Утерянный трактат о Демонах

Доедая, кажется, 14 виноградину, Шэнь Цинцю думал о том, что быть, по сути, пленником не так уж и плохо. Тепло, хорошо и мухи не кусают, кормят в изобилии и деликатесами, думать правда кто готовил эти самые деликатесы не хотелось. Заклинателя в дрожь бросала только от мыслей о новой встрече с полумертвым человеком. Его монотонный голос и практически безэмоциональное лицо, нравились разве только Ша Хуалин, она к нему явно неровно дышала, Шэнь Цзю идиотом не был, а такое мог не заметить разве что слепец. На самом деле этот Сы был не таким уж ужасным, очень дружелюбный, скромный и добрый, просто образец истинного Даоса, признаться Цзю немного тошнило и невольно возникал вопрос, как с таким мировоззрением эта невинная овечка дожила до своих лет, а было ему около 40, годов прибавляла болезнь. О, в том, что он болел и сильно, сомнений не было, и Цзю казалось, что скоро он точно станет синонимом своей фамилии (死 «сы» - смерть по-китайски), хватало только взглянуть как он ел или пил, зрелище не для слабонервных. Первый раз Цинцю это лицезрел, когда недомонах пришел к нему в покои, с каких пор они стали приятелями, Бывший Глава Пика не понимал, но не в его интересах было портить отношения. Когда человек принес с собой большой моток ткани, омега удивился, но виду не подал, когда же бета расстелила его около себя и на колени, Шэнь Цзю заинтересовался, но, когда чай был разлит и они приступили к трапезе, откровенно ужаснулся. Пил и ел повар очень плохо, страдал явной дисфагией (нарушение глотания, поперхивание), чай лился через рот и заставлял человека захлебываться. Все вокруг было в этом чае. Выглядело это довольно прискорбно, и видно заметив непонимание и ужас в глазах оппонента, Хуандин рассказал, что так было не всегда. Первые симптомы непонятного недуга, появились в возрасте 35 лет, когда он внезапно почувствовал слабость в левой руке, но так как всю жизнь был правшой, меч держать это не особо мешало, однако слабость и чувство «змей под кожей» прогрессировало и дальше была поражена уже правая рука, о мече пришлось забыть. Через 3 месяца стали подводить ноги, на Пике на Заклинателе поставили крест, это его и спасло от гибели, когда пришел Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю тогда подумал, что Ученик все же выполнил свое обещание, но непонятно все ли пики это затронуло. Но школу этого несчастного точно. Его забрали в качестве повара, случайно приняв за него, найдя на кухне. Готовил человек не плохо, поэтому оплошности никто не понял. Шэнь Цзю про себя улыбнулся, услышав это, всегда приятно иметь компромат, все же может, когда его дражайший Ученик прознает, что кто-то усердно хочет свести его в могилу, то сперва накинется на горе-заклинателя и Цзю закончить свой план. Правда, осталось надеяться, что Сы дотянет до этого момента, а ведь ест и пьет он плохо уже полгода, но это было бы половиной беды, не добавь он вскользь, что последнее время плохо спит, потому что задыхается, когда низко лежит. Мастера Сюя поразило как это было сказано, вскользь, будто ничего не значащая деталь, будто все так и должно быть. Особо умом полутруп точно не отличался. -Мда, - тяжело вздохнул омега и потянулся к персикам в медовой глазури, вид больше не аристократично тощих запястий как ни странно не удручал, Бывший Глава Пика отдавал себе отчет, что заметно набрал за последнее время, кормили его отменно и еду не ограничивали, физических нагрузок не было, вот и результат. Нравился ли он в таком виде Твари? - определенно, ей было все равно на внешние данные, а вот отношение Ученика он не знал, но тот молчал, хотя прошло уже 3 недели с его отъезда, кажется по приезду кого-то ожидает неприятный сюрприз. Омега за чертова демона не волновался, демоница взяла в привычку каждый вечер докладывать, как и где находится