Желанный дом

      Кавех никогда не думал о том, что будет по кому-то скучать.То ли он не успевал привязаться из-за постоянной смены лиц в его жизни, которые он перестал различать, то ли из-за того, что попросту не умел.       Сама по себе его жизнь была хаотична и непредсказуема, поэтому никогда нельзя было предугадать исход дня. Это можно было объяснить тем, что через него проходила уйма людей, и все были абсолютно разными, с разными мыслями и идеями, которые позволяли ему найти что-то для себя, для своего творчества. Но всё же разговоры с ними не заканчивались одинаково: для кого-то он мог стать хорошим знакомым, кто-то раздражал его одним своим видом, и в лучшем случае Кавех не становился врагом в их лице из-за своего острого языка, ну и, конечно, были личности с которыми он просыпался в одной постели после случайной ночи, которая всегда начиналась с «только один бокал вина».       Самого архитектора нельзя было назвать стабильным человеком, потому что эмоции и чувства не держались на одном уровне. Реакции на ситуации всегда были непредсказуемы. Так в один момент он мог считать кого-то уникальным, а через двадцать минут подумать, что этот же человек — сплошной фарс в этом мире. Но точно он знал одно: всех скучных личностей его мозг попросту не воспринимал, не считал, что они вообще существуют, поэтому если беседа с человеком не показалась ему интересной в самом начале, то это была лишь массовка, которая не имела никакого значения.       Со временем уверенность Кавеха в своей неповторимости стала навязчивым чувством, что где-то он ошибается, а длинный хвост, который он всегда волочил за собой, был спрятан под грузом сомнений. У него не было денег, не было своего жилья и вообще жизнь не казалась сахаром. Он словно потерял в один миг всё, но, даже после обнаружения всех «причастных» к своим провалам, он остался никем. Может, вовсе не окружающие были виновниками в его несчастьях?       И, даже несмотря на всё это, Кавех начал замечать единственную стабильность. Точнее, одного человека, который проживал каждый свой день одинаково и выполнял однотипные вещи. Занудные, серые, ленивые, но стабильные. Кавех сам не заметил, как начал воспринимать такую жизнь, как что-то из разряда «нормы», потому что раньше, даже во время обучения в Академии, нормальным для него было напиться в хлам и каждый раз оказываться под кровом у абсолютно разных людей. Сейчас же архитектор стабильно просыпался в одном единственном доме одного единственного человека. С таким режимом его пребывание в этом мире начало меняться само собой. И, самое главное, ему в какой-то степени даже нравилось это.       — Ты настолько отвратительный, что у меня просто нет слов, — Кавех сморщил лоб, смотря на полнейший беспорядок в доме (если можно так назвать разбросанные в любом уголке этого дома книги).       — Можешь почитать что-то из этого. Возможно, твой словарный запас увеличится, и ты сможешь подобрать слова.       — Я уезжаю на длительный срок, а ты решил испортить мне настроение? О, да, этот дом так и кричит: «Ждем скорейшего возвращения».       — Тебя никто и не ждет, — сухо ответил Хайтам.       — Да как ты… — горло давило от переполняющих эмоций: это была смесь злости, возмущения и, возможно, разочарования. — Поэтому ты навсегда останешься одиноким.       Это была так себе попытка задеть, потому что Кавех прекрасно знал, что его сосед этого и желал; его многозначительный взгляд, который, о неужели, он поднял, отрываясь от книги, подтверждал это. Но всё же Кавеха никогда и не выгоняли. Никогда он не слышал от Хайтама фразу «тебе пора валить отсюда» или что-то в этом роде.       Лишь…       «Если что-то не устраивает, дверь всегда открыта». Конечно, это должно расстраивать из-за полного безразличия, но если кто-то может проглатывать выходки Кавеха, не лишая его благ, то это вполне (возможно) устраивало архитектора.       — Даже скучать не будешь? Как бездушно.       — Зачем? Ты же вернешься.       Такие слова всегда давали Кавеху пищу для размышления. Уверенность в чём-то заставляет навязчивые мысли испаряться. Были ли эти тревожные переживания у Хайтама вообще? Ведь он всегда был уверен в себе, в своих словах и действиях. Это можно было списать на высокомерие, но Хайтам ещё ни разу не ошибался. Можно ли сказать, что его безразличие на самом деле означало полный контроль над ситуацией?       — А если не вернусь?       — Тогда незачем будет надевать наушники дома.       Нет. Всё же он просто был ублюдком.       Именно по этой причине Кавех со спокойной душой мог собрать свои вещи в самый последний момент, но при этом проверив всё раз сто, и отправиться в пустыню по работе.       В какой-то степени он хотел сбежать на некоторое время, потому что кое-что его тревожило, а ещё беспокоило то, что Хайтаму не было до этого никакого дела. Всё произошло больше месяца назад, когда Кавех решил отметить удачную сделку по постройке своего проекта. Это была отличная новость, потому что деньги он мог заиметь немалые, поэтому позволил себе выпить бокальчик вина, но это, как обычно и бывает, переросло в бутылку, а может даже и больше. Он не считал.       Но клеить каких-то людей не хотелось от слова совсем: было лишь чёткое желание завалиться в дом Хайтама (хотя в душе он считал его и своим) и проснуться в знакомом и уютном месте. Архитектор стал слишком домашним или же повзрослел, привыкнув жить мирно.       Кавех с лёгкость смог добраться до дома, если не учитывать случаи, когда он чуть было не уснул в кустах, но, всё же достигнув своей цели, он феерично попал внутрь, распластавшись прямо у порога. На этот шум нельзя было не среагировать и, когда Хайтам вышел, чтобы «встретить» соседа, тот уже потирал ушибленное место.       — Ты дома, — улыбка отразилась на лице юного архитектора.       — Не думал, что ты вернешься сегодня.       — А куда же мне идти?       Кавех задумался. На самом деле, после алкоголя он всегда был возбуждён, и первой мыслью был поиск «жертвы», которая окажет ему помощь, но без задней мысли он пришел сюда, а теперь, если честно, не знал, куда себя деть. Он должен быть тут? В груди не было чувства неправильности ситуации, поэтому, наверное, да.       Хайтам же оценивающим взглядом смотрел на соседа, а потом развернулся, чтобы удалиться, но его остановили сильной хваткой, и не то, чтобы заставили стоять на месте, а даже немного придвинули ближе.       — Постой.       — Что нужно?       — Ты не останешься? — искренне непонимание отразилось на лице архитектора.       Хайтам же был спокоен, как и всегда. Он говорил чётко, холодно и в лоб.       — Зачем мне это нужно?       — Мне нужно.       — Меня это волнует?       Кавех не знал ответ, но хотел, чтобы волновало. Юноша не видел проблемы в том, чтобы Хайтам уделил ему внимание, ведь он уже тут. Прямо перед ним, хоть и чертовски пьяный. Он выбирает его, так почему же драгоценный сосед не может сделать то же самое? Это ранило Кавеха, ведь если из всех людей он предпочёл его, то как Хайтам может ему отказывать?       — Хочу, чтобы ты беспокоился.       Хайтам не хотел придавать смысл его словам, потому что это не имело никакой ценности, но и спорить с пьяным человеком было крайне глупо. Лучше бы он просто заперся у себя в комнате.       — Ну пожалуйста, — обречено произнёс Кавех.       Решив что-то предпринять, раз слова не помогали, Кавех потянул соседа за руку, ни на секунду не отпуская, и, проведя его к дивану, лёгким толчком посадил того на него. Хайтам решил не сопротивляться — не было причин — и плюхнулся на мягкую обивку.       В одном из своих пьяных соображений Кавех счёл это за полное согласие и возможность действовать по своему усмотрению. Именно поэтому архитектор совершенно бесцеремонно позволил себе сесть прямо на Хайтама, подгибая колени и скрестив руки на его шее.       — Почему ты так холоден ко мне? Мне так одиноко, — страдальчески произнес Кавех.       Хайтам только обреченно вздохнул, понимая, что покоя он не дождётся никогда.       — Будешь молчать? — Кавех улыбнулся, и это было самое хитрое выражение лица, которое он когда-либо показывал. — Пусть будет по-твоему.       В этот же момент Кавех приблизился к чужому лицу и сначала медленно облизнул нижнюю губу, привлекая к себе внимание, а вскоре смазано начал целовать губы Хайтама, посасывая и сминая их. Сейчас они казались ему до безумия соблазнительными и манящими, они были мягкими, большими и влажными: не обошлось без помощи Кавеха. А ещё его сосед приятно пах — это было огромным плюсом. Он был уверен в своих действиях, как никогда прежде.       