Не зови меня папочкой

Крадучись, Ясмин тихонько зашла в гостиную, осторожно прикрыв за собой дверь. Зейн не должен был узнать, что она отлучалась из дома. Ему это не понравится. Ясмин и так в последнее время много чего натворила. Зейн был недоволен. Сначала она поругалась с полицейскими на рынке, и её увезли в участок, откуда муж вскоре и забрал. Он был очень зол. Потом нагрубила Рабии на званом ужине, куда их так любезно пригласили вдвоём. Испортила его любимый костюм, когда пыталась погладить. Служанки тогда взяли выходной, а Ясмин, как любящая жена, хотела поухаживать за мужем. Не получилось. И ещё много чего, вспоминать можно очень долго. Вот и сегодня она улизнула по-тихому из дома, пока муж занимался рабочими вопросами. Ей нужно было встретиться с Адилем на площади. Он давно вынашивал план по отстранению Мурада от власти. И ему была необходима консультация Ясмин, как дочери бывшего главы города. Всё-таки что-то полезное да могла она рассказать. Разумеется, о знакомстве Ясмин с бедуином Зейн был в курсе. Узнал он об этом случайно и был очень недоволен. Знал он и то, чем занимался Адиль. Именно поэтому её муж был решительно против общения и встреч с синеглазым бедуином. Связь с мятежником не пойдёт ей на пользу. Ясмин осторожно поднялась по лестнице, зашла в спальню. Также невесомо подкралась к шкафу, чтобы переодеться. Она открыла створки и уже протянула руку, чтобы достать своё домашнее платье, как вдруг услышала за спиной грозный голос: — Явилась. Ясмин вздрогнула. Медленно обернулась и встретилась взглядом с грозными карими глазами. Его брови были нахмурены, на лбу образовалась небольшая складка. Он стоял в дверях, соединяющих ванную и спальню, скрестив руки на груди. Под его пронзительным взглядом Ясмин поежилась. От Зейна веяло опасностью, она знала, что ей несдобровать. Молчала. — Где была? Ясмин гордо подняла подбородок и попыталась расслабиться. В конце концов она уже не ребёнок, чтобы перед кем-то отчитываться! И почему она должна была его бояться? Он всего-то её муж. — Гуляла на рынке. Зейн недобро усмехнулся. Подошёл ближе. Угрожающе нависнув над ней, взял за подбородок и приподнял, встречаясь с Ясмин взглядом. — Неужели? И с кем? — он сделал вид, что задумался, после чего добавил. — Хотя постой, я и так знаю. Опять якшаешься с бедуином? Нарываешься на неприятности? Ясмин нахмурилась. Ей не нравилось, в каком тоне Зейн разговаривал с ней. Она терпеть не могла эти поучительно-назидательные речи, и не ему было учить её жизни. Она сама вправе решить, с кем ей общаться и когда. Не выдержав раздражённого взгляда мужа, вспылила: — Ну якшаюсь, и дальше что?! Запрещено законом? — Запрещено законом участвовать в антиправительственных движениях и поддерживать мятежника. И ты, как никто другой, должна это знать! Ты... Ясмин перебила: — Я что?! Порчу твой авторитет? Позорю тебя? Конечно, я ведь жена господина Зейна, мне не стоит вести себя так фривольно! Её голос был громким, на грани крика. От злости грудь часто вздымалась. Она не боялась повысить голос на мужа, и Зейна это раздражало. Он не терпел, когда на него кричали. Тем более женщина. — Ты забываешься, Ясмин, — сказал спокойно, но при этом холодно и категорично. Ему не нравилось, когда его авторитет ставили под сомнение. А вот Ясмин как раз-таки делала это постоянно. Она не хотела мириться со многими устоями и правилами, не хотела, чтобы Зейн мнил себя «главным» в доме. Может, кто-то и был согласен мириться с правилами мужчин, слушаться их во всем, «трепещать» перед Зейном. Но только не она. — Ха. Забываюсь? Ох, простите, господин Зейн. Как же я посмела повысить на вас голос? Ох, — она наигранно надула губы, сделала виноватое выражение лица. С явным сарказмом