губами и языком, пока второй едва успевает за стремительным темпом первого. В их случае ленивой стороной, который не успевает, является Юнги. Чимину же до сих пор интересна теория насчёт проходящего насквозь члена. Сейчас они, видимо, проверяют теорию языка. Чонгук вздыхает и подставляет под губы Тэхёна уголок рта. От такой близости с чужими и любимыми губами Тэхён почти пищит от восторга и отпускает Чонгука. Ноги затекли стоять в одной позе, и парень едва удерживается в вертикальном положении. Хосок выдыхает. Юнги и Чимин свалились в порыве страсти на пыльную землю и, наконец, расцепились. Тэхён обнимает Чонгука за плечи и вскидывает вверх сжатый кулак со словами: — Мы должны выпить! Конечно. Опять же выпивать они, по мнению Тэхёна и Юнги, должны после каждого прожитого дня. Очередного прожитого. Чонгук на такое лишь закатывает глаза, потому что кому, если не ему, тут нужно пить за прожитые дни без происшествий? Это он тут, между прочим, кукует без бессмертия на опасной работе с ужасными условиями работы. Чонгук после второго стакана лезет к Тэхёну на колени и обнимает так за плечи, не желая отпускать парня. В кафе на них поглядывают странно, почти осуждающе за такое наглое поведение. Тэхён не позволяет Чонгуку спуститься на диван обратно, только властно укладывает ладонь на поясницу. После четвёртого Чонгук плачет на плече Хосока о несправедливой жизни. Почему именно на плече Хосока он не думает. Все тут уже переругались десять раз, перемирились, пересидели друг у друга на коленях – их командная работа тянется в стаж почти в восемь лет. Им хватает того, что на заданиях приходится держать себя в руках всем, кроме Тэхёна. Ему можно, он защищает Чонгука вообще-то. И Чонгук как бы не против, но своё личное бессмертие тоже хочется. Аж до зуда. После пятого Чонгук на пару с расчувствовавшимся Чимином из-за пламенной речи друга строчил вместе с ним жалобу на вышестоящее начальство. Чимин, поигрывая ногой под столом, сидит на коленях Юнги, лениво перебирает рукой его волосы на затылке и переделывает особо матерные слова на более мягкие. Юнги давно спит с запрокинутой головой и приоткрытым ртом. Чуть позже Тэхён с Хосоком зальют в него ещё один шот. — Не понимаю, почему ты жалуешься, Чонгук-и, — Хосок лениво играет со льдом на дне своего бокала. Он тянет из трубочки Чимина «Голубую лагуну» и морщится. — Что тебя не устраивает? Чонгук тоже морщится. Не от вкуса коктейля, а от того, что ни Хосок, ни Тэхён, ни наверняка Чимин ничего не поняли из его монолога на полчаса с теми самыми объяснениями. Хочется постучаться головой об стол. — Ты и не поймёшь. Чимин своим уверенным, но пьяным кивком ставит жирную точку в разговоре. Хотя сам же ничего и не понимает. Чонгук смотрит на это сборище бессмертных супергероев и только может, что закатить глаза. В нём ещё играет здравый смысл и злость на начальника. Тэхён лезет руками под рубашку Чонгука и сжимает голую талию ладонями. Перетягивает к себе на колени и заставляет упереться выпяченной задницей в его ширинку. Чонгук совершенно не обращает внимание на наглые намёки, продолжая строчить всё более и более уверенную жалобу. После шестого бокала они с Чимином едут в человеческом такси в сторону их конторы. Начальство в такое время ещё должно быть там. Таксист поглядывает на них с подозрением, лёгким недоумением. У Чимина на голове всё ещё торчат рожки. Да и сам он похож на укуренного косплеера, потому что выпил больше, чем могут даже представители его расы. Чонгук, пока они едут, успевает поведать Чимину все свои переживания насчёт Тэхёна и его «может не успеть в какой-то момент, а потом жалеть всю жизнь». На тот случай, если Чонгук всё-таки кокнется во время их работы на очередном задании. Без бессмертия выживать сложно. Возможно, конечно, но не с такими условиями работы. Чонгук возмущён. Тэхён не показывает этого, но тоже нервничает после очередной пули, которую принимает на себя вместо своего парня. А Чимин в ответ делится тем, что ещё не проверял, пройдёт ли сквозь Юнги его член, но признаётся, что вот член Юнги отлично вошёл в него и даже не сквозь. Чонгук, конечно, за друга рад, но за себя хочется порадоваться ещё больше. У кабинета их начальника Чонгук набирается смелости, стучит и сразу заходит. Намджун-щи сидит за своим столом и методично перебирает документы. Иронично, что сейчас Чонгук добавит ему бумажной работы своей жалобой. И заявлением на увольнение, конечно. Куда без него. Зато завтра на трезвую голову ещё десять раз успеет пожалеть. Намджун-щи поднимает взгляд на вошедшего. Вскидывает бровь, замечая у двери прислонившегося к косяку плечом в почти развратной позе Чимина. Ещё более пьяного, чем Чонгук. Заявление летит на стол. Чонгук скрещивает руки на груди. В кабинет врываются остальные члены их команды изгоев. Лишь Юнги методично плетётся позади и что-то бурчит с прикрытыми глазами. Чимин ловит его раньше, чем он успевает врезаться в косяк. — Детка, почему ты убежал? — Тэхён оказывается рядом моментально, обнимает за талию и дышит в шею крепким алкоголем. — Что случилось? Ты уходишь? Чонгук, почему? Намджун-щи читает документ. Он смотрит на Чонгука так, словно не понимает, в чем претензия. Тэхён тоже смотрит. Да все смотрят. Как на идиота, который что-то сделал не так. Точно. Намджун-щи тоже бессмертный, а ещё бледный, как ночь, питается энергией и вообще живёт почти как вампир. Но смысл в том, что он – бессмертный. Ему тоже не понять того, чья жизнь каждый раз висит на волоске. — Вы невыносимый начальник. Чонгук хмурится, когда его заявление рвут. Юнги тянет за рукоятку какой-то меч на стене их начальника и обнажает его. Тэхён подхватывает Чонгука на руки, шатается, как берёза в поле. Прекрасно. Они оба с писком заваливаются назад из-за пьяного парня, что не смог удержать равновесие. Чонгук пищит тоже, потому что острие меча направлено прямо на них. Тэхён лишь успевает перевернуться так, чтобы меч вошёл в него. Почти насквозь. Юнги успевает отскочить. Чонгук остаётся целым. Наверное, это удача. Тэхён тяжело дышит, но всё равно с раной в груди тянется за поцелуем. Подставляет надутые губы с пьяным мороком в глазах и своими ладонями на талии. Чонгук вздыхает и подставляет свои губы к чужим. Намджун-щи демонстративно выбрасывает остатки заявления в мусорку. — Думаю, мы решили вопрос с вашим бессмертием. Чонгук всё ещё не согласен. — У вас всё равно ужасные условия работы, босс.