Утерянный трактат о Демонах

Просыпаться еще никогда не было так тяжело, Цинцю с трудом разлепил веки и кое-как подвигал онемевшими конечностями. Ноги и руки почти не слушались, голова нещадно болела, будто ее сдавило обручем, глаза упорно отказывались видеть. Ничего не хотелось, но страх, того, что человек тут не один, побудил его сесть на постели и оглядеться. Однако помещение все же было пусто и абсолютно не знакомо бывшему заклинателю, но одно оставалось ясно - оно для демона. Стены и пол, выстланные черным камнем, окно за массивными черными шторами, и, рядом с большой кроватью, на которой лежал мастер Сюя, маленькая колыбелька с кучей чистых костей. - Просто очаровательно. - Я тоже так считаю, это все для нашего малыша, - голос демона, появившегося будто из ниоткуда, заставил вздрогнуть, особенно сильно пугал тот факт, что при повторном осмотре, в комнате не было дверей вообще. - Портал, - мягко улыбнулся Правитель Трех Миров и подошел ближе, - как себя чувствует мой мастер? – Хотелось закатить глаза, но Заклинатель прекрасно понимал, чем это может закончится. - Уставшим и у нас нет детей, - так и хотелось добавить «слава всем богам». Цзю прекрасно понимал, что он учитель так себе, отец и того хуже, но что уж говорить об этом полудемоне? Вряд ли хорошим родителем можно назвать того, кто за плохую успеваемость в чтении сводит на экскурсию в свои подземелья или будет методично вставлять иглы под ногти, заставляя так писать, а сомнений почему-то в том, что именно так поступит его бывший ученик, у омеги не было. — Это пока нет, - Альфа ехидно улыбается и садится у ложа, целуя, вцепившиеся в одеяло пальчики. - Что это было? Лекарь сказал вы в порядке. - На этих словах человек грозно посмотрел на ученика, заставляя его стушеваться. - Относительно, Учитель, ваше состояние было неизменным как до, так и после … приступа. - Я не знаю. - Омега прикусил губу, отводя глаза, - такого раньше не было, - Под внимательным взглядом демона говорить не хотелось, и бывший заклинатель прикрыл глаза, откидываясь на подушки. Плотно смежив веки, не открывая их после поцелуя в лоб и тихого: «Я принесу, чая». Комната снова начала давить своими черными тонами после закрытия портала с характерным щелчком. Раскаивался ли в своей лжи Мастер Шэнь? Ни капельки. Цинцю прекрасно понимал, что такие состояния, ровно, как и разговоры о Твари, строгое табу. Они появились после Оно, около пяти лет Мастер Сюя жил спокойно, а потом началось это. Странные пароксизмы, которые могли возникнуть на фоне психоэмоционального напряжения, во время них, возможно, человек все понимал, но ничего не мог сделать, после приступа, самый длинных из которых длился около недели, события он помнил чисто фрагментно, но воспоминания о чувстве гложущей беспомощности оставались всегда. Таких эпизодов было всего семь, считая этот и это только чудо, что никто не воспользовался омегой в это время и они никогда не попадали на течку, ведь их приближение человек не чувствовал. - Интересно, сколько мне еще так будет везти? – Тихий вопрос, заданный вслух, повис в воздухе. - О чем вы, мастер? – Вопрос не требовал ответа, но, видимо, нашел адресата. Немного стушевавшись Цзю не знал, что ему сказать, однако рука резко сдавившая горло и перекрывшая доступ кислорода, ответа и не требовала - Итак, Учитель, вы снова мне солгали. - Злой, полу шипящий тон пробирал до костей, но больше всего пугало лицо демона, полностью исказившееся яростью с немигающими, распахнутыми алыми глазами. Именно глазами Бинхэ, теперь Цинцю прекрасно умел различать Тварь. И вот сейчас, жадно пытаясь ухватить ртом немного воздуха, лихорадочно царапая ногтями большую руку с длинными когтями, что перекрывала доступ кислорода, омеге становилось по-настоящему страшно. Реакцию Оно бывший заклинатель знал, а вот демона нет, сущность пытала ради боли, а демон? Ради чего вообще пытают демоны? Ради развлечения? Еды? Многие писания, изученные главой пика, говорили о втором, уж очень жители мира мертвых любили играть с пищей. Страх захлестнул с