Выигрывает сильнейший

      Сняв свои чëрные обшарпанные туфли, я ступила босыми ногами на холодный грязный кафель маленькой ванной комнаты. Могла ли я рассчитывать на комфорт, будучи сироткой, живущей в нищем приюте? Напротив меня висело огромное зеркало, полное разводов и имеющее пару незначительных трещин. Оттуда своими потухшими карими глазами на меня глядела обнажённая тощая девочка семи лет. Да, я была невзрачным птенцом. Все приютские дети считали своим долгом сказать мне, что я некрасива, и обрушить на меня свои колкие фразочки, которые смогли придумать их головы. А я им верила. Когда многие девочки могли похвастаться золотыми локонами или рыжими волосами, я заплетала в тугую косичку свои тëмно-каштановые. Мне досталось бледное лицо, в то время как другие имели розовые щëчки и светящиеся глаза. Хотя была одна вещь, которая огорчала меня гораздо больше. Шрам. Он тянулся от правой ключицы и заканчивался под нижними рëбрами с левой стороны, образуя неровную диагональ. Шрам не только уродовал моë тело, но и был той самой причиной, по которой мне не разрешалось брать в руки волшебную палочку. Когда другие ребята, достигшие пятилетнего возраста, получили возможность взять в руки этот чудесный предмет и обучаться у наставника простеньким заклинаниям, меня повели в кабинет к женщине, которая, вероятно, была владелицей приюта, еë звали Шарлотта. Тогда она поведала мне историю шрама.       По словам Шарлотты, всë случилось, когда мне было около года. В то время обо мне ещё заботились родители. Мы жили в поселении Клярус, что находится неподалёку от городка, где я сейчас пребываю. Дом наш был велик и красив, имелся собственный сад. В общем, жили довольно богато. Событие, лишившее меня родителей и оставившее уродливую полосу на моëм теле, никому достоверно неизвестно. По версии местных детективов, наш дом был легкодоступной и очень лакомой добычей для одной преступной группы, занимающейся убийствами и грабежом. Я тоже должна была погибнуть, но судьба распорядилась оставить меня на этом свете. Когда меня обнаружили, причëм живой, то немедленно доставили сюда, в городок Мэркаторэс. Тут я попала в лечебницу, где целители привели меня в чувства. Около недели ушло на то, чтобы восстановить моë здоровье настолько, насколько это было возможно. После меня и передали в этот приют для сирот, рассказав его владелице о моëм неизлечимом и в некотором роде опасном недуге. Я знаю только то, что очень слаба и любое мощное заклинание, угодившее в меня, может нанести непоправимый ущерб моему здоровью. Собственно поэтому приютские няньки ограждали меня от магии.       Шум и звуки голосов за дверью отвлекли меня от негативных мыслей и воспоминаний. Стоит поскорее освободить комнату: не одной мне нужен душ.       Минут через десять я уже надевала одежду для сна, представляющую из себя белый хлопковый балахон длиной почти до самых пят. Снова обувшись и захватив свои вещи, я дëрнула ручку двери. Сразу за ней стояли девочки, мои ровесницы, лица которых выражали недовольство и выглядели несколько высокомерно. Одна из них воскликнула: — Что ты можешь делать там так долго?       Глаза Линды (так звали эту девочку) поблëскивали при слабом свете свечей и смотрели прямо на меня. Однако серьëзное лицо и эти сдвинутые брови, придающие ему хмурый вид, меня веселили. Мне стоило бы обидеться на Линду, но не сейчас. Еë неприятный вопрос растворился в воздухе, и только сейчас я поняла, как забавно выглядит маленький ребëнок, пытающийся казаться важным и строгим. Не отвечая на вопрос, я лишь посмотрела на компанию девочек и направилась прямо по коридору.       Разумеется, никто из ребят не имел собственной комнаты. Все проводили ночь в больших спальнях, где размещалось по двадцать коек. Я подошла к нужным мне дверям, на одной из них висит табличка с номером шесть. Мои руки коснулись деревянной поверхности дверей и толкнули их по разные стороны от себя.       Войдя в комнату, я огляделась. Половина детей уже была здесь, но и спать они ещë не спешили. Слева от меня пара девочек бурно обсуждала сегодняшний день. Возле компании справа, что играла в "Камешки", суетилась прелестная голубоглазая малышка. Она не могла усидеть на месте, постоянно ëрзая на кровати, и без умолку трещала о том, что завтра уедет отсюда и попадëт в семью. Остальные девочки почти не обращали на неë внимания и только иногда кивали, делая вид, что они хоть немного заинтересованы. И всë-таки я их понимала. Нас объединяло чувство зависти. Мне тоже хотелось, чтобы на пороге приюта оказались красивая тëтя и добрый дядя, которые заберут меня в свой уютный дом и будут читать на ночь сказки.       Пройдя в конец комнаты, я аккуратно повесила вещи на свой стульчик и положила под него туфли. Стул этот стоял у моей кровати, что прилегала к холодной стене. Наконец-то забравшись под одеяло, я вытащила из под подушки своего плюшевого мишку. Он был моим единственным другом. Заключив его в крепкие объятия, я отвернулась к стене и немного задумалась: "Какой была бы моя жизнь, если бы родители не погибли тогда? Наверное, я была бы невероятно счастлива. Мы бы целые дни проводили вместе, бегали по солнечной лужайке. А будь я полностью здорова? Отец точно научил бы меня колдовать светящихся птичек". Натянув на голову одеяло, я тихо всхлипнула, по щеке скатились слëзы. Позже я уснула.