Обхватив лицо соседа двумя руками, Кавех протиснулся своим языком, проникая в рот Хайтама. А тело архитектора само начало пододвигаться ближе, только чтобы трение усилилось. Секретарь же не принимал никаких попыток принять участие или же оттолкнуть соседа, поэтому тот возмущенно отодвинулся и насупил брови.       — Я хочу тебя, — произнёс Кавех, тяжело дыша и начиная выцеловывать шею.       — Ты пьян, — хоть и на мгновение, но голос Хайтама дрогнул.       — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Поэтому я хочу ощутить на языке лишь твой язык, хотя твой член тоже был бы кстати.       — Протрезвей.       Теперь же слышались усталость и нотки раздражения. Он был груб, и на то были причины.       Но Кавех предпочитал не думать об этом, ведь его настолько злило равнодушие мужчины, что хотелось было уже привязать Хайтама и сделать всё самому, потому что уговорами он никогда в жизни не занимался. Чтобы ему отказывали? Никогда такого не было. Кавех был сексуальным и слишком потрясающим, чтобы прохожие просто не пускали слюни на него от одного только взгляда. Да чтобы какой-то жалкий секретарь отказывал ему, когда он преподнес себя на блюдце со словами «съешь меня».       — Ты не можешь просто трахнуть меня? — искренне не понимал Кавех. — В чём твоя проблема?       — Ты моя проблема.       Кавех быстрым движение руки положил ладонь на член Хайтама и с силой сжал. Не то, чтобы он хотел причинить боль, но существенно обратить на себя внимание — да.       Для Хайтама это была последняя капля — он молниеносно убрал руку Кавеха и, взяв её, повел соседа в комнату. Тот ощутил вкус победы и невыносимое предвкушение, но Хайтам просто затолкал его внутрь, а потом хлопнул дверью и закрыл её на ключ (он у него был, и это не было секретом).       — Хайтам, ты такой ублюдок. Почему ты так поступаешь? — злости Кавеха не было предела.       — Подумай над своим поведением.       — Я тебе не ребенок.       Но дальше диалог не продолжился, потому что Хайтам просто ушёл, пытаясь выровнять дыхание, игнорируя грохот, который Кавех активно создавал, стуча кулаками по двери.       На следующее утро архитектор на себе ощутил, что вечная молодость от него утекает, потому что головная боль и слабость в теле были невыносимыми. Отлепив голову от подушки, он постарался сфокусировать свой взгляд на столике. Там стояла кружка с каким-то отваром и записка.       «Тигнари сказал, что это поможет от похмелья. Я не пытаюсь тебя отравить».       Кавех невольно улыбнулся, но потом к нему пришло осознание.       — Ох, Архонты! — он схватился обеими руками за волосы. — Что я наделал?       Он чувствовал себя самым отвратительным человеком во всём мире. Ему не составляло труда переспать с незнакомой девушкой или незнакомым мужчиной, но это же был Хайтам. Он точно не знал, смутился ли тот или же испытал полное отвращение, считая Кавеха грязным, но сейчас архитектор чувствовал себя именно так. Он ненавидел себя за это, и тошнота только усилилась.       Он всегда ставил свои желания и стремления выше всего остального, но Хайтам был для него чем-то особенным. Хоть Кавех и не сразу уловил для себя эту мысль, его желания действительно не противоречили его действиям тогда. От этого было ещё хуже. Он не хотел доставлять соседу дискомфорт и вываливать на него свои проблемы, но он это сделал самым гнусным способом.       — Почему ты просто не можешь быть нормальным человеком?       Этот вопрос остался без ответа. Кавех, конечно, собрав волю в кулак, искренне извинился перед соседом, но несмотря на то, что Хайтам прямым текстом сказал, что до этой ситуации ему нет никакого дела, он, Кавех, чувствовал себя паршиво, потому вёл себя достаточно отстранённо, а Хайтам… Если честно, то сложно даже подумать, как бы себя вёл Хайтам, если бы решил отдалиться. Казалось, что он всегда был далеко и выстроил огромную стену ещё в начале их знакомства. Да и вообще он всегда понимал, что люди делают ошибки, основываясь на своих желаниях и эгоизме, Кавех тоже это понимал, но простить себя не мог.       И вот он уже со своим чемоданом ехал в пустыню на три недели. Он не позволил себе лишний раз тревожить соседа, потому предпочёл уехать молча. Кавех хотел обо всём подумать и поставить все книги в своей голове по полкам.

