Individa

      Чонгук целует влажно и напористо. Чонгук целует так, что ноги подкашиваются, и Тэхён клянётся, если бы его не прижимали всем телом к двери, он бы растекся лужей где-то в ногах. Хотя, ему кажется, он и так потихоньку растекается — в штанах тесно и уже влажно, и нога Чонгука, которую тот протиснул между его бёдер, ничуть не помогает.       Тэхён потирается о неё и несдержанно стонет в поцелуй. Тихо, но так отчаянно, что Чонгук прижимает его ещё ближе (хотя, казалось бы, куда ещё ближе), и от соприкосновения стояков обоих прошибает током. Тэ отстраняется буквально на секунду, чтобы немного отдышаться, поддевает нос Чонгука своим и слегка смеётся. —Я так соскучился, Гу, — невесомо целует шрам на щеке, поцелуями снова спускаясь к губам. Ещё один чмок приходится в самый центр губ. —Хён, — снова невесомый поцелуй, и шёпот в самые губы, — хён… Тэхён зарылся пальцами в волосы на затылке и притянул Чонгука ближе, сразу проникая языком в приоткрытый рот. Они снова целуются — развязно и нуждающееся — пока обоих не оглушает стук в дверь за спиной. —Тэхён!       Снова стук. — Блять, Тэхён, открывай, я не позволю вам трахнуться в моей квартире! —Это Чимин, — Чонгук резко отпрянул и посмотрел на Тэ — вид у того был затраханный. —Слышу. —А я слышу, как вы шепчетесь, говнюки, — Чимин не оставляет попыток выгнать их из своей комнаты, в которой они чуть не устроили потрахушечную, — даю вам 5 минут на то, чтобы члены упали, если не выйдете — выломаю дверь.       Он зол, просто дико зол на этих двух засранцев, поэтому на диван в соседней комнате буквально плюхается, едва не с разбега. Юнги, сидящий на противоположной стороне дивана почти подлетает. — Чим, пойми, — начал было Юнги, подвинувшись чуть ближе, но Чимин своим «хён не сейчас» в который раз обрубил желание влезать в это дерьмо.       Это дерьмо началось относительно недавно, когда Тэхён и Чонгук, познавшие разлуку расстоянием поняли, что чувства к друг другу испытывают явно не дружеские, а дружили они все реально давно. Юнги и Тэ были знакомы с самого рождения Тэхёна, потому что дружба их семей длится уже хрен знает сколько поколений. С Чимином Тэхён познакомился в начальной школе, когда и его семья, и Мины переехали в Пусан (что-то там по родительской работе, Тэхён не вникал). А вот Чонгука в их скромную компанию привёл уже сам Чимин: Чон был самым одиноким на их секции Тхэквондо, по мнению Чимина, разумеется, потому что ходил в группу с ребятами по-старше. За последние четыре месяца Чимин успел тысячу раз пожалеть об этом.       Нет, вы не подумайте, Чимин был очень рад, что два его друга нашли счастье в друг друге, но их постоянное и повсеместное выражение своих чувств просто выводило Пака из себя. К тому же, с Тэхёном из всей компании он был наиболее близок и его отстраненность в последнее время не могла не расстраивать. Тэ для Чимина, как недостающий кусочек паззла, как щепотка соли в недосоленном блюде, как… Можно придумать ещё миллион сравнений, но ни одно из них не передаст на сто процентов их отношения. На все попытки поговорить об этом Тэхён только отмахивался. — Тебе кажется, — это был редкий момент, когда им наконец удалось остаться вдвоём, без всяких Чон Чонгуков поблизости, — я всегда был, есть и буду рядом. — Но мы отдалились, — попытался возразить Чимин. — Глупости, я провожу с тобой всё возможное время.       Ага, именно так. Всё возможное время ограничивалось тем, что они виделись на парах, и пару раз делали совместные проекты в квартире Тэхёна и Юнги. Случаи, когда их компания собиралась вместе он не засчитывает, потому что стоило появиться на горизонте Чонгуку, весь мир Тэхёна сужался до одного человека. Чимин не хотел винить никого из них за это, потому что, ну, надо было просто видеть их вместе: то, как горят глаза Тэхёна и пылают от смущения щёки Чонгука лучше любого детектора лжи показывает искренность их чувств. Чимин не хотел винить, но он это делал.       Он пытался игнорировать их, жаловался Юнги на свою тяжелую жизнь, плакал, смеялся, но больше всего он злился. И прямо сейчас он злился, как ни разу за последние четыре месяца. Тэ и Гук виделись редко, оно и не удивительно — Чонгук был ещё школьником, а все остальные студентами Сеульского национального, поэтому каждые выходные мотался из Пусана ради двух дней проведенных вдвоем с Тэ. Ну или почти вдвоём. И вот Чонгук не приезжал две недели из-за большой нагрузки в школе, дорога вымотала бы его окончательно и, скорее всего, после таких выходных на учёбу он бы не шёл, а полз в лучшем случае.       Поэтому эти долгожданные выходные стали для них отдушиной. Только переступив порог квартиры Чимина, Чонгук был утащен в комнату для сладкого поцелуя после разлуки. Или нескольких поцелуев, они просто немного перевозбудились, не осуждайте. То что они ещё не спали Чимин знал, он уверен, такое Тэхён бы от него не стал скрывать, но это не мешало им устраивать прелюдию во всех возможных (чуть более или менее скрытных от чужих глаз) местах. — Чимин, пожалуйста, остынь.       Юнги старался быть голосом разума. Успокаивал Чимина будь он закипающим от злости или пускающим сопли на его любимую толстовку, которою Пак часто «крал», носил по несколько недель и возвращал постиранную, в красивом пакетике и едва пахнущую самим Чимином. Юнги было, наверное, тяжелее всех: как самый старший и уже опробовавший отношения во всех смыслах (и на всех поверхностях) он понимал мелких с их неожиданной любовью, но он так же понимал и Пака. Ему не нужно было столько внимания, как Чимину, но он тоже скучал по их посиделкам и общению. — Хён, ты издеваешься? Ты же понимаешь, что они там явно не в нарды играют. Я понимаю, соскучились. Всё понимаю, но, блять, давайте попозже, а не когда мы тут сидим и ждём, пока они налижутся, — Чимин злобно зыркнул в сторону до сих пор запертой двери и откинулся на спинку дивана. Делать было нечего, только ждать.       Чимин молчал. — Я знаю, что ты сейчас думаешь, поверь, но от того, что ты накинешься на них с обвинениями и обидами ты никому лучше не сделаешь, — Юнги открыл бутылку пива и немного отпил, — давай сейчас хорошо проведём время, разборки устроишь потом.