О свидании Мучного и Рисового парней

–Но я не хочу-у-у,–Хенджин ныл и кривился, упираясь ногами, пока Сынмин тащил его за руку по коридору отеля. –Зато я хочу, ну пошли,–Сынмин остановился, развернулся и теперь смотрел на друга из-под челки,–я очень красивое место в интернете нашел, тебе понравится. –Почему я?–Хенджин опять прохныкал что-то нечленораздельное, встряхнув их руками,–мне лень, почему Чонина не позвать там или Чанбина? –Потому что я хочу сходить туда с тобой,–Сынмин поджимал губы и в упор смотрел на Хвана, настроенный идти до конца,–я тебе твоих снэков вредных куплю, ну давай. Они молчали ещё несколько секунд, пока Сынмин тряс его за руку, и в итоге Хван согласился. "Умеешь уговаривать" – сказал Хенджин, но Ким, наверное, никогда не узнает, что он уже сдался, когда заглянул в темные глаза-омуты, смотревшие на него с такой искренностью, словно у Сынмина душа на распашку и действительно главное желание сейчас, без которого весь его день, если не неделя, сразу станут ужасными, – погулять с Мучным мальчиком. Сынмин ускакал в комнату, попросив подождать, и вернулся с камерой, толстовской и маской. Куда они идут он так и не сказал, а Хенджин делал вид, что ему не все равно. Не то чтобы красивые места и достопримечательности его не интересовали, нет, совсем наоборот, просто с Сынмином, в которого он сильно, нежно, глупо и безответно влюблен вот уже года так три, особую эстетику обретает любое место. –Да щеночек сегодня бесяку поймал,–Хенджин снимал на телефон как Сынмин прыгал в нескольких шагах впереди, размахивая руками так, что толстовка подлетала вместе с футболкой, и громко смеялся. Так вышло, что камера Кима в итоге оказалась висящей на шее Хенджина, потому что энергии у Сынмина было на удивление много, а за аппаратуру страшно, да и не удобно с ней на перевес носиться по улице. А Сынмин именно то и делал, что носился. Иногда подлетал к Хенджину и успокаивался на несколько минут, послушно стоял рядом на светофорах, издавая при этом странные звуки, подходил, когда Хван его звал, и много шутил. Хенджин не знал причин такой энергичности (как и не знал, что будь на его месте Чонин или Чанбин, взгляд Сынмина не искрился бы такой радостью), но и сам заряжался от этого аккумулятора на ножках. Местом их назначения оказались Сады у Залива. Хенджин очень старался не думать всерьез о том, что слышал, словно бы это место называют идеальным для свиданий. Получалось не очень, но справляться со своими приступами романтичности и прятать чувства он давно научился. Просто показывай их и делай вид, что шутишь. Как там говорилось, прятать дерево в лесу, да? Хенджин считал себя преуспевающим в этом. Поэтому когда ему захотелось обнять Сынмина, он так и сделал. –Мы что, на свидании? Вон сколько парочек,–Хенджин кивнул на людей вдали. –Да, Хенни, свидание Рисового и Мучного парней. Маска на лице, к сожалению, мешала увидеть милейшую улыбку, но Хенджину и этого хватало. Он сам улыбался как будто за двоих, щурился до глаз-щелочек, и хихикал, когда Сынмин пытался выпутаться из его объятий. В итоге он почти повис на руке младшего на добрые пять минут, а тот, кажется, смирился с тем, что теперь вынужден был подпрыгивать и пританцовывать только на месте. Зато когда получил свободу, опять разошелся. Хенджин только и успевал петлять за ним по дорожкам и хватать короткие моменты тактильности. И не сказать, что ему не нравилось все происходящее. Когда обоим надоело носиться по площади, они наконец спокойно шли между причудливых растений и сооружений, постоянно дергая друг друга за рукава и указывая на что-то. Они то без умолку болтали, Ким опять много шутил, а Хван много смеялся, то молчали, оба чувствуя себя абсолютно комфортно. –Смотри какое место прикольное, давай сфоткаемся,–Хенджин обратил на себя внимание, положив руку на плечо младшего. Тот поднял голову, оглядывая высокую колонну и охотно кивнул. –Прикольное,–Сынмин осмотрелся по сторонам и, заприметив двух девушек примерно их возраста неподалеку, подошёл к ним,–excuse me, could you take a pic of us? Он показывал за плечо, говоря с приветливыми девушками, которые сразу согласились, пока Хенджин умирал где-то позади от любви к английскому