Афродизиак

Энид залетает в комнату к своей лучшей подруге, при этом чуть не вышибая дверь её комнаты. М-да... Силы у этого недавно обратившегося оборотня хоть отбавляй. Девушка с усталым поскуливанием доходит до спального места Танаки, еле переставляя ноги и, даже не спросив разрешение, падает на мягкую кровать Йоко. Вампирша, в свою очередь, лишь смотрит на волчонка с непониманием и лёгким удивлением. – Йоко, что мне делать?! Полнолуние выпадает прямо на вечеринку, которую организовали в честь Хэллоуина! – Синклер утыкается носом в подушку вампирши и продолжает жалобно скулить от безысходности. – Наконец-то признаться Аддамс в чувствах и провести с ней ночь, – вампирша от своих слов начинает расплываться в ехидной ухмылке. Её веселье подогревает реакция Энид на её слова. Синклер взглянула на Танаку, её лицо и уши густо покраснели от таких заявлений вампира, волчица даже прокусила себе губу, появившимися в канун полной луны, клыками. Такая картина заставила Йоко прыснуть от смеха. – По тебе заметно, что ты слюни пускаешь на эту Аддамс. Даже сейчас, когда я её упомянула ты, вон, себе места не находишь. Я знаю, как ты её хочешь, – улыбка вампирши стала ещё шире, теперь уже её клыки показались на всеобщее обозрение. – Аргх... Я не могу ей признаться, Йоко... А вдруг это не взаимно, а вдруг она меня убьёт, а вдруг она... мен... – Танака подошла к своей подруге и, еле-еле заставив ту поднять свою тяжёлую тушку со своей кровати, взглянула Синклер в глаза. – Перестань паниковать, а ещё угомонись, – Йоко на секунду глянула на мотающийся туда-сюда с бешенной скоростью пушистый хвост. – Всё будет нормально, я помогу тебе ей признаться, – снова вампирша хищно улыбнулась – эта улыбка явно не знаменовала ничего хорошего, и Синклер это знала, очень хорошо знала. – Что ты собралась делать, Йоко? – Энид прижала волчьи пушистые уши к макушке и испуганно стала вглядываться в чёрные линзы очков своей подруги. – Я? Пфф... В этот раз ничего такого, что тебе бы не понравилось, – Танака приободряюще похлопала Энид по плечам и стала буквально выталкивать оборотня из своей комнаты. – Иди готовься и доверься мне, – услышав от волчонка что-то на подобие согласия, Йоко закрыла дверь и подошла к своей прикроватной тумбе. – Где-то тут было... Мг... А!! Вот! – Вампирша достала из своей тумбочки блистер с таблетками, название гласило "Афродизиак". Тихо посмеиваясь, Йоко раскрошила пару таблеток и пересыпала порошок в небольшой пакетик. Она сведёт этих двух голубков, чего бы ей это ни стоило.

***

Синклер усиленно готовилась к предстоящему событию. Её расстраивало отсутствие Аддамс, хотя это не удивительно. Уэнсдей явно не хочет туда идти и теперь прячется от уговоров Энид, как жаль, что Синклер знает все места, где могла бы скрываться "повелительница мрака". Молодому оборотню нужно было что-то придумать и как-то угомонить свой хвост, который лишь от мысли о Аддамс начинал бешено вилять, что напрягало Синклер. С ушами она ничего поделать не могла, так уж было устроено у оборотней, да и хвост спрятать тоже не получится. "Придётся обойтись без красивого платья и надеть что-то более свободное", – с таким решением Синклер с горем пополам, но смирилась. До вечеринки оставалось каких-то три часа. Благо Энид успела за это время сообразить и найти себе подходящий наряд, который состоял из свободных штанов и такой же футболки. Так как праздник был в честь Хэллоуина для Синклер всё сыграло на руку, её уши и хвост можно вполне списать на недообраз волка-убийцы. Для более жуткого вида волчица нанесла "кровь" на некоторые части ушей и белоснежного хвоста. – Ну... Выгляжу довольно неплохо, – Энид крутилась возле зеркала в ванной, стоя на носочках и осматривая себя со своим "необычным" образом. Девушка решила, что пару капель "крови" на футболке могут придать её костюму лучший и более устрашающий вид. – Так-то лучше, – оборотень довольно улыбался, обнажая острые клыки.