Повелитель, обязательно добавляя, что с ним все хорошо и скоро он вернется. Кого она этим успокаивала себя или человека последний так и не понял. С точки зрения Заклинателя беспокоиться было не о чем, убить Ло Бинхэ в бою надо очень сильно постараться, тут нужна хитрость, а демоны, особенно с Юга, как правило, таким не заморачиваются. В рот теперь уже отправился кусочек Лотосового пирожного, можно сказать, что Шэнь Цзю сорвался, изначально, Глава Пика солгал бы, если бы сказал, что не опасался гнева ученика за лишние килограммы, но потом подумал, что ни одно, так другое, его все равно побьют, а так он хоть наестся вдоволь. На самом деле раньше, даже во времена еще его преподавания, если это можно, конечно, охарактеризовать именно так, это было непозволительной роскошью. Омеги быстро набирали вес и Шэнь Цзю исключением не был, кажется даже делал это еще быстрее остальных, так как его тело, так и не смогло достичь той степени просветления, когда пища не нужна вовсе, а из-за постоянных болезней мышечный каркас был довольно слабым, вес приходилось держать всегда в норме, даже ниже, чтобы не мучаться одышкой во время битвы. Это требовало постоянных тренировок и жесткой диеты. Никогда омега не мог себе позволить ничего лишнего, сладкое он очень любил, но ему можно было только смотреть и глотать слюнки. И так много, много лет, пока все остальные ели все, что хотели, Шэнь Цзю был вынужден во всем себя ограничивать. Так что теперь он был готов пойти на все, что угодно, кроме повторения того ужаса. Взгляд упал на лимонный пирог, Заклинатель уже голоден не был, но манящий цитрусово-сладкий запах не давал оторвать взгляд от этого кулинарного шедевра. - Как ты? – тихие слова у двери и кусочек лимонного пирога, упавший на пол, аккомпанировали бешенному стуку сердца человека, поднимать глаза откровенно не хотелось, видеть обладателя этого голоса тоже, но выбора, к сожалению, не было. В дверном проеме в походном черном ханьфу то тут, то там заляпанном кровью стоял Император Трех Миров, зажимая в руке свой демонический меч, настолько острый, что мысль о том, как же быстро он перерезает шею все же проскочила в голове Бывшего Главы Пика. От ужаса слюна стала очень вязкой, ее все никак не получалось сглотнуть, сказать, почему Шэнь Цинцю так испугался он не мог, ему было откровенно жутко, толи от того, что он теперь все знает о своем ученике, толи о том, что это и не его Ученик теперь вовсе, а симбионт с Тварью, толи от того, что он ожидал банальной расплаты за набранный вес и свое безделье. Осторожные шаги, которые звучали все ближе и ближе, ни капли не успокаивали, а только загоняли еще больше в пучину отчаянья, дыхание сорвалось, стало частым и поверхностный, на коже выступила холодная испарина, ужас был настолько велик, то заставил по-детски втянуть голову в плечи и зажмурить глаза, ожидая самого худшего. Чего именно, мозг додумать не успел. - Тише, тише, что такое, не бойся меня так, все хорошо, тшшш,- Большие руки демона, которые буквально пару часов назад ломали кости и безжалостно убивали, сейчас заботливо обнимали сжавшегося в комочек омегу, желая успокоить. Ло Бинхэ ожидал примерно такой реакции, поэтому только тяжело вздохнул и притянул дрожавшее тельце, как можно ближе, целуя струящиеся черные волосы. Он ждал слез, истерики, попытки вырваться, сопротивления чего угодно… Поэтому, когда человек завозился в его объятьях, но вопреки всем ожиданиям не сбежал, а лишь неуверенно прижался к нему сам, схватившись ладошками за отвороты ханьфу и уткнувшись все же влажным носом в шею, безжалостный убийца смог лишь задохнуться от нежности. -Цинцю, - Владыка Демонов впервые был счастлив от объятий того, кого недавно хотел убить. Это удивительное восприятие, казалось бы, обыденных вещей, ведь сколько раз он сжимал тела своих жен, сколько раз ласкал