в голосе продолжила, намеренно повысив голос. — Я исправлюсь, господин. Что же вы теперь, накажете меня? То, что она говорила, не шло ни в какое соответствие с её выражением лица. Во взгляде читалась злобная усмешка. Вызов. Подобные кривляния ещё больше не нравились Зейну. Мнила себя взрослой, а вела себя как ребёнок. Она бросила вызов ему? Хорошо. Сама напросилась. Зейн хотел её проучить. — А почему бы и нет, — холодно произнёс Зейн. Ухмылка пропала с лица Ясмин. Она недоумённо посмотрела на Зейна, не понимая, что он имел в виду. С невозмутимым выражением лица мужчина расстегнул пряжку ремня на брюках, вынул из петель. Глаза Ясмин расширились от удивления. Она почувствовала лёгкий испуг и волнение. Что он задумал, чёрт возьми? Зейн посмотрел на неё все так же холодно, кивнул кровать. Не терпящим возражений тоном приказал: — На кровать. Ясмин сложила руки на груди, нахмурилась. Не сдвинувшись с места, спросила: — Какого чёрта? — Ясмин. Я сказал — на кровать, — твёрдо и решительно. Такой Зейн немного пугал её и заводил одновременно, хоть она и не хотела этого признавать. Решив всё-таки пойти на уступки, послушалась. В нерешительности села на край кровати, ожидая дальнейших действий. Зейн подошёл к ней. Ясмин подняла голову и встретилась с ним взглядом. Грозный, серьёзный, статный. Он навис над ней со сложенным пополам ремнём в руке. Ясмин распознала его намерения. Догадка взбудоражила её, напугала и заинтриговала одновременно. Щёки запылали от одной только мысли о том, что собирался сделать Зейн. Её одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось оттолкнуть его, сказать, что он сошёл с ума, и уйти. А с другой... Хотелось посмотреть, что будет дальше. Подобная вещь возмущала Ясмин, но ноющий и пылающий низ живота выдавал её чувства с потрохами. Неожиданно она ощутила, как бельё стало влажным. Ей было жарко. Зейн так и стоял, возвышаясь над ней, наблюдал за реакцией. Её внутренняя борьба была почти буквально написана у неё на лице. Зейн усмехнулся. Вдруг он обошёл девушку с другой стороны, сел на кровать и похлопал себя по коленям. Неожиданно мягко, но не без насмешки сказал: — Иди сюда. Ясмин так и не решила, как отреагировать. Хотелось развернуться и уйти, но тело будто не слушалось. Она вмиг растеряла всю решительность. Сама не веря в то, что делает, подползла ближе к Зейну. — Ложись спиной вверх, — он недвусмысленно указал на свои бёдра, намекая лечь на них животом. Ясмин послушалась. Легла ягодицами вверх, поперёк его тела, как он и сказал. Опустила голову, прячась лицом от стыда в мягких простынях. Зейн положил руки на её бёдра. Резким движением задрал длинную юбку. Спустил нижнее бельё. Ясмин покраснела. Он нежно погладил огрубевшими пальцами мягкую кожу на ягодицах. Спустился ниже к бёдрам. Одной ладонью немного развёл их в стороны. Провёл пальцами по нежной горячей коже, задел клитор. Она была очень влажной. Ясмин всхлипнула от нетерпения. Без предупреждения раздался хлопок. От неожиданности Ясмин приглушённо всхлипнула. Коричневая кожа ремня встретилась с мягким женским бедром, оставив на нём небольшой красноватый след. Было немного больно, но терпимо. Это взбудоражило Ясмин ещё больше. Адреналин захлестнул её, хотелось продолжения. Холодно и строго Зейн сказал: — Считай до десяти. Ясмин прикрыла глаза, стараясь подавить лёгкую дрожь в теле. То ли от стыда, то ли от перевозбуждения её щеки покраснели, во рту резко пересохло. Громкий хлопок нарушил тишину комнаты. — Ах! Один... — слух Зейна уловил её приглушённый, хриплый голос. — Слишком тихо, Ясмин. Громче. Она знала, что Зейн на самом деле не злился за её проступок. Он редко злился на неё по-настоящему. Её поведение возмущало и удивляло его