Мелочные связующие

Все началось перед матчем Аргентина-Япония. — Я не могу дождаться нашей завтрашней встречи, Ойкава-сан! — Я тоже, Шое! Из общей комнаты Хинаты и Сакусы послышался незнакомый голос. Рыжеволосый волейболист лежал на кровати, завернувшись в одеяло, его глаза были прикованы к телефону, а рот растянут в широкой улыбке. Сакуса вышел, очевидно, у него закончился дезинфицирующее средство, и Хината на какое-то время остался один в комнате. Ацуму как раз проходил мимо, когда услышал, как ас весело говорит с тем же незнакомым голосом. Обычно Ацуму было безразлично, звонит ли Хината другу по видеосвязи — одному богу известно, сколько у Хинаты друзей по всему миру, — но слова о «завтрашней встрече» заинтересовали его. Завтра у них был официальный матч на Олимпийских играх против других международных команд. Это было большое событие, к которому все они усердно готовились. — Ха-ха, ты не зайдешь поздороваться с Кагеямой? — спросил Хината у другого человека. Он услышал, как человек на другом конце провода усмехнулся. — Я заеду за тобой, но Тобио-тян должен будет первым поздороваться со мной! Хината хихикнул. — Тогда я познакомлю тебя с другими моими товарищами по команде. Я думаю, что ты поладишь с Ацуму-саном. — Я много слышал о другом связующем. Я просто надеюсь, что он придет подготовленным к тому моменту, когда я покажу ему свои собственные подачи. Кем этот человек себя возомнил? Ацуму мысленно фыркнул. Затем он задумался, сузил круг поисков, соединил точки и понял, что Хината разговаривает с Ойкавой Тоору, связующим аргентинской команды, с которой они должны были встретиться завтра. Хината упоминал его достаточно часто, когда они с Иваизуми планировали стратегию против них, демонстрируя, что они сблизились во время его пребывания в Бразилии. Хината нежно улыбнулся. — Что это с вами, связующими, и вашими подачами, а? — Я не знаю, Шое. Мы просто очень красивые! — Да, да. Ойкава-сан очень красивый. — О, Шое! Я знал, что всегда могу на тебя рассчитывать! Ацуму не понял этого, пока не стало слишком поздно. Его бутылка с водой теперь была раздавлена в его руках, вода просачивалась сквозь пальцы и лилась на полу. Он быстро побежал обратно в свою комнату, прежде чем Хината понял, что он подслушивает. Он уберет беспорядок позже. Ревность действительно была отвратительной вещью. На следующий день, когда все собрались на главном корте, все были одеты в свою форму, и неудивительно, что у Хинаты закружилась голова, когда он вышел на корт. Поглазев на огромный стадион и множество прожекторов и камер, готовых запечатлеть их действия со всех сторон, Хината перешел на другую сторону корта, к команде в синем. — Ойкава-сан! — закричал Хината, раскинув руки для объятий. — Шое! — крикнул в ответ связующий в синем, прищурив глаза. Они крепко обнялись, как два друга, которые давно не виделись, и он предпологал, что так оно и было. И конечно, это объятие просто обязано было быть заснято всеми камерами, и он был почти уверен, что его покажут по международному телевидению. Ойкава посмотрел на Ацуму и Кагеяму через плечо Хинаты, которые наблюдали за разворачивающейся сценой. Затем он одарил их самой самодовольной ухмылкой, на которую только был способен, крепче сжимая Хинату в объятиях. Ацуму был благодарен, что у него не было с собой еще одной бутылки с водой. Он действительно не хотел снова убирать пролитую им же воду, тогда как Кагеяма задавался вопросом, почему Ойкава так быстро начал нарываться на драку. — Да это же Шоё! — один из товарищей Ойкавы подошел к ним, уперев руки в бока и говоря по-английски. — Рады наконец-то с тобой встретиться! — добавил другой. — О, так ты Ниндзя Шое, о котором Тоору не мог перестать говорить? — Эй! — взвизгнул Ойкава. А остальная часть японской команды обреченно вздохнула. Конечно, они должны были этого ожидать. Если Хината Шое дружил с одним членом команды противника, скорее всего, он уже дружил со всей командой. — Я тоже рад наконец-то познакомиться со всеми вами! — Хината вежливо поприветствовала их по-английски, сияя. — Серьезно, он не мог заткнуться, когда говорил о тебе. — Шое то, Шое это, — объяснил другой товарищ по команде, махая рукой и одновременно закатывая глаза. — Все стало так плохо, что нам пришлось ограничить количество раз, когда ему было разрешено упоминать твое имя. — До трех раз в день. — Затем это быстро превратилось в один раз в день. — Прекратите! — Ойкава заскулил, щеки его порозовели. — Я был не настолько плох. — Верно... — Ты был еще хуже. Все беззаботно рассмеялись, особенно Хината. После того, как остальные товарищи Ойкавы по команде представились, Хинате не терпелось представить Ойкаву остальным своим товарищам по команде, потому что, конечно же, рыжий просто хотел, чтобы его друзья ладили, не подозревая о назревающей ревности среди его товарищей по команде. — Ацуму-сан, это Ойкава-сан!