головой, прибавляя к и так плачевному состоянию неконтролируемую дрожь. -Скотина, - Ло Бингэ со всей силы швырнул человека в стену, задевая безвольным телом кроватку, - я стал к тебе ласков по совету Ша Хуалин, той самой, любимого которой ты и убил. Думаешь я не знаю? Или, может, не знает она? Неет, - широким шагом подходит к обессиленно лежащему человеку, что пытается отползти, еле волоча конечности, пытаясь прикрыть сломанную руку с торчащей лучевой костью посреди предплечья. - Она заботится о тебе, неблагодарной твари! – Пинок под ребра и все тело омеги сотрясает смех, что окончательно выводит демона из себя, плохо себя контролируя, не рассчитывая мощь и не соображая, что может убить слабого учителя, Владыка трех миров, лишь наносит удар за ударом. - Ты не заслуживаешь уважительного отношения, никогда. Я был вежлив к тебе, относился как к учителю, своему мастеру коим ты был лишь номинально, почитал тебя, и что получил? – Когтистая рука хватает длинные, уже порядком растрепанные волосы, оголяя лицо и тащит за собой по полу. – Смотри, смотри, - словно нашкодившую зверюшку тыкает заклинателя в разломанную кроватку, - наш малыш, остался без кроватки, все ты, это все твоя вина, - демон с силой бьет голову об пол и ненадолго замирает, стараясь отдышаться. В ужасе смотря на полосы крови на полу. -Мастер? – в полу-ужасе, альфа делает нерешительный шаг назад, видя лишь подрагивающие плечи, ничком лежавшего тела, полагая, что человек плачет от боли, пока заклинатель не начинает злобно смеяться на всю комнату. -Учитель? -Я? Это я виноват? - Омега, встряхивает головой, откидывая волосы за плечи и гневно смотрит на демона. — Это ты, мой драгоценный ученик, - грустно смотрит на белые косточки, стараясь не плакать. - У нас нет детей и не будет, я не инкубатор, я не позволю, - кидается костью в застывшего демона. - Чтобы меня использовали как разовую матку. Ты что думал, Бинхэ? Я поверю в твою заботу после пыток, растаю и раздвину ножки, рожу тебе, сдохну, а ты будешь воспитывать моего малыша со своими шлюхами? Молчать! - кричит, когда видит, что демон пытается открыть рот, чтобы что-то сказать. – Да, ты распустил свой гарем, но не одна из твоих жен не уехала! И ты планировал иметь меня, а потом их, чтобы насытиться? Или наоборот трахать их, а потом лапать мою кожу, своими грязными руками? - Мастер, вы ревнуете? – Тихие слова, смешиваются с тяжелым дыханием человека, оседая тяжелым пластом вниз, оставляя свое место звенящей тишине. Это был провал и Цинцю прекрасно осознал патовать ситуации, он сам вырыл себе могилу. Быстро замолчав, мастер Сюя опустил голову, скрывая покрасневшее лицо за волосами, он не ожидал от себя такой вспышки, глупой и по сути необоснованной, ведь никаких прав у бывшего заклинателя не было. -Нет, это не ревность, лишь констатация факта, - холодный и ровный тон на середине срывается на всхлип, который оказывает на демона крайне странный эффект, тот лишь нервно шипит и уходит, оставляя человека заливаться слезами, переходящими в истерику. Шэнь Цзю осознает, что пройдена точка невозврата, теперь его слезы не вызывают никаких эмоций, кроме глухого раздражения, которое переходит в единственное желание - сбежать куда подальше, ушла даже ненависть. - Что за истерика у вас опять? - Презрительный тон Ша Хуалин не успокаивает, однако акт жалости к самому себе заглушает страх, который глава пика должен был испытать. Давно канули в лету те времена, когда Цинцю имел золотое ядро, теперь он не ровня демонице, которая прекрасно знает, кто убил ее любимого. - Пришла позлорадствовать? – Голос то и дело прерывается всхлипами, становясь совсем жалобным. - С чего это? Мне жизнь дорога, Повелитель рвет и мечет, так что советую приводить себя в божеский вид, надевать снова маску ублюдка и возвращаться, пока ученик ваш не озверел окончательно. – Легкая усмешка и ни тени недовольства, все, что должно успокаивать, вызывает лишь новый виток рыданий. - Да у тебя и правда истерика, - после этих слова Ша Хуалин делает то, что омега никогда бы не ожидал: садиться рядом с человеком и обнимает, ласково гладя по волосам, - избил и избил, что сразу в слезы, я, конечно, рада, что вы послушали меня, но я имела ввиду слезы для вида, а не вот это. Да и ваша рука, - аккуратно фиксирует раненную конечность. - Я его убил, - тихий шёпот, будто и вовсе придыхание между всхлипами, но человек хотел это сказать, очень просто лгать тому, кто жесток или тебя ненавидит и почти невозможно тому, кто относится по-человечески. Говорит и замирает, ожидая прекращения иллюзии: крика, нападения, убийства, но ничего не происходит лишь тихий вздох и такой же полушепот: - Я знаю, так лучше, он мучился очень давно, моя любовь причиняла ему лишь страдания, он не мог уйти, а я не могла его отпустить и просто наблюдала как он медленно умирает. Его смерть была бы неизбежна и что-то мне подсказывает, что от этого неизвестного недуга он бы умирал куда мучительнее, - маленькие руки перебирают тяжелые смоляные пряди, - я вам благодарна, у меня самой не хватило бы сил попросить и все, что я делала - это целовала его и каждый день мечтала, чтобы мой Сы не проснулся, вам ведь знакомо это чувство, не даром в еде моего мужа появилось серебро. Последний всхлип и мертвая тишина. Тело мужчины, что только захлебывался в рыданиях, заметно напряглось. - Я же не дура, поверьте мне, вы выбрали хороший способ, а главное рабочий, - сильные пальцы сжали чужие волосы, заметно натягивая, - только вот зачем? - Я не инкубатор, - слова выходили задушено и жалко, мастер Сюя понимал, что придется как-то выкручиваться из ситуации, рассказать про Оно он не мог, хотя если учесть, что Тварь скоро вернется, лучше переманить демоницу на свою сторону, - демон. - Демон? - Из Южных земель, он охотится за мной, он вселился в Бинхэ, эта жуткая тварь ушла на пару дней, но скоро вернется. Его уже не остановить, оно полностью захватило тело моего ученика, его надо убить и тогда умрет и он, - Ша Хуалин в ужасе смотрела на заклинателя, что с серьезным лицом нес полную чушь, страшны были не слова, а то, что омега в них верил. Тут же вспомнился эпизод в комнате, странно расставленные предметы, перепады настроения, откровенно безумные глаза… - А давно он охотится? – страшное осознание клубилось на периферии, не давая возможности даже оформить мысли, настолько ошеломляющим оно было. - С детства, - заклинатель встал и с горящими глазами начал метаться по комнате, совершенно забыв о боли в сломанной руке - оно боится боли, это наш шанс его убить, Бинхэ, я хотел помочь ему. – Наконец-то обретя возможность выговориться, с главы пика будто сняли невидимые оковы, речь становилась все более фрагментированной и несвязной. - Словно бред сумасшедшего… - тихие слова, сказанные практически под нос, человек не услышал, но они словно стали точкой отсчета и кусочки пазла начали складываться воедино. Мастер Сюя, великий глава пика и главный стратег школы Цанцюн был просто не в себе и, судя по рассказу, уже давно. Ша Хаулин понимала, что нужно как можно скорее все рассказать Повелителю, но теперь оставлять умалишённого человека одного стало опасно: вдруг он решит умереть и тогда Государь точно ее уничтожит. Положение демоницы хоть и было довольно завидным, но все же шатким, не важно любовница, друг или лучший генерал, одно слово омеги и Ло Бингэ сотрет всех в порошок, тем более если узнает, что учитель просто душевно болен и не испытывает к нему ненависти. Ситуация была безвыходная, да и омега что-то заподозрил и затравленно смотрел на девушку. Напасть и связать обычного человека было просто, Шэнь Цинцю даже не успел среагировать на выпад, как уже лежал на полу, придавленный демоницей. Вместе с осознанием пришло и желание спастись, отчаянные крики, стоны, бывший заклинатель вертелся, словно уж на сковородке, пытаясь выбраться. Вся эта возня бесила Ша Хуалин, времени на это не было, она подняла руку, чтобы нажать на акупунктурные точки, но опустить так и не смогла. Большая ладонь поймала тонкое запястье, сжимая его так сильно, что кости превратились в пыль. - Ты что себе позволяешь?