***

Атмосфера на вечеринке стояла просто чудесная. Пугающие украшения в стиле Хэллоуина добавляли большей жути празднику, а весёлые подростки были в костюмах, показывающих принадлежность учеников к разнообразным монстрам. Конечно же на вечеринку умудрились пронести алкогольные напитки. Куда уж без этого. Скорее всего уже большая часть напитков была с горьковатым привкусом, благо пару пуншей удалось "спасти" и то потому, что они стояли где-то далеко от места всеобщего скопления. Многие уже были под лёгким градусом и отрывались по полной. Синклер не любила алкоголь, поэтому к напиткам, в которые успели подлить высокоградусную жидкость, девушка даже не притрагивалась. Йоко стояла поодаль от подруги и пыталась найти глазами виновницу того, что Танака сейчас собирается сделать. Вампирша смогла найти Уэнсдей, хах, та как обычно была слишком заметной. Как и ожидалось, Аддамс всё же пришла на вечеринку. "Снова Энид использовала свои щенячьи глазки. Хах, надо же, на Аддамс это работает", – Йоко ехидно ухмыльнулась, она поняла, что сейчас лучшее время для выполнения задуманного. Вампирша в костюме графа Дракулы взяла стакан с пуншем, в который алкоголь ещё не подлили, что весьма удивительно, и высыпала туда всё содержимое пакетика. "Надеюсь, я не переборщила", – девушка перемешала трубочкой от напитка порошок и, продолжая улыбаться, а скорее теперь скалиться, подошла к Энид и протянула той бокал. – На, волчок, хоть это выпей. Вроде это ещё не успели "отравить" алкоголем, – Синклер могла довериться Танаке, поэтому без задней мысли выпила залпом содержимое стакана, а после обнаружила на лице своей подруги странную ухмылку, но особого значения этому она не предала. Девушка поставила стакан обратно не стол, не обратив внимания на белый осадок на дне. – Спасибо, Йоко, я как раз очень хотела пить, – Синклер довольно улыбалась. Она была рада, что пришла на вечеринку и смогла уговорить Аддамс пойти вместе с ней. К слову, задачей это было весьма трудной, но благодаря технике "щенячьи глазки" блондинка всё же смогла подбить Уэнсдей на поход сюда. Пускай готка и ворчала, но всё же согласилась. Энид повернулась, выглядывая подругу, которая изначально искала Синклер среди этой толпы. Блондинка смогла докричаться до Аддамс. Готка через пару секунд стояла рядом с Танакой и Энид, скрестив руки на груди. – Уэнс, Йоко, может потанцуем? – Настроение у комочка шерсти было явно прекрасное. Блондинка прямо чуть ли не светилась от переполняющей её радости. – К сожалению, я не могу, меня позвала к себе Дивина, так что, волчонок, удачи тебе, – Танака ехидно оскалилась и приблизилась к самому уху волчонка. – Сегодня у тебя будет незабываемая ночь, – такие слова повергли Энид в лёгкий ступор и непонимание. Девушка с блондинистыми волосами провожала взглядом ехидно скалящуюся вампиршу. Волчонок не понимал, что происходит и к чему Йоко сказала ей такое. – Хах, а вампир что-то да задумал, – Аддамс держала в руках стакан, из которого недавно пила Энид. Черноволосая с едва заметной улыбкой разглядывала непонятный осадок, а после перевела взгляд своих обсидиановых глаз на волчицу. – Что ты имеешь ввиду, Уэнс? – Синклер глянула на предмет, который держала у себя в руках Аддамс. Уши волчонка опасливо навострились, а хвост истерически дёрнулся. Волчица с ужасом наблюдала за тем, как Аддамс начинает ухмыляться. – Твоя подружка тебе что-то подсыпала, и мы узнаем что это через пару минут, – готка крепко хватает Энид, которая все ещё не понимает, что происходит, и тащит ту в неизвестном направлении. Всё время, пока девушки шли, как после поняла Синклер, в свою комнату, Энид становилось жарко, внизу живота начинал завязываться узел возбуждения. Волчонка уже давно привлекала готка, очень давно. Она всегда это скрывала, но когда наступало полнолуние, ей приходилось покидать их совместную комнату, чтобы не наброситься на девушку. Энид хотела Аддамс, хотела обладать ею и трахать, пока та не начнёт просить остановиться. Желание преследовало её постоянно, когда в её поле зрения оказывался этот фрик. Она могла сдерживать себя до этого момента. Как только порог их совместной комнаты был переступлен, а дверь закрыта, девушка с силой вжала Аддамс в стену, тяжело дыша. – Кажется, я знаю, что тебе подсыпала твоя