Трэтер. (1) "Тень"

13 ГЛАВА За грядой оказалась неширокая равнинная полоса, а дальше, в низине, густой лес, по земным меркам густой. Остается надеяться, что он будет достаточно проходимым и не сравнится по размерам с тайгой. С другой стороны, если есть лес, то должны быть и «что» есть, как и «кого» есть, а это громадный плюс. Главное, чтобы не напороться на того, кто пожелает питаться уже нами. Совсем нет желания встречаться с тварями крупнее тех, что напали на нас ночью. Удивительно нам везет на планеты земного типа, как специально кто-то подбирает, куда забросить. Надеюсь, моя удачливость останется со мной и дальше. Помню, еще в школе отличница нашего класса Ленка Свиридова отлетала по астрономии. И ей все покоя не давал вопрос, есть ли жизнь на Марсе, и вообще, способен ли человек выжить на другой планете. А если и способен, то сколько он там продержится. Весь мозг мне вынесла. Я сто раз пожалела, что с ней за одной партой сидела. И училка, мымра очкастая, пересаживать не хотела ни в какую. Вот я и мучилась. Но кое-какие знания своими нудными рассказами в голову заложить Ленка успела. Только в нашей солнечной системе при таком вроде бы немалом выборе для жизни пригодна лишь Земля. Сейчас, конечно, нашли еще несколько планет, но слишком далеко от нас. Это если лететь, как нормальные люди. Но, как вижу, наши ученые легких путей не ищут, межпространственный портал состряпать на коленке смогли. Скольких угробили для этого, отдельный разговор, но ведь сделали, паразиты. Очень надеюсь, что мы им хорошо подгадили напоследок. Возвращаясь к Ленке с её главным вопросом. При таком количестве опасных планет мне пока несказанно везет. Сколько у меня было шансов попасть на планеты с похожей на родную флорой и фауной? С анатомическим строением тела, повторяющим человеческое? Физическими параметрами? И, в конце концов, с пригодным для жизни составом воздуха в атмосфере планеты и нормальной силой притяжения? Правильно, хрен знает, какая сотая из многонулевой циферки. И, поди ж ты, везет в который раз. Местный лес, казавшийся неширокой полосой издалека, на деле становился чем ближе, тем все гуще и больше. Он все ближе, а на душе все тревожнее. Пока молчу, не хочу никого дергать заранее. Через три часа мы, наконец, достигли первой полосы деревьев. Казавшиеся на расстоянии нашими родными сосенками, местные монстры вблизи произвели другое впечатление. Опасное, чуждое для нас. Иглы на ветках оказались насыщенного синего цвета и ужасно жесткие, не считая их длину, раза в два превышающую аналогичные сосновые с Земли. Этакие растительные дикобразы во всей своей красе. Стволы толстые, в десяток обхватов рук взрослого человека. Попробуй спили такого гиганта на Новый год для украшения на площади — упаришься. Да после попробуй еще и утащить. А если такая «ёлочка» вдруг свалится на тебя, итог один: друзья начнут копить на памятник для могилки. Пришпилит иглами не хуже, чем энтомолог бабочку. Любопытно, а местная разумная жизнь здесь есть? Развитой цивилизации нет точно, но ведь у нас в джунглях какие только племена не живут. Вот и тут при взгляде на эти иглы невольно лезут в голову мысли про аборигенов, использующих их для охоты на дичь. В роли последней выступать не хочется. Никак не хочется. Добравшись до опушки, притормозили. Сходу соваться в лес безрассудно, и кустарник, густо разросшийся между исполинами, не дает увидеть опасность раньше, чем она на тебя кинется. — Поцарапаемся, — устало прислонился к стволу дерева Ульн, утирая рукой вспотевший лоб. — Мда, бронепоездом не попрешь. Кровью хищников приманим, и не факт, что сумеем отбиться, — с сомнением глянув на усевшегося рядом пса, прикинула, сумеет ли он проложить слабенькую просеку среди кустов или покалечится. Он, может, со своей дубовой броней и продерётся, и мне не так уж страшны шипы, но Лер, а тем более Ульн, не пройдут без последствий. — Придется искать тропку. Живность же как-то ходит по лесу? Нет, конечно, проплешины видны между стволами там, дальше, но до них необходимо еще добраться. А как?! Попробовать взобраться на дерево и посмотреть оттуда? А что, это мысль. Самым сложным оказалось втащить на дерево, не нашпилив на иглы, Ульна. Он совершенно не помогает, болтаясь, как… ррр, не хочу распыляться. — Замри. Закрой глаза. И молчи, — он меня вывел. Ульн послушно повис на моей руке, зажмурившись. И я одним движением втянула его наверх, осторожно усадив между веток, при этом держа лицо так, чтобы он резко не дернул башкой, напоровшись на иголки. — Открывай глаза, только спокойно. Головой не верти. — Ох, — попытался он