их нежную, словно шелк, кожу, заставило его забыть, почему его Учитель пах чаем и чернилами, почему его запах, не сходился с его действиями. Уже было все равно, на сотни умерших ни за что демонов, на литры пролитой крови и не только чужой, на жуткую усталость. Тяжело вздохнул и изо всех сил, пытаясь держать себя в руках, чтобы не сломать неразумному человеку кости, от щемящей нежности, Ло Бинхэ начал аккуратно заваливаться набок, сидеть сил уже не было, как и оставаться в сознании. Мороз рисовал свои узоры на маленьком окне. Шэнь Цинцю любил это время еще на там, на пике. Все засыпали и его не трогали. Никто ни кричал под ухом, никто не плакал, не требовал бесконечных отчетов, а самое главное ничему не нужно было соответствовать, можно было впервые за день расслабить упрямо выпрямленную спину, снять верхний халат ханьфу, наконец-то давая доступ к вспотевшему телу прохладного ветерка, скинуть неудобные ботинки, которые постоянно натирали нежную кожу и просто попить, чай смотря в окно. Если еще не приходило Оно, то омега позволял себе и не думать, казалось бы, непозволительная роскошь для Главы Пика, но кого это когда волновало. Шэнь Цзю на самом деле ужасно выводила из себя эта должность, власти и денег, он естественно хотел, впрочем, как и все, а вот нянчиться с маленькими мальчиками и девочками в его планы изначально не входило, максимум от силы пару раз в месяц. Не было у Заклинателя педагогического таланта, от слова совсем и он это прекрасно понимал. А тут детей надо было удовлетворять каждый день и не по одному часу, при этом следя, чтобы никто не убился. Когда только он пришел в школу и озвучил свои требования, Глава пика Цюндин лишь кивал головой, а потом спихнул на омегу целый полуразвалившийся пик, до которого никому не было дела. Мало кто уже помнит, те времена, но, когда Шэнь Цинцю только стал Главой на пике Цинцзин, ходила дурная слава, в школе хребта Цанцюн его считали самым слабым и отправляли туда обучаться тех, кто силой не обладал, но мог заплатить, а одарённых учеников раскидывали по другим пикам уже в зависимости от половой принадлежности и способностей. Поэтому простой люд считал, что в заклинатели берут только талантливых детей, ага, самых, что ни на есть. Причем откуда у школы деньги на их содержание, ведь помогать народу они должны были бесплатно, и зачем ученики роют ямы на вступительных испытаниях, никто не задумывался, не было повода. Не за чем. Поэтому Шэнь Цинцю пришел в священный ужас, когда впервые увидел сброд неуправляемых наглых богатых детей, которые не умели ничего, даже банально ухаживать за собой. Ему стоило огромных усилий поддерживать дисциплину в этом гадюшнике. Обучать омега не умел, но прекрасно видел потенциал и какие у кого наклонности. Он огранил прекрасный алмаз, долгими годами, заработал полголовы седых волос и кучу проблем со здоровьем в комплекс к уже имеющимся, но поднял чертов пик из руин. И все было бы прекрасно, если бы кто-то это заметил. Только от воспоминаний как его усилия растоптали, заставила человека крупно вздрогнуть, прошло столько лет, но слова Лю Цингэ, сказанные во всеуслышанье во время одного из собраний глав пиков - "да, он даже не заклинатель, какой из него глава пика" вызывали в нем волну кипящей ярости, не только из-за их смысла, а потому что все остальные, в том числе и неблагодарный Юэ Цинъюань, ни проронили ни слова в защиту Мастера Сюя, словно выражая свое молчаливое одобрение. Тогда он уже 5 лет вытаскивал Пик из помойки, в которой он оказался по вине всех этих высокородных мужей, добился поступления одаренных учеников, но и тех, кто мало что мог оставил. Пик Цинцзин был единственным из всех, кто не прогнал даже неодаренных учеников, никто не был исключен. Многие из них стали прекрасными ремесленниками или деятелями искусства, хоть и не смогли