— Хината схватил светловолосого связующего за локоть, ведя его навстречу шатену. — Тот, о ком я часто тебе рассказываю! ЭТО ОН! — мысленно воскликнули связующие, но их лица оставались спокойными и вежливыми. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой! — поздоровался Ойкава, сжимая руку Ацуму. — Взаимно! — Ацуму ответил, его хватка была такой же крепкой, а улыбка такой же натянутой. — Шое-кун много говорит о тебе! Вопреки мнению большинства, Хината почувствовал, что в воздухе повисло какое-то... неприятное напряжение. И Япония, и Аргентина были очень удивлены поведением двух связующих, поэтому они не собирались останавливать их, пока они не отпустили руки друг друга. — Эй, тупица, — Кагеяма ткнул его локтем в бок. — Что заставило тебя познакомить Ойкаву-сан с Ацуму-сан? — Да, Шое, — согласился Яку, вставая рядом с ним. — Они оба выглядят так, как будто пытаются сломать друг другу руки. Хината склонил голову набок с невинной улыбкой на лице и почесал затылок. — Я просто надеялся, что Ойкава-сан и Ацуму-сан поладят... Услышав это, два связующие убрали руки назад и прочистили горло. Тихий разговор прошел между ними, когда их взгляды перемещались с друг на друга и Хинату, который продолжал наблюдать за ними. В этот момент было установлено короткое перемирие. Они будут сражаться на корте с сеткой между собой и покажут Хинате, кто лучший связующий. — А разве Куроо-сан и Даичи-сан не делали то же самое? — спросил Хината. — Они делали это перед нашим первым тренировочным матчем друг против друга и даже после него! Помните, как страшно они выглядели вдвоем? Но посмотрите на них сейчас! Они такие хорошие друзья! — Это было другое, Хината, — невозмутимо сказал Яку. — Это был один хитрый ублюдок, узнавший другого хитрого ублюдка.

***

— Я вижу Шое-куна каждый день! — Мы с Шое так часто созваниваемся по видеосвязи, что мои товарищи по команде шутят по этому поводу! — Шое-кун испек мне торт на мой день рождения! — Шое испек мне молочный хлеб, когда я игнорировал весь остальной хлеб, который мне дарили мои фанатки! — Шое-кун готовит мне мои любимые блюда каждый раз, когда я прошу, потому что я не умею готовить! — Мы поняли. Вы оба идиоты, — заявил Сакуса, хмуро глядя на двух связущих, которые продолжали спорить о том, для кого Хината сделал больше. Эти двое медленно успокаивались, не без того, чтобы получить предупреждающие взгляды от своих тренеров. Лицо Хинаты покраснело от того, как много эти двое продолжали говорить о нем, а также от того, что он был очень смущен тем, почему они чувствовали необходимость так много спорить об этом. Он любил их обоих, восхищался их мастерством и всегда был готов сделать что-нибудь для них, если они вежливо попросят, так почему они так себя ведут? — Они действительно олимпийские спортсмены или они просто мелочны? — поинтересовался Комори, ни к кому конкретно не обращалась. — Они ведут себя мелочно, — ответил Иваизуми, снова испытывая желание ударить своего лучшего друга детства за его поведение по затылку. Но он был в команде противника, и Иваизуми не был его тренером, поэтому он направит свой гнев на Ацуму, как только тот перестанет спорить с Ойкавой. — Невероятно мелочно... Матч окончился победой Аргентины. И хотя поражение было таким же горьким на вкус, как и всегда, для Иваизуми, друга Ойкавы с детства, это что-то значило — видеть, как они оба зашли так далеко. Он был одновременно счастлив и гордился им. Возможно, они никогда не попадали на Национальные соревнования в школьные годы, но посмотрите, где они находятся сейчас. После матча последовало обычное рукопожатие и высказывание уважение к мастерству и спортивному мастерству друг друга. Ацуму даже зашел так далеко, что сказал: «Ты был не так плох, как я думал». Что в разговоре с Ацуму было очень высоким