Под луной

      — Дилюк? Дилюк, ты в порядке? — Кэйа настороженно смотрит на тяжело дышащего винодела, стоящего к нему спиной.       — Уходи. Уходи прямо сейчас, — рычание против воли вырывается из горла.       — Чего? Тебя ранили, как я могу уйти? Или помереть захотел? — кавалерист свёл брови к переносице и подошёл к бывшему брату, зажимая рукой рану на боку.       Когда он подошел совсем близко и дотронулся до чужого плеча, запах крови ударил по рецепторам мастера и он резко дернулся в сторону, сбрасывая руку капитана с плеча. Кэйа растерянно смотрел на бывшего брата и никак не мог понять, что сделал не так. Даже после возвращения он не реагировал так на прикосновения. Обычно просто одаривал недовольным взглядом и все, в редких случаях, когда его настроение оставляло желать лучшего, просил убрать руку. Но никогда ещё так не агрессировал.       Альбериху даже стало казаться, что их отношения потихоньку улучшаются, а отношение Дилюка к нему не такое холодное и безразличное. Они даже стали больше общаться, хотя шуточки и колкие фразы ещё никуда не ушли. Рагнвиндр всё также наливает вместо вина ненавистный виноградный сок, когда капитан выпивает больше трёх бокалов, а Кэйа продолжает морщиться, глядя на сок и почти не притрагивается к напитку, но отпускает в сторону Дилюка пошлые шутки. По большей части они видятся и разговаривают лишь в таверне, и пока этого было достаточно для восстановления общения, но в этот раз выпала возможность пойти вместе с виноделом в подземелье. Это была отличная возможность провести время вдвоем и поговорить без посторонних глаз, вспомнить былые времена, когда они ходили вместе на задания. Однако, всё пошло не совсем так, как предполагал Альберих. Но лучше, чем ничего. Так он думал, до этого момента.       Они только закончили с зачисткой подземелья, где было довольно много тварей Бездны и всё действительно напоминало их юность. Стоять плечом к плечу с Дилюком вновь было прекрасно, забытые привычки вновь вспомнились и появилось ощущение, что они и не расставались, но так было только во время сражений. В остальном Рагнвиндр оставался молчаливым и отстранённым, никак не реагируя на попытки кавалериста завести разговор и последний попросту вёл монолог, не желая сдаваться так просто. И за свой не затыкающийся рот он получил пару убийственных взглядов, ведь создавал ненужный шум, который мог привлечь внимание монстров.       — Ты хочешь собрать всех монстров разом в одном месте? Продолжай в том же духе. Наверняка уже многие маги слышали твой смех! — гневно прошипел Рагнвиндр на очередную шутку рыцаря.       — Прости-прости, мастер Дилюк, не подумал об этом, больше не буду, — капитан тут же растерял весь настрой, подняв руки в сдающемся жесте. В этом месте действительно не стоило много шуметь, но он так не хотел упускать такую возможность и поговорить с братом.       — Думать явно не твой конёк, сэр Кэйа, — хмыкнул аловолосый мечник и продолжил путь.       — Обижаете, мастер, в этой голове столько гениальных планов родилось, вам и не… Молчу, — Кэйа тут же замолк, получив ещё один недовольный взгляд.       И хоть в одном месте монстры не собрались, но некоторые действительно слышали непрошенных гостей и успели перебудить подкрепление, так что бой вышел ожесточённый и жаркий. Жаркий не столько от темпа, сколько от стихии Рагнвиндра. Выйти из такой схватки без ранений не получилось. Хотя раны не такие серьёзные, как Кэйа предполагал, легко отделались, хоть их и было всего двое, так что это можно считать удачей. Из более-менее серьёзного у Кэйи была внушительная царапина на правом боку от пролетевшей льдины мага бездны. Полностью увернуться не получилось, но зато она ничего не задела, лишь кровь идёт. Капитан слышал болезненное шипение Дилюка, но рану пока не видел. Он волновался за брата, но тот не давал посмотреть, отойдя подальше сразу, как последний хиличурл пал.       И без того дерганный Дилюк стал вести себя ещё страннее. Капитана и до этого беспокоило поведение мастера, который постоянно держался на расстоянии, не позволял близко подойти, был мрачнее, чем обычно (хотя куда ещё мрачнее?), но теперь это беспокойство усилилось в разы. А ответов не было, да даже предположений никаких! Кэйа не любил такие ситуации, но сейчас ничего не мог с этим поделать. Хотя нет, кое-что сделать можно, даже нужно, а именно отправиться обратно в город.       — Дилюк, давай вернёмся сюда завтра? Нам нужно к лекарям, — Альберих снова сделал попытку подойти, но его остановил взгляд, брошенный хозяином винокурни через плечо. Точнее он пригвоздил его к полу, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.       Этот взгляд Кэйа не знал. Взгляд голодного зверя, который горел незнакомым опасным пламенем. Он пробуждал страх внутри и почти заставлял содрогаться, но Кэйа откинул это чувство опасности подальше. Это смешно. Это Дилюк, его Дилюк. Чтобы не произошло между ними, но они выросли вместе и были друг для друга самыми близкими людьми. И хоть в ту роковую ночь Рагнвиндр чуть не убил его в порыве злости, но он этого точно не хотел. Тогда в нём говорила боль, злость и обида. Кэйа знал, что они никогда не причинят друг другу вреда намеренно. Для него Дилюк всегда оставался самым родным. И сейчас он не боялся бывшего брата.       — Не подходи, иначе умрёшь тут только ты, — прорычал Рагнвиндр не своим голосом. Он даже сам не узнавал его, не то, что стоящий за его спиной Альберих, который невольно вздрогнул от этого тона.       — Дилюк, сделай глубокий вдох и выдох… Всё хорошо, — осторожно начал кавалерист и сделал небольшой шаг к пиро-мечнику, но тот будто только этого и ждал.       Дилюк с не человеческой скоростью метнулся в сторону Альбериха, который даже пискнуть не успел. Всё произошло так быстро, что Кэйа даже осознать не успел, как оказался лежащим на спине, а перед глазами был потолок подземелья. Голова немного шла кругом от удара об пол. Даже подставленная братом ладонь не очень смягчила удар. Но это всё отошло на второй план, когда шею внезапно пронзили острые клыки, словно это были клыки дикого животного, а не человека. Крик боли застрял где-то в горле, а сознание медленно утекало вместе с кровью.       И как к такому вообще всё пришло?..