осилить путь бессмертия. Но никто этого не видел, значит этого нет. Лю Цингэ откровенно хотелось задушить, но не только за этот момент, но и за постоянные битвы, которые чертов богатый мальчишка устраивал, прекрасно понимая, что Шэнь Цзю с ним не справится, он лишь удовлетворял собственное эго. Давно затаенная обида гложила изнутри, словно притаившаяся змея. Противное чувство безысходности снова захлестнуло с головой, захотелось укутаться в одеяло и спрятаться от этого мира, всегда как омега делал это ранее. Правда теперь, стоило Заклинателю закопошится усерднее кто-то большой прижался со спины. - Тише, болит что-то? - Два больших, без тени сна глаза в упор смотрели на омегу. - Нет, я…- Только и удалось прохрипеть Шэнь Цзю. Реальность, словно лавина, обрушившая на него, сделало чувство безысходности невыносимым. - Тогда, спи, еще ночь. И сонное бормотание на ухо, ничего не осталась как замереть напуганным зверьком и ждать непонятно чего. Но время шло, и слышалось лишь мирное дыхание демона рядом. Видимо он все же уснул. Бывший заклинатель, в который раз поблагодарил всех богов, что он лежал спиной к демону, так хоть было не так страшно. Омега и сам не мог ответить себе на вопрос зачем вообще полез обниматься, это было импульсивным поступком, за которым должна была следовать расправа, судя по-обычному Ло Бинхэ, но видимо толи демон, сильно устал после бюрократии, толи его ранили. Запах крови человек прекрасно чувствовал, но спросить у Ученика не решался, да и смысла не было, но все пошло по иному сценарию. Видимо в этот раз Оно притаилось, потому что при последней инициации контакта анус Учителя был разорван в клочья. Безумно хотелось спать, но ощущение чьих-то пальцев с очень острыми когтями около кожи живота, не придавало спокойствия. Стоило только смежить веки и перед глазами вставала прекрасная картина, как эти пальцы надавливают на живот, а острые ногти вспарывают кожу, мышцы, фасции и эта рука сжимаюсь в кулак в самой глубине чужого тела, вырывает оттуда внутренние органы, под чужие, его, Шэнь Цинцю, крики боли и ужаса. Волна дрожи снова охватило тело человека, может поэтому он не понял, когда обладатель этих пальцев окончательно, выйдя из себя, перевернул Заклинателя на спину и навис над ним. Обзор по бокам загораживали длинные свисающие каскадом волосы, поэтому лица своего ученика Мастер Сюя не видел, зато прекрасно видел большие алые глаза и зубы твари. Это было ОНО. - Бинхэ, прошу тебя, этот Мастер, - слова оборвала, склоняющая ниже Тварь, так низко, что теперь их носы могли соприкоснуться и на коже каплями оседало чужое дыхание. -Что не так?! - спросил голос Повелителя Трех Миров, голос, но не он сам, - Что тебя не устраивает, что ты трясешься, словно жертва, - и хищная улыбка, ведь они оба знали, что это правда, он и есть жертва, обед для этого существа, - Тебе мало, того, что ты имеешь? Шэнь Цзю зажмурился. Видеть Оно не хотелось, но как прогнать Сущность он не знал, однако мозг, обезумев от страха, основываясь на информации, что Тварь не любит боль носителя и питается страданием жертвы, не придумал ничего умнее, чем заменить страдание удовольствием. Поцеловать Ученика оказалось на удивление легко. Поцелуй был легкий, почти невинный, просто соприкосновение губ, не более, и длился от силы всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы слегка разожмурив один глаз, Глава Пика больше не видел Оно, зато видел крайне удивленного демона. Однако время шло и ничего не происходило, Ло Бинхэ лишь в ступоре смотрел на Цзю не моргая. Мастеру Сюя ничего не оставалось как закрепить эффект. В темной комнате было слышно лишь тяжелое дыхание и поцелуи. Ло Бинхэ не верил в происходящее, его Учитель сам его поцеловал, и, если в первый раз это можно было считать случайностью, второй поцелуй был явной закономерностью. Цинцю