иногда. Но сейчас он лишь хотел лишний раз напомнить, кто в доме хозяин. Самоутвердиться. Ясмин не стала ему возражать. Была слишком возбуждена. — Два! Второй хлопок не заставил себя долго ждать. Он пришёлся чуть ниже ягодицы. Мягкую кожу обожгло ударом. Зейн не был слишком груб, словно хотел лишь раззадорить её. Она сильнее сжала колени. На лбу выступила испарина. — Ох... три. Третий хлопок был чуть слабее предыдущего. Зейн старался не прикладывать особой силы, чтобы не делать Ясмин больно. Это была лишь игра, и он хотел показать это ей. И Ясмин добровольно согласилась на чужие правила. — Четыре! Крикнула чуть громче. Скрывать возбуждение было всё сложнее. Властный, грубоватый Зейн. Будучи вспыльчивой и непокорной, Ясмин не любила, когда мужчина пытался подчинить её. Но сейчас... она не хотела признавать, но то, что делал сейчас с ней Зейн, приводило её в исступление. Хотелось слушать его голос, делать, что он желал, полностью отдаться в его власть... И когда она стала такой послушной? — Мм...пять! Она дрожала. На ягодицах расползались красные полосы от ремня. Спущенное не до конца бельё нещадно промокло насквозь. Терпеть это становилось всё сложнее. Хотелось отстраниться, но в то же время не хотелось, чтобы это заканчивалось. — Шесть! То ли крик, то ли стон. Ясмин закусила губу. Возбуждение полностью охватило её. Она прогнулась в спине, чуть приподнимая таз, показывая, как сильно хочет его. Ей была нужна его ласка. Зейн усмехнулся. Опустил одну ладонь на ягодицу, чуть сжал. Ясмин зашипела от лёгкой боли. Он нежно погладил её бедро, будто жалея за причинённый дискомфорт. Потом просунул руку под блузку, расстегнул бюстгальтер и сжал одной рукой мягкую грудь. Оттянул соски и мягко погладил. Закончив ласкать, вернул в руку ремень. — Мы не закончили, Ясмин. Ещё четыре. Снова хлопок. На этот раз чуть сильнее, чем раньше. Ясмин вскрикнула. — Ах! Семь! Кожа ремня вновь оставила крупную отметину на бедре. Кожа пылала. Пылала и Ясмин. Она уткнулась лицом в простынь, не поднимая взгляда. Хотелось большего. Хотелось Зейна. Стянуть впопыхах его глупую рубашку, спустить тесные брюки. Опуститься на колени. — Восемь. Уже без прежнего энтузиазма. Вымученно, приглушённо. Она стойко решила выдержать до конца. Но уже хотелось закончить эту игру и перейти к более приятной части. Осталось всего два. И она получит заслуженное. — Девять!.. Десять! Два последних хлопка были особенно сильными. Зейн откинул ремень в сторону. Пряжка зазвенела, приземлившись на холодную плитку. Зейн нежно и аккуратно погладил мягкую покрасневшую кожу. Словно заглаживая вину, утешая, извиняясь. Немного наклонился, поцеловал между лопаток сквозь ткань блузки. Ясмин приготовилась, что сейчас он поднимет её, перевернёт на спину. И, окончательно избавив от одежды, сделает то, чего она так долго ждала. Однако, на её удивление, такого не произошло. Вместо этого Зейн аккуратно натянул обратно бельё. Опустил подол юбки. Ясмин приподнялась на локтях, обернулась, недоумевающе глядя на него. С абсолютно невозмутимым выражением лица Зейн помог ей подняться. Ясмин села на кровати, недоумевая. Посмотрела на топорщащиеся брюки в области паха. Зейн поднялся с кровати и, как бы отвечая на её немой вопрос, сказал: — Наказание есть наказание. Надеюсь, впредь ты будешь поступать менее безрассудно. А сейчас... Сделал нарочито длинную паузу. Отошёл от кровати, наклонился и поднял с пола ремень. Вставляя его обратно в петли брюк, ответил: — ...я иду работать. Много дел накопилось. Отдыхай, Ясмин. С этими словами он скрылся в своём кабинете, громко хлопнув дверью. Ясмин так и сидела, таращась в стену. — Козёл! — крикнула она в тишине опустевшей комнаты. Мягкая подушка полетела прямо в дверь.