Сынмина, к походке Сынмина, к улыбке Сынмина, к привычке Сынмина поджимать губы, к чему-вообще-угодно Сынмина. Умирал, конечно, фигурально, но порой ему казалось, что это чувство, теплое и объемное, однажды затопит его целиком. Забьет легкие или заполнит сосуды. Хенджин давно свыкся с его сладким вкусом и приторно-кислым послевкусием, которое приходило всегда, стоило понять, что иного выхода, кроме как копить в себе, у Хенджина нет. Такое же он ощутил на языке сейчас, но быстро проглотил, улыбаясь и благодаря девушек. Ничего не случилось, все как обычно: они как обычно стояли вплотную, как обычно сменили несколько поз, как обычно обязательно должны были касаться друг друга, и как обычно Хенджин в итоге не мог отлипнуть от Сынмина еще несколько минут. Но фотографии вышли очаровательными. –Ты чего помрачнел?–Сынмин наклонился вперед, чтобы на ходу заглянуть в глаза Хенджину, который, как ему показалось, потерял весь запал и настроение некоторое время назад. –Что?–Хван хлопал круглыми глазами,–да все нормально, вроде. –Точно? –Точно. Действительно, нормально же. Ничего не случилось, все как обычно. Все хорошо. Но как-то стало особенно кисло смотреть на Сынмина, который пять минут назад с восторгом наблюдал звездное небо и пытался хорошо его сфотографировать. Почему-то на телефон, хотя у Хвана была его же камера. Сынмин ведь сам как звезда. Его звезда и его певец. Сынмин сам похож на того, кого нужно с восторгом фотографировать. И Хенджин, конечно, сделал это. Сфотографировал своего певца и позвал, чтобы сделать еще несколько кадров. Ким даже снял маску, чтобы позировать, и Хенджин был безумно рад, что он не прятал улыбку. "Ты такой красивый"–сказал тогда Хенджин, запоздало осознавав, но Сынмин, скрывший за смехом смущение, кажется, ничего не понял и сердце, успевшее пропустить удар, успокоилось. Было принято решение закругляться и теперь, идя к выходу, Хенджин часто останавливался, чтобы поймать какой-нибудь красивый кадр. Сынмин совсем не выглядел уставшим. –Да отойди ты, дай нормальную фотку сделать! Уже пять минут носишься!–Хенджин опустил камеру, махая Сынмину рукой, мол, иди сюда,–давай, щеночек, ко мне! Сынмин на пару секунд замер, смотря Хенджину в глаза и сделал вид, что обдумывает его слова, но в итоге улыбнулся и принялся странно танцевать, двигаясь из стороны в сторону. Подходить он не собирался, но эта картина так веселила, что Хенджин быстро сдался. Его вообще легко рассмешить, а если речь о Ким Сынмине... Ему и делать особо ничего не надо. –Да ладно тебе,–Хенджин звонко смеялся, пока Сынмин, активно виляя задницей, приближался к нему в своем танце, и на языке опять было так сладко,–я тебя так сильно люблю. –Что? Хенджин замолк. Сынмин подумал, что испугался. Ким замер, как замер и его хен. Только если Хенджин прятал глаза и судорожно соображал, то Сынмин неотрывно смотрел на него, пытаясь не дать надежде на взаимность опять расцвести в груди. Нельзя, не сработает. Столько лет не замечал знаков внимания и столько лет видел только друга, а теперь вдруг все поменялось? Не слишком ли поспешные выводы из-за одного "я тебя люблю", которое они говорят друг другу по поводу и без? Но Хенджин звучал так... Не как обычно. Не как будто он шутил, не как будто он выпрашивал что-то, не как будто он обращался к другу, как будто он вкладывал в эти слова куда больше чувств, чем Сынмин способен понять. Страшно. –Говорю, люблю тебя,–Хенджин улыбнулся, почти как обычно широко, но Сынмин не слепой,–ты чего так реагируешь-то? –Хенджин,–Сынмин сделал к нему широкий шаг, и Хван почему-то сделал шаг назад. Ким глубоко вдохнул, чтобы решиться рискнуть,–ты меня любишь? В смысле... любишь? Хван слышал как быстрые удары сердца отдавались в ушах и, ему казалось, слышал, как что-то внутри него ломается. Рушится под напором того теплого и объемного, что копилось столько лет и теперь действительно клокотало где-то в легких, отдавало в горле, душило посильнее страха и волнения, от которых дрожали пальцы. –Сынмин, это не– –Нет, Хенджин,–Ким в два шага оказался перед ним, хватая его за запястья, почти не сжимая пальцы. У него они, кстати, были холодными, а ладони влажными,–ответь мне. Сынмин