уклониться от игл перед глазами, чуть не напоровшись затылком на точно такие же позади. — Сказала же, не дергайся, — хорошо, что, предвидя нормальную человеческую реакцию, я зафиксировала его голову руками. — Двигайся очень осторожно, сам видишь, ветки растут очень густо. Ближе к стволу посвободнее. Двигайся. — Лер, — склонившись с ветки, окликнула я внимательно озирающегося по сторонам мальчишку. — Прыгай. Мгновение — и Лер уже рядом со мной, балансирует на одной ноге, выгнувшись так, что позавидует любой акробат. Ловко обогнув ветки, шмыгнул в глубь дерева. — Халк, ко мне! Пес, не заморачиваясь, резвой ящерицей взобрался по стволу и, ледоколом пройдя между иголками «сосен», уселся рядом с Лером и Ульном. — Цел, — констатировала я, подойдя и убедившись, что, кроме слабых царапин на чешуе, больше никаких неприятностей псу местная флора не доставила. — Молодец. Хороший мальчик. Чтобы добраться до первой проплешины внизу, у нас ушло где-то около часа. Слишком густо растут ветки, и остры иглы на них. К тому же малейшее неверное движение Ульна заканчивается рубиновой царапиной на нежной человеческой коже. С дерева все, кроме Ульна, спустились прыжком, его же пришлось ловить на руки. Еле удержалась, чтобы вслух не сравнить его с ребенком, вдруг бы обиделся. Ну не с принцессой же мне его сравнивать? В который раз убеждаюсь, насколько хрупок человек и природой совершенно не подготовлен к обитанию в диких условиях. Что наши люди с Земли, что с Рури, все одно. — Ульн, еще немного протянешь? На следующей поляне перекусим и отдохнем. Он устало кивнул. — Эль, я вижу дорожку. — В лесу их называют тропинками, малыш. — Она вон там. Не туда смотришь, Эль. Левее. Я проследила за направлением, указанным перламутровым коготком. — Ага, вижу. Отлично. Идем. Ульн? — Я нормально, не волнуйся, — устало поднялся он, отлипая от дерева. Судя по бледному лицу, по теням под ввалившимися глазами, устал он гораздо сильнее, чем хочет показать. Мы только успели миновать кустарник и обрадоваться, что дальше он растет гораздо реже, и нам не придется мучиться с проходом, как глаза зацепились за какое-то движение впереди. — Стой, — дернув на себя замешкавшегося Ульна и прикрыв ему ладонью рот, чтобы не вскрикнул, присела в траву, точно так же, как и впереди идущие Лер с Халком. Там, в сотне шагов от нас, явно кто-то двигался. И двигался в нашу сторону. Не один. Отпустив руку Ульна, я ползком подобралась к малышу. Выставила один палец, махнув в сторону движения. Лер отрицательно качнул головой, показывая пятерню. Пятеро? Не заметила. Пять и много, и мало, смотря какой противник. Рептиров в таком количестве хватит по самые уши, чтобы мне пришлось выкладываться по полной. И то не факт, что столкновение с ними закончится для нас удачно. С людьми проще, естественно. Так.… И что делать? Ульн через десяток шагов запыхается, бегун из него аховый. Нет информации по местным. Как выглядят, как воют, с кем воюют, как живут. И местные ли это вообще?! Черт, дело дрянь! Будем рисковать, других вариантов не вижу. Тронув за плечо Лера, приложила палец к губам, прося, чтобы он вел себя тихо. Потянула за собой и, добравшись, всунула в мальчишескую руку, испуганно таращащегося на приближающиеся шустрые тени Ульна и показала на дерево. Подползший к нам Халк, постоянно отслеживая передвижения незваных гостей и нервно прядая ушами, в ожидании команды посмотрел на меня. Я и сама уже четко видела фигуры, мелькающие за стволами. Они не бежали бездумно прямо, а перескакивали из стороны в сторону, отталкиваясь от деревьев на манер обезьян. И внешне ими и казались. Только габариты этих тварей давали понять, что стычка лёгкой не будет. Лер, запрыгнув на ветку, пыхтя, втягивал вкарабкивающегося следом Ульна. Халк, замерев под ними, вздыбив загривок, напрягся, готовясь атаковать в любую секунду. Наконец, Ульн устало уселся на ветке, стараясь перевести дух. Лер молча, но уперто, тянул его в гущу, чтобы скрыться от посторонних глаз. Я переключилась на гостей. Встав во весь рост, благо толщина дерева позволяет, отрастила когти и перетекла в боевую форму. — Халк, — пес, тоже изменившись, слабо порыкивая, пригнул голову к земле и напряженно ждал команды атаковать, — ждем. Практически вжавшись в ствол дерева, мельком зацепила взглядом что-то странное, творящееся с кожей на моей руке. А когда до меня дошло, что именно происходит, шокированно хмыкнула. Кожа стремительно подстраивалась под цвет коры. Но так и не смытый до конца грим чудовищно поганил мое превосходство над противником. Не бывает мохнатых рыжих деревьев, и даже мох