***

      — Кэйа, тебе не надоело сидеть в ордене? Ты же ненавидишь бумажную работу, — действующий магистр оторвала взгляд от документов, глядя на сидящего на углу её стола наглого капитана кавалерии. Она определённо много ему позволяла.       Обычно его было не загнать в штаб, чтобы заполнить документы и написать отчёты, Кэйа каждый раз находил кому это поручить, а сам убегал на новое задание. Делал всё, лишь бы не сидеть в четырёх стенах. И все к этому привыкли, это стало чем-то обыденным. Но вот уже неделю Альбериха нельзя было выпихнуть из его кабинета. Точнее он ходил от своего кабинета до кабинета Джинн, где брал новую стопку документов и снова запирался. Это беспокоило абсолютно всех: горничных, скаутов, рыцарей, Лизу, Джинн. Никто не мог понять с чем это связано. Слишком резко произошла такая перемена и как реагировать, никто не знал. Хоть и стало не так много работы благодаря внезапной любви Альбериха к бумажкам, но Гуннхильдр решила немного растормошить капитана и всё время подсовывала ему в документы задания, но план был провален. Замечая их, Кэйа передавал это рыцарям и требовал отчёта к вечеру, сам же оставался в Штабе. Он даже в таверну не ходил, что было ещё более странным. Обычно после службы кавалерист бежал в «Долю Ангелов», особенно если была смена мастера Дилюка.       Размышляя обо всём этом, девушка пыталась понять с чем это связано и что могло стать причиной. Но в голову приходила лишь жара, пришедшая на земли Архонта Свободы. Лето полностью вступило в свои права и вот уже неделю стояла невыносимая жара, которая только-только немного спала к концу недели. Анализируя поведение друга, Джинн припомнила, что Альберих стал больше спать, он делал это даже на работе, и располагался всегда там, куда падают солнечные лучи. Один раз она даже нашла его спящим на полу. Это было странно, до этого всё было нормально и таких странностей замечено не было. Хотя утверждать магистр не могла, ведь до этого Кэйа до вечера пропадал за городом.       — Ошибаетесь, госпожа действующий Магистр, я люблю бумажную работу. Я её обожаю, — ухмыльнулся Альберих и скользил взглядом по столу в поисках чего-то интересного.       Его так внезапно вызвали, что он и половины работы не успел закончить. Понимал ли он, зачем его вызвали? Ещё как. Всю неделю Джинн только и делает, что пытается выпихнуть его куда-то за пределы города. Но в такую жару капитан не собирался никуда идти. Лучше в кабинете с прохладными каменными стенами и полом. Он мог бы и не прийти сюда, но было интересно, что на этот раз придумает его подруга, у которой с ним не получается быть строгой.       — Врёшь, ты её никогда не делал, а тут вдруг любовь проснулась, — хмыкнула блондинка, откинувшись на спинку кресла.       — Вкусы меняются, — невозмутимо ответил синевласый.       — Не так резко, Кэйа. Что происходит? Тебя что-то беспокоит? — в голосе слышались искреннее волнение и Кэйе даже совестно стало, ведь ничего не случилось, а Джинн волнуется. У неё и без этого забот по горло.       — Джинн, я просто хочу быть в ор… Это что, заявление Дилюка? — Альберих ловко стащил листок со стола действующего магистра и вскинул брови, увидев аккуратный, чуть размашистый почерк Рагнвиндра. Этот почерк он узнает всегда и везде. Витиеватые, ровные буквы одной высоты и размера. Хоть и было видно, что писали быстро, но тем не менее аккуратно.       Действительно его заявление. Заявление Дилюка Рагнвиндра в ненавистный ему орден рыцарей. Это что-то новенькое и определённо интересное!       — Я берусь за это дело! — спрыгнув со стола, Кэйа направился к выходу.       — Подожди! Я уже выбрала группу на это задание, — Джинн подскочила на ноги и во все глаза смотрела на друга.       — Прости, дорогая, но не думаю, что Дилюк обрадуется рыцарям. Не волнуйся, я сделаю всё в лучшем виде и не опозорю честь ордена. К тому же, ты сама хотела, чтобы я выбрался из кабинета. Что ж, я выбрал задание. Пока-пока! — махнув рукой, капитан шустро покинул кабинет, оставляя девушку одну.       — Вот же… Как всегда, даже сказать ничего не дал… — тяжело вздохнув, Гуннхильдр вернулась к работе. Всё равно сделать уже ничего нельзя было, ведь Кэйа никогда бы не отдал выбранное им задание. Хотя, может оно и к лучшему, если именно он взялся за это дело.

***

      — Решили выпить посреди рабочего дня, сэр Кэйа? — бармен хмуро посмотрел на вошедшего капитана кавалерии.       — Вовсе нет, хотя от Вашей «Полуденной смерти» я бы никогда не отказался, — сладко протянул кавалерист, сев за барную стойку. — но сейчас и правда слишком рано для выпивки и я тут по другому поводу. Слышал, Вы запросили помощь рыцарей для похода в подземелье, что ж, Ваш отряд прибыл.       — Вы верно подметили, я просил «отряд». Вы же не подходите под данное описание. Или орден настолько бесполезен, что не в силах даже выделить отряд? — хмыкнул винодел и вернулся к протиранию стаканов, потеряв к бывшему брату всякий интерес.       — Мастер, мы оба знаем, что целый отряд Вас бы раздражал. Вы бы называли их бесполезным и, скорее всего, сделали работу сами, — стуча пальцами по столешнице, протянул Альберих, наблюдая за барменом, за тем, как заходили его желваки и замерли руки, протиравшие до этого стакан. — А от меня будет толк, я могу быть тихим и не раздражать Вас.       — Ха! Вы? Сэр Кэйа, Вы точно о себе говорите? Вы не умете молчать, — со стуком поставив бокал на стойку, Рагнвиндр бросил туда же полотенце.       — Хм… Ваша правда, но Вы не отрицаете, что я буду полезным. Так где и во сколько встречаемся? — Кэйа внутренне ликовал от победы, ведь шансы, что Дилюк и правда возьмёт его с собой, были не высоки.       — На закате возле телепорта у винокурни. Пойдём в логово Ужаса Бури, я нашёл там подземелье, спрятанное под одной из разрушенных башен. И не опаздывайте, — всё же нехотя ответил Дилюк. Идея взять с собой Кэйю ему решительно не нравилась, но спорить было бесполезно, да и одному идти было рискованно.       — Тогда до встречи, мастер Дилюк!