комплиментом. Иваизуми вместе с остальными думал, что на этом все закончится. Но потом вмешался Хината. — Ойкава-сан, ты был великолепен, — похвалил Хината, пот все еще липнул к его коже, но все же сумел широко улыбнуться. — В следующий раз, когда мы встретимся в официальном матче, мы не проиграем! Шатен ожидал этих слов. — Да. По-другому и быть не может, Шое. А потом они снова обнялись, и все камеры смогли записать. Некоторые благоговели перед двумя волейболистами, которые, очевидно, ценили их дружбу. Некоторые просто хотели получить хорошие снимки последствий такого напряженного матча, который заставил обе команды стараться как никогда раньше. В любом случае, это была красивая сцена. Два друга из разных команд, что были так близки до и после матча. — Кстати, моя команда хочет пригласить тебя на наш послематчевый праздник, Шое! — Ойкава плавно продолжил, одарив его зубастой улыбкой. — И позволь мне сказать тебе, Мигель был действительно впечатлен тобой! — П-правда?! Ваш средний блокирущий?! — выдохнул Хината, его глаза округлились от удивления и изумления при мысли о возможности ужина с национальной сборной Аргентины. О нет… Прежде чем Иваизуми успел что-либо предпринять, Ацуму уже протопал к ним. Вот так они и оказались в таком затруднительном положении. Им просто повезло, что все они сейчас находились в раздевалке, и два связующий не устроили свою словесную битву на глазах у всего мира.

***

Куроо знал, что это была ужасная идея. Вот почему он все равно это сделал. — И ты хочешь сказать, что ты понравишься пришельцам больше, чем я? — крикнул Ойкава, вытаращив глаза, стиснув зубы и сжав руки на столе в крепкие кулаки. – Очевидно, — ответил Ацуму, взмахнув рукой и отбросив несуществующие длинные волосы. На самом деле это было простое совпадение. Он не знал, что Хината согласился погулять с Ойкавой по городу, чтобы показать ему, по чему он скучал с тех пор, как покинул Японию, а Ацуму увязался за ним. Он не был уверен, сделал ли он это назло или просто потому, что он не верил, что Ойкава не сделает шаг к Хинате, если его не будет рядом. Он делал ставку на первое. Кроме того, Куроо просто хотел занять места в первом ряду, чтобы увидеть цирк, который он мельком увидел по телевизору во время Олимпийских игр. И теперь они были здесь, в незнакомом баре, сидели с двумя профессиональными волейболистами, в то время как Хината пошел в туалет. Куроо просто случайно оказался в баре и столкнулся с ними тремя. Хината, будучи Хинатой, пригласил его посидеть с ними, и связующие, конечно, не хотели его расстраивать, поэтому согласились. К счастью для всех них, Куроо был достаточно хорошо знаком с этими двумя, чтобы не возникло неловкости. Однако он понятия не имел, как тема их разговора перешла на инопланетян. — Чушь собачья! — воскликнул Ойкава, хлопнув руками по столу. — Что ты вообще знаешь об инопланетянах? Что бы ты им вообще сказал? — Я бы попросил их не ставить на мне эксперименты, — ответил Ацуму, ухмыляясь, как будто он только что дал самый умный ответ на вопрос, который только что задал учитель. — И все?! — Ойкава был в ярости. — Ты бы не спросили их об их технологии? Или почему они так долго прятались от нас?! Или почему они не хотят делиться с нами своими крутыми инопланетными технологиями ?! Как насчет... — Вау, я вижу, ты заставил Ойкаву-сана начать говорить об инопланетянах, — Хината вернулся, засунув руки в карманы, сидя между Ойкавой и Ацуму. — Если бы Ойкава-сан не любил волейбол, то я подумал, что он стал бы астронавтом. — Шое, ты только послушай это! Этот придурок сказал, что если инопланетяне похитят нас, то они... И Ойкава продолжил повторять свою историю о том, как они вообще вступили в спор. Стало ясно, что вклад Хинаты не был необходим, так как они двое просто продолжали ходить по кругу, споря о том, кого инопланетяне будут и не будут исследовать, а также о том, кто мог бы лучше договориться с инопланетянами, если бы они планировали извлечь их органы для исследования. — Куроо-сан, — Хината постучал по его костяшкам пальцев, как раз когда он сделал большой глоток пива. — Сколько выпили эти двое? — Я почти уверен, что Ацуму-сан уже выпил два бокала пива и допивает третий. И я думаю, что это второй бокал Ойкавы? — он указал на полупустой стакан пива брюнета. Хината потер лицо, его улыбка исчезла. — О, нет… Ойкава-сан — легковес. Излишне говорить, что в ту ночь Куроо многое узнал о двух связующих. Некоторые вещи ему не нужно было знать, некоторые он был просто рад быть свидетелем, потому что где еще у него был бы шанс увидеть, как два профессиональных волейболиста спорят о том, кто лучше танцует макарену, и заставить Хинату быть невольным судьей? Ойкава, по-видимому, был громким, болтливым пьяницей, и Ацуму — ещё более пьяный — не собирался позволять Ойкаве затмить его, поэтому он согласился на любой нелепый импровизированный конкурс, который они придумали. — О, не смеши меня! — Ойкава говорил невнятно, его щеки покраснели, а поза сутулилась, поддерживаемая рукой, обернутой вокруг его талии, любезно предоставленной Хинатой. — Ты называешь это танцами? Шое танцует лучше тебя, Ацуму-тян! — Шое-кун, — у Ацуму отвисла челюсть, и он повернулся к рыжему. — Ты никогда не говорил мне, что умеешь танцевать! — Ну, я- — О, да! — перебил его Ойкава, заключая Хинату в крепкие объятия, прижимая их щеки друг к другу. — Когда мы вместе были в Бразилии, Шое водил меня по всем лучшим барам Рио, и он покорил всех на танцполе! — Ойкава-сан, ты преувеличиваешь... — Нет, это не так! — выпалил он в ответ. — Ты хоть представляешь, сколько подонков пялилось на тебя, когда ты танцевал? Мне приходилось держать ухо востро, потому что кто знает, в чьей постели ты оказался бы, если бы я не был там, чтобы прогнать их? Куроо бросил взгляд на Ацуму, ожидая, что блондинка набросится на Ойкаву за такое интимное проявление, но блондин выглядел скорее... заинтригованным. — Как и ожидалось от Шое-куна! — Ацуму оттолкнул лицо Ойкавы, положив локоть на плечо Хинаты. — Ты — благословение, посланное свыше! Ты не только совершенна во всех других отношениях, но и соблазняешь всех в комнате одним движением бедер! — Ацуму-сан! — взвизгнул Хината. Похоже, Ацуму был бесстыдным флиртующим пьяницей. — На этот раз, Ацуму-тян, я должен согласиться с тобой. — Ойкава-сан?! — Шое такой красивый, его улыбка способна растопить айсберги в Антарктике! Он словно окутан сиянием, которое заставляет хотеть смотреть на него и не сводить с него глаз. — И то, как его глаза сияют как на площадке, так и за его пределами, готовый к вызову, но готовый повеселиться, — это как два в одном. К этому моменту Куроо достал свой телефон и начал записывать все и все, что они говорили, потому что как он мог этого не сделать? — Мы должны сделать из Шое-куна религию. — Да! У нас уже есть много подписчиков! Я знаю как раз тех людей, которые сделают статуи, чтобы запечатлеть красоту Шое! — И я точно знаю, где мы можем воздвигнуть святилище! — Нет! Э-это заходит слишком далеко! — Хината заикался, подбирая слова. — Не смейте создавать культ в мою честь! После еще нескольких потасовок и споров о том, кто будет лидером религии Хината Шое, Хината смог заставить их замолчать на достаточно долгое время, чтобы выйти из бара, чтобы они не натворили чего-нибудь более дикого и, следовательно, не разрушили свой образ в глазах общества, и Куроо помог, убедившись, что все трое из них благополучно добрался домой. И под безопасным он подразумевал прекращение того, чтобы эти двое постоянно бросали самые грязные подкаты. Да, их новое соревнование заключалось в том, кто скажет лучший подкат. — Шоё-кун, ты такой горячий, у меня от тебя расстегивается молния. — Шое, розы красные. Фиалки — это прекрасно. Ты будешь шестеркой. Я буду девяткой. — Что такой хороший человек, как ты, делает в таком грязном сознании, как у меня? — Ты можешь использовать телекинез? Потому что ты заставил часть меня двигаться, даже не прикасаясь к ней. — Если бы я был судьей, я бы приговорил тебя к моей постели. — У тебя есть место для дополнительного языка во рту? — Шое-кун, не хочешь переспать со мной?! — Шое, я могу трахнуть тебя лучше, чем этот парень когда-либо мог! И они продолжили путь, пока им не удалось поймать для них такси, к большому облегчению покрасневшего, как помидор, Хинаты, у которого практически пар из ушей шёл. Когда Куроо добрался до своего собственного дома, он вздохнул с облегчением и, наконец, позволил себе расхохотаться до боли в животе, отправляя видео Кенме. И кульминацией его вечера, должно быть, был ответ его лучшего друга. — Как они смеют думать, что могут стать лидером религии Шое, когда я явно был бы лидером?