***

      — Ещё месяц? — возмутился Кавех не веря своим ушам. — У Вас достаточно людей и жалкие поручения. Я стерпел, что сижу тут уже два месяца, но вы говорите, что и этого не хватит? За что я Вам плачу?       — Платите не Вы, а ваш заказчик, — возмутился работник. — Из-за жары работоспособность снизилась, и нам нужно время. Заказчик не возражает, потому что всё понимает. Я не вижу здесь проблемы.       Да, конечно, проблема есть. Кавех безумно хотел домой. Он не был сахарком, чтобы таять, да и песок, который он чувствовал буквально везде, не мешал ему никогда, но сейчас он ненавидел всё это. Его раздражал каждый человек вокруг него, он находился в постоянном стрессе, и уже хотелось сообщить заказчику, что тот тупо проебался, и он умывает руки, но это было бы слишком безответственно, а свою работу Кавех всегда выполнял идеально, потому ему пришлось просто проглотить этот факт и работать дальше.       Он даже не знал, ждёт ли его Хайтам, и есть ли Кавеху место там, но он хотел побыть эгоистом ещё немного и вернуться домой. В тихий, спокойный, в меру прохладный и такой родной дом. Он не знал, почему так привязался, наверное, просто привык. И чем дольше он находился вдали, тем сильнее его сердце сжималось и хотелось обратно. Архитектор решил для себя, что месяц — не проблема, он потерпит ещё немного, но под конец ему стало только хуже. В рабочее время он отгонял от себя негативные мысли и сосредотачивался на проекте, а в периоды отдыха он сворачивался клубочком и терзал себя.       Под конец стройки они закатили небольшой праздник, где все изрядно напились, но Кавех лишь мечтал поскорее свалить отсюда. Он хмуро сидел и удивлялся тому, что раньше был бы в центре внимания всего этого сборища и смеялся бы громче всех. Тут его обзор заслонила женщина, которая пришла на осмотр здания. Она тоже изрядно напилась и посчитала, что Кавех был симпатичнее всех этих рабочих вместе взятых. Женщина решилась обойтись минимумом намёков и максимумом действий, сначала массируя плечи юноши, а потом опускаясь всё ниже и ниже.       — Ты отлично поработал. Тебе нужен отдых.       «Да зачем ты мне сдалась?» — пронеслось у него в голове.       Несмотря на то, что женщина была довольно симпатичной и имела выдающуюся фигуру, Кавех отогнал её, аргументируя это тем, что его сердце уже занято другим человеком. Она, хоть и подвыпившая, всё поняла и разочарованно пошла дальше праздновать.       Ранним утром Кавех тут же уехал обратно. Он ничего больше не хотел, даже забыл, что нужно хоть чем-то перекусить. Его мысли были заняты домом.       То ли бежал, то ли сильно перевозбудился, но его сердце билось с огромной скоростью, а дышать было всё тяжелее. Он без сомнений достал свой ключ, открывая входную дверь и, словно от этого зависела его жизнь, ворвался внутрь и встал посреди квартиры.       Тихо. Никого нет. Только пылинки мерцали на свету, заполняя всю квартиру (из-за этой пыли скоро нечем будет дышать).       Кавех ничего не чувствовал, ничто даже не намекало на успокоение или облегчение. Тут просто хотелось лечь на пол и зарыдать. Он ошибся? Это место никогда не было его домом? Ничего тут не изменилось, но чувство того, что здесь он лишь безвкусная мебель, не покидало его. Архитектор продолжал стоять на месте несколько минут, попутно разглядывая предметы, стоящие вокруг, словно мог что-то упустить.       — Кавех?       Тело непозволительно быстро поворачивается к источнику звука. Они молча смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем на лице Кавеха появляется облегчение в виде улыбки.       Он дома.       Тело само приближается к Хайтаму, и Кавех был готов протянуть к нему руки, но замирает, словно от удара током.       — Можно… тебя обнять? — он опускает взгляд куда-то в пол, словно ждёт вынесения приговора.       — Зачем?       — Просто ответь, — раздражённо поднимает глаза архитектор и натыкается на полное безразличия лицо.       «А что для тебя дом, Хайтам?»       Хайтам томительно вглядывается в лицо соседа, словно пытается что-то вытянуть, чтобы сложить картину в своей голове. Это утомляет. Поэтому он лишь обречённо вздыхает.       — Можно.       Пожалел ли он об этом или нет, но обдумать не успевает, потому что после произнесённой им последней буквы Кавех подлетает, чуть не сбивая с ног, и обвивает его талию своими руками, крепко прижимаясь.Сердце Кавеха успокаивается, а тело, словно вспоминая о том, что тот почти не ел и не спал, начинает расслабляться, но силу хватки он не меняет.       Так спокойно, тепло, уютно, безопасно.       «Я не знаю, что является для тебя домом, Хайтам, но моим домом всегда был именно ты».       — С возвращением, Кави.