пытался заглянуть Хенджину в глаза, а у самого от напряжения все хуже получалось контролировать эмоции. Хотелось, чтобы это оказалось правдой. Хотелось услышать. Хотелось разрыдаться, если он неправильно все понял. Выплакать все где-нибудь в укромном уголке и в нем же остаться, и никогда больше не показываться Хенджину на глаза. Но он на него все-таки посмотрели. Хван все же поднял взгляд и Сынмин остолбенел от количества эмоций в нем. На Сынмина так ещё никто и никогда не смотрел. –Люблю,–Хенджин высвободил запястья и с силой потёр слезящиеся глаза,–пиздец как люблю, Сынмин, уже несколько лет. Так сильно люблю, что превращаюсь в одну большую розовую лужу счастья когда ты просто в поле зрения появляешься. Так люблю, что твой голос для меня лучшее лекарство и им же я себя добиваю, когда мне плохо. Люблю очень сильно, так, что хочу выбить по паре зубов всем умникам, которые говорили что-то о твоей улыбке, она прекрасная, Сынмин, невероятная, как и весь ты, пожалуйста, улыбайся как можно чаще. Я так сильно тебя люблю, что очень боюсь потерять, понимаешь– Он снова осмелился поднять глаза на Сынмина и тут же замолчал, потеряв всю свою чудом собранную храбрость. Потому что младший смотрел на него широко открытыми блестящими глазами и плакал, поджимая губы. Он судорожно вздохнул, губы задрожали и слезы потекли с новой силой. –О боже, Сынмин, Минни, ты чего, прости пожалуйста, я не должен был,–паникующий Хенджин тут же принялся стирать соленые дорожки пальцами, но то, с какой нежностью он касался кожи Сынмина только провоцировало новые слезы. Хенджин понял это не так и тут же отстранился,–прости, наверное, тебе неприятно. Правда, я ни на что не рассчитываю, не расстраивайся так, я все понимаю, только не плачь, я, я был не прав, просто забудь это, хорошо? Пожалуйста, мы можем быть друзьями, я правда, я, блять, зачем я вообще... –Замолчи-и-и,–Сынмин рыдал, дрожа всем телом и Хенджин, которого словно окатило ушатом холодной воды от этого ответа, не знал что делать,–кто просил тебя извиняться? Какие друзья-я-а-а? Он с трудом мог выговаривать слова, но когда безрезультатно попытался стереть влагу с лица и посмотрел на человека, которого любит уже очень давно, понял, что безумно его напугал. Сынмин с новым приступом рыданий врезался в Хенджина и крепко обвил его руками. Они стояли так недолго: один постепенно успокаивался, а второй боялся пошевелиться. –Я т-тебя очень л-люблю, м-мне не неприят-тно, я т-так рад,–истерика только что отступила и Сынмин ужасно заикался, но упорно продолжал, не отрывая лица от груди Хенджина, пока он сам не отодвинул его от себя. –Ты серьезно?–Хенджин изучал его лицо неверящим взглядом и делал это так внимательно, что Сынмину захотелось спрятаться. Он попытался прикрыть свое опухшее лицо широкими рукавами и кивнул несколько раз,–Минни, посмотри на меня. Сынмин затряс головой и Хенджину пришлось самому взять его за запястья и опустить руки, чтобы заглянуть в глаза. И от вида такого счастливого и взволнованного Хенджина у младшего опять перехватило дыхание. –Я бы очень хотел поцеловать тебя,–Хенджин все еще держал запястья Кима и он почувствовал, как пальцы вокруг его рук смыкаются чуть сильнее. –Н-нельзя. –Я знаю,–Хенджин осмотрелся по сторонам – никого – и наклонился чуть ближе.– поэтому только спрошу, давай встречаться? Сынмин медлил с ответом. И это начинало настораживать, но Хенджин старался не выдавать своей нервозности. Ким имел право на сомнения. –У нас могут быть проблемы,–брюнет все еще дышал немного судорожно, но, кажется, плакать больше не собирался, и выглядел он таким же взволнованным происходящим, хотя на самом деле все еще боялся, что это какой-нибудь супер реалистичный сон или что-то в этом духе,–очень много проблем. –Они будут, это точно,–Хенджин отпустил руки Сынмина, но тут же сполз по запястью ниже, чтобы ненавязчиво сжать ладонь,–но мы же можем попробовать, да? Сынмин молчал секунд пять, прежде чем шумно втянуть носом воздух и переплести с Хенджином пальцы, отвечая на его жест. –Можем. Хенни, я согласен, только, пожалуйста, не разбивай мне сердце. –Я бы не посмел. Широкая улыбка Хенджина оказалась как никогда заразительна в этот момент.