***

— Тебе нужны очки? Даже ребенок может быть сообразительнее. — Тц, я знаю его много лет. Я к этому привык. Иваизуми действительно хотел ударить и Ойкаву, и Ацуму. Хината сменил команду и теперь был частью волейбольной команды Бразилии. Ацуму остался с Шакалами, вместе с Сакусой и Бокуто, но поддерживал связь с Хинатой. Кагеяма стал частью итальянской команды, Ушиджима — польской, а Хошиуми был единственным, кто остался с Адлерами. Было странно, что все они снова собрались здесь. У Кагеямы и Ушиджимы образовалась странная связь пока они вместе работали в Адлерами. Казалось, они были согласны во многих странных вещах, а именно в своей любви к еде с рисом, теориях заговора и в том, что мир плоский. После матча между Аргентиной и Японией между Ойкавой и Ацуму, казалось, шла негласная битва за внимание Хинаты. Даже сейчас, когда все они встретились и договорились поужинать вместе в ресторане неподалеку, набившись в одну из кабинок, они вдвоем соперничали за Хинату, устроившегося между ними. Однако рыжый казался равнодушным к поведению двух связующих и предпочитал просто оставить их в покое. — Ацуму-сан и Ойкава-сан теперь так хорошо ладят! Неважно. — Это по-твоему они так ладят? — спросил Сакуса, всё еще с маской на лице. — А я говорю, — разглагольствовал Ойкава, поднимая свой телефон и показывая фотографию молодого на вид Шойо в очень знакомой сине-желтой куртке. — Что Шое в синей безразмерной куртке симпатичнее! — Не то чтобы я не согласен с тем, что Шойо-кун выглядит чертовски мило в безразмерной синей куртке, — ответил Ацуму, поднимая свой телефон, чтобы показать фотографию Хинаты в футболке Шакалов с именем Атсуму. — Но Шойо-кун выглядит намного лучше в темных цветах! У Ойкавы перехватило дыхание от ужаса, когда он уставился на фотографию. — Ты заставил Шое надеть твою футболку?! — Ах, это, — беспечно вмешался Хината, вставая между ними. — В тот день я отвечал за стирку и перепутал наши футболки. Еще раз извини, Ацуму-сан. Блондин отмахнулся от этого. — Я же сказал тебе, все в порядке, Шое-кун. Рыжый хихикнул. — Так приятно снова быть здесь со всеми вами. Разве это не здорово, Ойкава-сан? Я в таком восторге! Он повернул голову к игроку аргентинской команды, и Ацуму воспользовался возможностью, скривился от отвращения и показал ему неприличный жест. Однако Ойкава был способен сохранять невозмутимое выражение лица, его выдавало лишь легкое подергивание уголков его губ. — Да! Я очень рад, Шое! — Ты можешь поверить, что мы все действительно снова здесь, Ацуму-сан? — Шое повернулся к блондину, и это был идеальный момент для Ойкавы, чтобы показать другому средний палец, а после снисходительно хмыкнуть. — Да... — сказал Ацуму с чрезмерно милой улыбкой, соответствующей его чрезмерно милому тону. — Кто бы мог подумать!