даже не успел его прервать, как альфа тут же завладел его губами, раздвигая зубы, от неожиданности заклинатель не стал сопротивляться и чужой язык уже во всю ласкал его рот, то обводя зубы по кромке, то играясь с другим языком. Один долгий поцелуй заканчивался, вдох и тут же начинался другой, они шли один за одним как нескончаемая вереница, от которой становилось безумно жарко и хотелось телесного контакта. -Учитель, - тихий шепот и Цзю с удивлением обнаружил себя практически лежащим на коленях Ло Бинхэ, в полураспахнутом ханьфу которого виднелись напряженные мышцы пресса. Большие руки гладили чужую талию, к счастью омеги, покрытую тканью одеяний. -Так, вот что такое, мой баобей был возбужден, поэтому не могу уснуть, - Шэнь Цинцю очень хотелось возразить, что, во-первых, он не баобей, а во-вторых, а во-вторых, он не был возбужден, возразить хотелось безумно, но все на что уходили силы это чтобы не так позорно стонать и пытаться потереться вставшим членом о твердые мышцы собственного ученика, пока когти последнего беззастенчиво ласкали чужой копчик на грани возбуждения и боли, то пересчитывая позвонки, то просто гладя кожу. - Мхм, -Цинцю невольно изгибается и сильнее вжимается в такое горячее тело рядом, стоит тому лишь надавить на маленькие косточки, животы обоих уж давно мокрые от смазки и от пота, омега скользит чем лишь раззадоривает нежную кожу. Хочется больше, ближе и спереди, рука непроизвольно тянется вперед, но альфа не дает, недовольно рычит и заламывает руку, сжимая запястье до синяков, а в следующее мгновение кусает за нежный сосочек. Цзю словно прошибает током, настолько острое возбуждение, тело само прогибается в пояснице, а ноги разъезжаются, глаза невидящие смотрят на верх, пока омега чувствует, как из него начинает течь смазка, сзади уже безумно мокро. - Зудит, Бинхэ, -капризно-хныкающий тон. В котором с трудом узнается Глава Пика, который безостановочно трется о Мастера Синьмо, утыкаясь лбом в большие плечи. -Мой драгоценный мастер, неужели ты настолько возбужден, - Ло Бинхэ усмехается, но это спокойствие лишь внешнее, омегу хочется до одури, но войди он сейчас, лишь изувечит прекрасное тело и отпугнет Учителя, его надо долго готовить, пока он не сможет принять в себя полностью член этого Повелителя. Но можно использовать пальцы, тонкие и длинные, они идеально ложатся в углубление сморщенной дырочки, которая будто в предвкушении выделяет новую порцию смазки. Проникнуть внутрь оказывается на удивление легко. Внутри тесно, тепло и очень мокро, Ло Бинхэ старается действовать очень аккуратно, чтобы когтями не задеть чувствительную слизистую, что сделать довольно сложно, с мечущимся от возбуждения Цзю. -Ай, - Цинцю особо резко дергается и ноготь все-же вспарывает розовую стеночку. Но боль быстро уходит, а возбуждение остается, как и неумолимое желание двигать бедрами, чтобы унять бешеный зуд. -Учитель, тише, мой хороший,- Палец внутри замирает, Бинхэ приходится слегка приподняться, чтобы попытаться зафиксировать чужое тело, хоть как-то, нажимая на острые сведенные лопатки и притягивая как можно ближе. – Приподнимись немного, - на удивление дрожащие бедра слушаются и теперь напротив алых глаз виднеются розовые сосочки, а руки невольно ложатся на смуглые плечи. Робкая попытка, двинуть бедрами, тут же прерывается укусом нежной бусинки, которая напрягается и приподнимается над кожей. - Мастер, тише, Цинцю, я знаю, что зудит, но, если ты будешь дергаться, я лишь пораню тебя, понял? – Слабый кивок и движения пальца возобновляются, а влажные губы посасывают нежную бусинку, в качестве извинение. Шэнь Цзю хорошо, хорошо до потери сознания, а когда длинные пальцы бесконтрольно давят на сладостную точку внутри, нежная кожица члена с каждым толчком проезжается по твердым мышцам, а наглый язык играется с другим соском, пока