Всего лишь плохой сон

Чуя никогда не видел снов. Сон всегда напоминал погружение на самое дно воды. Только вокруг – сплошная темнота. Всё что тебе остаётся: наблюдать за тем, как поверхность становится всё дальше и дальше, а воздух медленно покидает лёгкие. Но сделать хотя бы рывок, чтобы всплыть, нет сил. А если быть достаточно откровенным, то желания тоже. Обычно, с этого «дна» его вытаскивала сестра с громким «А ну подъём. Весь дом уже проснулся, а ты всё никак!». И пусть Чуя после этого всегда, жмурясь, кое как поднимался с постели, на ощупь оценивая беспорядок, происходящий на голове, он никогда не злился на неё. Коё давала хоть какую-то причину открыть глаза и встретить новый день. Пускай ему и придётся выслушать очередную порцию нравоучений. Когда они поступили в разные университеты и съехали от родителей в отдельные квартиры, мало что изменилось. Только теперь она звонила по утрам. Иногда просто чтобы убедиться, что младший не пропустит утренние пары, но часто девушка перезванивала, пока шла на занятия. Обсуждали планы на день и прочую ерунду. Чуя и сейчас не жаловался. Начинать утро, пусть и ранее, с приятной беседы всяко лучше, чем с мерзкого писка будильника. За больше чем два года жизни порознь между ними образовалась молчаливая договорённость: Накахара всегда предупреждает о смене расписания или других обстоятельствах, из-за которых его не стоит трогать раньше двенадцати. Старшая же в свою очередь всегда объясняет, почему сегодня она так и не позвонила. И зачастую Коё потом просила подробнее объяснить причину, не считая выходных дней, так как попросту переживала. Даже когда брату исполнится двадцать пять, для неё он всё равно останется всё тем же рыжим мальчишкой. Но не в очередной раз, когда на экране телефона высвечивается позднее уведомление. 03:48 Мелкий ♡: Не звони, разбудишь Озаки знает, что Чуя подразумевает не себя. *** В ночной тишине слишком сильно выделяется шорох одеяла, которое будто бы резко отодвинули в сторону. Но шагов или других действий после этого не следует. Рука тянется вправо, но ему удаётся нащупать лишь подушку с матрасом. Рыжий разлепляет сонные глаза и в них сразу же бросается чужой силуэт. Дазай сидит на кровати, слегка сгорбившись. Накахара следует чужому примеру, садясь и пододвигаясь чуть ближе. — Снова? — Голос тихий и хриплый после сна, но его слышат и слабо кивают. Сейчас, когда глаза начинают привыкать к темноте, Чуя видит, как рука с забинтованным запястьем со всей силой сжимает край одеяла. Шатен часто дышит, а тело бьёт крупная дрожь. Он не произносит ни слова. Сидит неподвижно, пытаясь успокоиться. Кошмары. Это не первый и, скорее всего, далеко не последний раз, когда младший просыпался посреди ночи из-за плохих снов. Накахара знал об этом ещё до того, как смог впервые лично увидеть. Дазай рассказывал о своих «плохих периодах», перед тем как съехаться. Несколько дней или даже неделя, когда он может забыть, что такое нормальный сон. Но сейчас что-то было не так. Чуя в такие дни часто сквозь сон ощущал, как его стискивают в объятиях или Осаму будил его с просьбой поговорить с ним, если уснуть самостоятельно больше не получалось. Но сейчас? Сейчас его парень смотрит в одну точку и ничего не объясняет, это напрягает. — Эй, — Накахара аккуратно кладёт ладони на чужие щёки, заставляя посмотреть в свою сторону, — Ты помнишь что-нибудь?.. — Теперь он специально говорит тише привычного, словно боится напугать ещё больше. Голубые глаза бегают по усталому лицу напротив. В свете луны, пробивающейся через не до конца задёрнутые шторы, поблёскивают следы от слёз. Каштановые волосы взъерошены, а их обладателя продолжает трясти, хоть и не так сильно, как до этого. Накахара впервые видит Осаму в таком состоянии. Он обхватывает забинтованное запястье и слабо тянет на себя, ложась на прежнее место, призывая парня сделать также. И Дазай действительно ложится рядом, сразу же обнимая поперёк туловища, утыкаясь лицом в футболку рыжего. Руки обхватывают талию с такой силой, будто Накахара вот-вот исчезнет. Но этого не происходит. Доказательством этому служат поглаживания по спине и поцелуй в макушку. — Там.. — Слова заглушаются тканью, поэтому голубоглазый внимательно вслушивается в каждое, — смерть. — Голос дрожит, но обоим нет до этого дела, — Н-но я не помню чья. Голова болит. Осаму пытается вспомнить хотя бы что-то, но, как и всегда, это не приносит практически никакого результата. За закрытыми веками мелькают разноцветные пятна. Бордовые, всяческие оттенки красного, рыжего. Странные шорохи, шум. Всё это не даёт покоя, но и выстроить целостную картинку не получается. Рыжий. У него есть предположение, что именно ему приснилось, но он даже думать о нём не хочет. — Всё будет в порядке, — Доносится успокаивающий шёпот где-то над ухом. Его лицо приподнимают, а чёлку отодвигают в сторону, после чего целуют в лоб. — Я здесь. Ещё несколько невесомых поцелуев. Тепло чужих губ успокаивает. Он не знает, что с ним, но по щекам вновь начинают течь слёзы, из-за чего он утыкается обратно Чуе в грудь. Тишину разрушают редкие всхлипывания. Накахара молча обнимает, не зная, чем он ещё может сейчас помочь. К собственной радости, он замечает, что дрожь начинает сходить на нет. «Слава Богу» — проносится в голове, пока он гладит Дазая по волосам. Около часа требуется, чтобы буря эмоций стихла. Осаму, кажется, заснул у него под боком, а объятия теперь стали не такими крепкими. Накахара вслушивается в размеренное дыхание. Он рассматривает комнату погружённую в полумрак. Страшно смыкать веки, не смотря на позднее время и усталость. — Чу.. Ещё не полностью ушедшая тревога вновь бьёт по нервам, но также быстро отступает, когда рыжий видит, что всё в порядке. Парень слабо улыбается, видя эту сонную мордашку. Молчит, ожидая продолжения. — Не уходи никуда. — Но я и не- — Пообещай, — Перебивает Дазай, неприятно ущипнув на бок. Вот ведь, даже в состоянии дрёмы найдёт способ побесить. — Как дитё малое.. — Накахара вздыхает, но прижимает возлюбленного к себе чуть ближе, — С этой ночи и до следующей, как минимум, я буду с тобой в пределах этой квартиры. — Шатен слегка хмурит брови, — Обещаю. Осаму улыбается и возвращается в прежнее положение. Судя по вскоре услышанному сопению, быстро уснул. Чуя с самого детства не видит снов. Наверное, никогда и не увидит, каждую ночь погружаясь в тёмную бесконечную бездну. Но теперь он всегда готов выбраться из неё. Готов сделать всё, чтобы не дать увязнуть в болоте из страха кудрявому чуду рядом с собой. Чтобы успокоить парня в бинтах после очередного кошмара.