***

— -поэтому мне нужно знать, как люди в Бразилии называют свою вторую половинку, чтобы я мог должным образом признаться Хинате в своих чувствах! Ацуму был застигнут врасплох внезапной просьбой Кагеямы дать ему несколько любовных советов. Что еще более важно, действительно ли Кагеяма не знал о буквальной войне, которая шла между ним и Ойкавой последние несколько недель? Был ли этот связующим еще большим идиотом, чем Хината? Но… Кагеяма действительно пришел к нему за советом. И кто он такой, как не хороший друг, приехавший сюда, чтобы помочь товарищу-связующему? — Я помогу тебе, Тобио-кун, — Ацуму обнял его за плечи. — Послушай меня, у меня есть идеальный план, как ты можешь признаться Шое-куну. На следующий день Ацуму пришлось назвать это днем связующих, потому что буквально не было другого способа описать это. Ойкава пришел в квартиру Хинаты, как и ожидалось, но Кенма, популярный ютюбер и друг Хинаты, а также бывший связующий, тоже пришел, чтобы пообщаться с ним. И он был почти уверен, что Бокуто упоминал что-то о том, что к ним присоединиться Акааши. — Хината! — позвал Кагеяма колючку, который стоял между Ойкавой и Кенмой. Свящующий подарил Хинате розовый торт в форме сердца, сверху которого глазурью более темного оттенка розового было написано слово из четырех букв. — Ты моя puta! В комнате воцарилась тишина. Кагеяма заерзал на месте, покраснев. С наглостью выглядеть как юный старшеклассник, собирающийся признаться в своей влюбленности. Ацуму первым нарушил тишину, согнувшись пополам и завывая от смеха. Кенма и Ойкава последовали его примеру, присоединившись к Ацуму в смехе над абсурдностью признания Кагеямы. Хината уставилась на торт в полном замешательстве. Его брови изогнулись дугой, а губы слегка приоткрылись, как будто его душа только что покинула тело. Заметив это, остальные трое связующий прочистили горло и обратили свое внимание на Кагеяму, хотя они все еще хрипели от того, как сильно смеялись. — ТОБИО-ТЯН! — воскликнул Ойкава. — Извинись перед Шое! — потребовал Кенма. — Что я сделал- — Кагеяма... — начал Хината, на его лицо набежала тень. — Ты действительно считаешь меня таким человеком? Кагеяма моргнул. — Ну, мы так давно знаем друг друга… Я всегда вроде как считал тебя таковым. Хината издал болезненный звук, прижимая ткань к груди, и хмуро посмотрел на более высокого мужчину слезящимися глазами. — КАГЕЯМА, ТЫ ИДИОТ! — он закричал, разворачиваясь и убегая от него. — Подожди, Хината! Почему ты... — Кенма показал ему свой телефон, на котором отображался Google-переводчик и значение слова, которое Кагеяма использовал на своем торте, который тот принес Хинате. Его глаза расширились от ужаса, а челюсть отвисла. — ЭЙ, ТУПИЦА! Я... Я НЕ ЭТО ИМЕЛ В ВИДУ! ЭТО БЫЛА ОШИБКА! — он погнался за рыжим парнем, он уже подготовился бежать, но оказалось, что ему не нужно было далеко идти. Акааши стоял у двери, прижимая к себе плачущего Хинату, одной рукой крепко держась за талию, а другой успокаивающе поглаживая его по голове. Заметив, что другие связующего смотрят на него, Акааши многозначительно посмотрел на них, особенно на Кагеяму, и одарил того самым холодным взглядом, на который только был способен. — Пойдем, Хината, — Акааши уводит Хинату, положив руки ему на плечи. — Давай встретимся с Бокуто, и я угощу тебя мороженым. Остальные связующие застыли от шока. — Кейджи-кун, ты жулик! — Ацуму помчался за парой. — Я всегда знал, что Акааши такой же хитрый... — пробормотал Кенма, следуя за Ацуму. — Эй! Ты не можешь меня просто так бросить! Шое! — Ойкава топнул ногой и побежал за ними. — Подожди! Ацуму-сан, это твоя вина! — крикнул Кагеяма вслед. — О, нет, ты не должен перекладывать свою вину на других, Тобио-тян! Это полностью твоя вина, что Шое сейчас расстроен, а Акааши украл его у нас! — Нет, это не так!