первый ласкает прохладный воздух. Становится невыносимо. Стоны, настолько громкие, что кажутся развратными. Не умолкают, пока тихий голос шепчет в порозовевшее ушко, едва касаясь волос: «совсем скоро, мой сладкий, ты будешь скакать на моем члене», - пальцы омеги невольно сжимают чужие плечи, как только он представляет внутри себя нечто более большое и горячие: « да, вот так, ты будешь также сжиматься вокруг моего члена, пока внутри тебя не набухнет узел», - Цзю уже не стонет, лишь задыхается от возбуждения: « А после ты понесешь и я буду тебя иметь с округлившимся животиком, до самого конца», это становится последней каплей омегу скручивает судорогой, дыхание прерывается, и он наконец-то кончает, особо сильно прижавшись к демону. - Учитель, расслабь мышцы, ты очень узкий, дай вытащу палец. – Мастер Сюя пытается изо всех сил отдышаться, и движение пальца теперь лишь причиняют дискомфорт, расслабиться никак не выходит, бедра бесконтрольно дрожат и уже скоро перестанут удерживать вес тела своего хозяина. - Потужься немного, - Ло Бинхэ на удивление спокоен для того, чьё естество истекает предэякулятом уже довольно долго и болит от напряжения, но то, что он сперва заботится о его, Шэню Цинцю, удовольствии и безопасности импонирует. Натужиться выходит с лучшим успехом и с легким усилием палец покидает расслабленное тело, как раз в тот момент, когда колени все-таки подгибаются, но падения не происходит, сильные руки лишь аккуратно опускают омегу. Цзю ожидал, что Ученик потребует ответной услуги, но он ничего не делает, лишь гладит мокрую спину, ненавязчиво удерживая и давая отдышаться и больше ничего. - Как ты, все хорошо? - демон дожидается немого согласия и укладывает омегу сверху, устраиваясь поудобнее. – Спи, еще рано, я тебя позже обмою. Цинцю так не нравится, не хочется, чтобы удовольствие получал он один. Неужели недодемон считает, что этот Учитель не сможет удовлетворить его? Хочется показать, что и от Цзю тоже есть польза. «Я просто не люблю оставаться в долгу»- думает омега, пока пытается вытащить член Бывшего Ученика, тот помогает, однако молчит и даже как-то опасливо замирает, будто боясь спугнуть маленького зверька. «Не член, а небесный столп»- теперь Главе Пика кажется, что обещание Бинхэ засунуть это в него больше похоже на угрозу, но отступать чисто из принципа омега уже не станет. Естество большое, с уже оголенной красной головкой, щелочка уретры то открывается, то закрывается, просто так и манит, чтобы надавать на нее. Ло Бинхэ терпит, лишь рука, гладящая спину, сбивается с установленного ритма. Обхватить не выходит, поэтому приходиться ласкать двумя руками, Цинцю не делает ничего особенного, просто сдвигает кожицу вверх и вниз, его это забавляет и увлекает настолько, что мысль о том, а какое же семя демонов на вкус не отпускает его. Он не слышит не легких стонов Ученика, которые стали удивленно рассеянными, стоит ему начать изворачиваться из объятий, не видит ничего, кроме капельки преъэякулята на кончике. «Соленая с легкой горчинкой» - Цзю определенно нравится этот вкус и то, что обхватить головку ртом полностью тоже получилось, хочется распробовать еще, поэтому чья-та рука, буквально за волосы оттаскивающее лицо омеги от столь увлекательного объекта, воспринимается недовольным возгласом. Голову фиксируют снизу на самых нижних напряженных мышцах живота, не давая даже двинуться в сторону члена, пока лицо не заливают белые капли, «горькие, с перчинкой», а Ло Бинхэ срывается в рык, рывком поднимает лицо Учителя за волосы и с упоением слизывая капли своего семени с нефритовой кожи. -Теперь спать, вымою сам, - властный голос и обнимающие руки, закутавшись в одеяло, не дают даже шелохнуться, но почему-то помогают уснуть. Утром, подсыпая микродозы серебра в завтрак Бывшего Ученика, Шэнь Цинцю хотелось немного сдохнуть.