подруга. Тебе стоит просто помастурбировать, должно помочь, – Уэнсдей с еле заметной ухмылкой смотрела на Энид, которая тяжело дышала и глядела куда угодно, но только не на готку. Энид прикоснулась к рукам Аддамс и, почувствовав подушечками пальцев мягкую, бархатную кожу брюнетки, как в трансе, начала нежно проводить когтями, которые вышли от возрастающего возбуждения, по рукам той, оставляя кровавые линии. Синклер в этот момент не волновало, что, возможно, на руках у Уэнсдей останутся шрамы. Блондинка тихо проскулила, чувствуя власть над Аддамс в этой ситуации. Она слышала, как дыхание черноволосой участилось, а сердце забилось с бешеной скоростью. – Энид? – голос Уэнсдей стал на несколько тонов тише. Кажется, он даже дрогнул. Волчонок явно загнал скорпиончика в угол. В иной ситуации, будь на месте Энид кто-то другой, Аддамс бы уже вскрыла тому глотку, но то, что происходило сейчас, Уэнсдей заводило. Молодому экстрасенсу нравилось чувствовать острые когти на своих руках, нравилось чувствовать себя в безвыходной ситуации, нравилось быть во власти её любимого волка, который мучал её на протяжении долгого времени их совместного проживания в одной комнате. Чёрт возьми, она долго ждала, когда этот глупый волк наконец-то поймет её намёки, которые Аддамс давала тому слишком часто! Вот только Уэнсдей не ожидала, что окажется снизу. Девушка предполагала, что сможет справиться с этой милой "сахарной" девушкой, но нет. Сглотнув, Синклер наконец подняла голову и туманным взглядом стала рассматривать брюнетку. Глаза оборотня бегали по чертам лица этой безумной девушки. Когтистые руки опустились на талию гота и с силой прижали ту к разгорячённому телу. Сейчас Аддамс выглядела удивительно беззащитно. Её недавно блистающая ухмылка спала с губ, глаза бешено рассматривали оборотня, причёска была слегка взлохмаченной, но это придавало ей особый вид. Медленно опустив взгляд на пухлые губы Аддамс, девушка хотела прильнуть к столь желанным губам своей пассии, но дистанцию ей сократить не удалось. Энид почувствовала, как руки черноволосой схватили её за плечи и попытались отодвинуть. – Энид ты не в себе. На тебя действует препарат и луна. Приди в себя, глупый ты щенок! – Аддамс пыталась говорить уверенно, в привычной своей манере, параллельно пытаясь убрать руки блондинки со своей талии, но сильные руки недавно обратившегося оборотня с лёгкостью предотвратили жалкие попытки выбраться, сильнее прижав тело Аддамс к себе. – Заткнись, Уэнс, – голос Энид был довольно грубый и низкий. Волчица снова положила руки на законное место, а именно на тонкую талию брюнетки, и прильнула к губам черноволосой. Синклер каждую ночь мечтала почувствовать вкус губ своей соседки, она грезила этой мечтой каждую чёртову ночь, и, наконец, это свершилось! Затаив дыхание, Уэнсдей стояла неподвижно, лишь хлопая черными ресницами. Почувствовав вкус клубники на своих губах, девушка, прикрыв веки, стала медленно и боязливо отвечать блондинке. Аддамс обвила шею той руками, прижимая волчонка ближе к себе. Хвост Синклер бешено завилял, как бы не хотелось блондинке контролировать его, она не могла. Опьяняющий вкус губ брюнетки заставлял терзать их всё больше и больше. Первой поцелуй разорвала Уэнсдей, не могла она долго обходиться без воздуха. Жадно глотая нужный кислород, брюнетка затуманенным взглядом смотрела на виновницу её резкого чувства возбуждения. – Энид, какого чёрта? Ухмыльнувшись, оголяя острые клыки, блондинка облизнула влажные губы. – Я устала скрывать всё, Уэнс. Как ты ещё не догадалась? Одним лёгким движением Энид провела своими острыми когтями по одежде черноволосой, после чего рубашка и чёрный, как ожидаемо от Аддамс, лифчик, полетели на пол, открывая весьма красивый вид на бледное тело Аддамс. Наклонив голову, блондинка не спеша коснулась губами шеи Уэнсдей. Синклер покрывала кожу гота короткими и горячими поцелуями. Пройдясь кончиком языка между плечом и шеей, блондинка, приоткрыв рот, резко впилась своими острыми клыками в мертвенно бедную кожу Аддамс, оставляя сильный укус, который обозначал, что Уэнсдей теперь будет принадлежать лишь Энид. Почувствовав резкую боль, готка, нахмурившись, впилась своими короткими ноготками в плечи Энид. – Щенок, мать твою, что ты творишь? Проигнорировав вопрос фрика, блондинка взяла на руки Аддамс и, подойдя к черной кровати, кинула на тёмное пространство Уэнсдей. Черноволосая не успевает опомниться, как волчица уже сидит между её бёдер и избавляется от верхней одежды. Когда обнажилось подтянутое тело волка, Аддамс не смогла оторвать взгляд чёрных глаз от Энид. Казалось, её радужка стала ещё чернее и бездоннее, чем раньше. – La mia lupa sei bellissima ... – Уэнсдей, нервно прикусив губу, неуверенно потянула руку к торсу блондинки, подушечками пальцев почувствовав жар той, Уэнсдей, усмехнувшись, стала дразнящими движениями проводить рукой по торсу. – Мой волк сильно возбужден. – Настолько, что мне хочется прямо сейчас сорвать с тебя бельё и трахать на протяжении всей ночи, – буквально рычит Синклер на ухо Уэнсдей, облизывает мочку уха. Это заявление заставляет Аддамс удивлённо открыть глаза и пытаться скрыть возникший румянец на бледных щеках. Энид прикасается губами к шее Уэнсдей и, целуя и кусая, спускается ниже и ниже. Руки перемещаются на груди и гладят их, царапая соски, вызывая несдержанные стоны и короткие вздохи. Поцелуи грубые, укусы сильные, которые точно не пройдут через день или два. Синклер глубоко дышит, переводит затуманенный взгляд на чёрную юбку и срывает её, но, не рассчитав силы, случайно рвёт ткань напополам, оставляя Аддамс лежать перед ней лишь в трусах. – Волчонок… – пытается заговорить Аддамс, тяжело дыша, но Энид засовывает ткань в её рот, тем самым затыкая. Уэнсдей хмурится, но не вытаскивает порванную юбку изо рта. Хотела бы она, чтобы Синклер была такой постоянно. Энид незаметно осматривает территорию и, заметив галстук, принадлежащий соседке по комнате, который лежал весьма близко, чтобы дотянуться рукой, тут же берёт его и, схватив руки Аддамс, завязывает их крепким узлом. – Теперь ты в моей власти. Ты моя, понятно? – ухмыляется Синклер, обнажая белоснежные острые клыки, и возвращается к одному интересному занятию. Энид покрывает поцелуями правое бедро Уэнсдей, оставляя влажные следы, и приближается к лону, но тут же перескакивает на другое, левое бедро, тем самым дразня Аддамс. Она закатывает глаза и нетерпеливо трётся о постель, пытаясь получить хоть какое-то трение. Синклер же, поддерживая зрительный контакт с чёрными глазами, целует, нет, облизывает внутреннюю сторону левого бедра. От такого зрелища Аддамс сама хочет выть, но лишь неразборчиво мычит. И, наконец, Энид приближается к самому сокровищу. Она прикасается к клитору большим пальцем и начинает круговыми движениями массировать его, но через ткань нижнего белья это делать явно неудобно, волчица избавляется от ненужной ткани. Уже через мгновение Синклер наклоняется, отодвигая распущенные волосы назад, и обхватывает клитор, посасывая его. Это окончательно сводит с ума Аддамс. Она закатывает глаза и откидывается на спинку кровати, выгибаясь от получаемых удовольствий. Но и это не самое лучшее, что могло произойти с ней. Энид прикасается пальцами к природной смазке, размазывает её и медленно проникает внутрь сразу двумя – средним и безымянным. Это комбо почти приближает к краю Уэнсдей, но Синклер, лишь начавшая свою игру, вытаскивает с пошловатым хлюпом пальцы. – Уэнсдей, а ты знаешь какая на вкус? – Услышав своё имя, Аддамс открывает глаза и переводит помутнённый взгляд на Энид. Она ухмыляется и облизывает пальцы в смазке, а после посасывает их. Уэнсдей гортанно рычит и пытается что-то сказать, но это у неё не выходит. Синклер, удовлетворённая реакцией Аддамс, вновь проникает внутрь, а пальцами другой руки царапает живот Уэнсдей, оставляя ярко-красные следы. Кажется, что из этих ран скоро пойдёт кровь, но Энид не останавливается, продолжая царапать бледную бархатную кожу соседки по комнате. Добавив третий палец и ускорив темп, Синклер отрывается от клитора и продолжает обцеловывать бёдра под громкие мычания Аддамс. И Уэнсдей понимает, что скоро конец. Она выгибается, мычит, опрокидывая голову назад. Ногами она обвивает спину Синклер, прижимая ближе к себе. Последние рывки окончательно доводят Аддамс до оргазма. Она, сжимая зубы, закрывает глаза, пытаясь запомнить этот момент надолго. Энид вытаскивает тёплые пальцы, облизывает их длинным шершавым языком, смотря на кончающую Уэнсдей. Эта ночь им обеим запомниться надолго.