такой на них не растет. Или растет? Невольно вспомнился фильм Люди-Х, где Логан схлестнулся с похожей на него мадам, сверкавшей шикарнейшим адамантовым маникюром. У меня симпатичнее, и выдвигаются коготки совершенно бесшумно. Я тряхнула головой, выгоняя дурь из головы, всплывшую не ко времени. Чего стою, кого жду? И тут… Халк чихнул. Я так и замерла с занесённой для шага ногой. Вот же влипли! Чужаки замерли. Лес испуганно притих. Не веря в такую подставу, многообещающе посмотрела на пса, виновато прикрывающего нос лапами и мотающего башкой. Сильная вонь, пока еще не раздражающая мой чувствительный нос, шла именно со стороны существ. Медленно, как мне показалось, перевела взгляд на приближающиеся фигуры. И поняла: нас услышали. Издав зычные горловые звуки, они ринулись в нашу сторону. — Лер, на тебе Ульн. Халк, ко мне. Взять! — и рванула на перехват. Пятерка отвлеклась на прыгнувшего на одного из них Халка, я, не сбавляя скорости, снесла голову попавшемуся на пути, увернулась от удара оказавшегося рядом и всадила когти в его брюшину. Под завывания раненого, повернула руку, вытянув её обратно, и оттолкнула его от себя, еле успевая уклониться от просвистевшей в сантиметре от головы увесистой дубины. И снова быстрая атака, и скорость моей реакции позволяет вовремя разминуться с летящим мне в лицо громадным кулаком. При этом я умудрилась встретиться лицом к лицу с аборигеном. Вернее, мой нос впечатался в жутко вонючую шерстяную грудь существа. Подняв взгляд, столкнулась с большими желтыми глазами и замешкалась, не зная, как реагировать. Но абориген сам решил этот вопрос. Разинув пасть с внушительным набором четырехсантиметровых клыков, он угрожающе рыкнул, брызжа слюной, и попытался ухватить меня за голову своей лапищей. Большой шестипалой лапищей. Внутри взорвалась ярость: рычать? На меня?! И я рыкнула в ответ. Сама охренела, что так грозно умею. — Эль! — взволнованный окрик мелкого вывел из транса, и я, чудом уходя из-под удара огромной лапы, черканула когтями по шее существа. Кровь, синяя и приторно пахнущая корицей, брызнула на меня, заставляя от насыщенности запаха расчихаться. Глаза заслезились, словно мне в лицо брызнули слезоточивым газом, а не кровью. Кое-как совладав с собой и быстро протерев глаза, проморгалась и снова ринулась в схватку. Следующим окончательно упокоился недобиток, которому я проткнула живот. Его рана практически затянулась до такой степени, что позволила подняться и попытаться кинуться на меня по новой. Но мне они не соперники. Еще раз убедившись, что трое уже сдохли и не пытаются опять встать и напасть, переключился на бой Халка. Одного он почти догрыз, вцепившись мертвой хваткой в шею и остервенело раздирая когтями лап грудь. А вот второй, бешено крутясь на месте, пытался скинуть с себя сиганувшего сверху Лера. Мальчишка выглядел рассерженным котенком на фоне озверевшего громилы. — Выдеру! — в два прыжка я оказалась рядом и, схватив волосатого за руки, со всей силы дернула его вниз. — Лер, спрыгивай! Быстро! Дважды говорить не пришлось. Малыш соскочил с существа в одно мгновение. Я, со всей силы припечатав коленом в пах, резко оттолкнул его от себя и, видя, что мои нечестные методы никакого результата не принесли, применила точно такой же прием, как и к остальным. Полоснула когтями по беззащитной шее. С перерезанным горлом еще никто не выживал. — Халк, фу! Ко мне! Пес с трудом разжал пасть и, тряхнув головой, возвращая прежний вид, протрусил ко мне. Лер, виновато опустивший голову, подойти не решился. — Лер, — похлопала я рядом с собой, — иди, посиди. Халк, фу, не лезь лизаться. У тебя вся морда в их крови. О, опять глаза заслезились. Халк, ты чушка. Постой секунду, я ототру от крови. Тоже нос свербит, да? Ничего, сейчас вытру, полегчает. Ого, как сильно тебе на глаза дало. Ничего, сейчас, сейчас. И снова я без верхней одежки осталась, но главное — стереть кровь. Нос и глаза дерет так, что хоть вой. — Все, Халк. Охранять! Пес тут же подобрался, отойдя от нас на пару метров, уселся и внимательно закрутил головой, постоянно шевеля ушами, пытаясь не пропустить постороннего шороха. — Прости, Эль. Я хотел помочь, — сесть рядом сел, но взгляда не поднимает и прижаться не тянется. — Глупый, — усмехнулась я, притягивая к себе моментально расслабившегося мальчишку и утираясь другим концом и без того испачканной кровью существ тряпки. Носу и глазам тут же стало легче. — Я, конечно, не очень довольна, что ты полез, это все могло закончиться не в нашу пользу. Но все же ты мне очень помог. И Халк помог. Здоровые попались аборигены, я не ожидала. Пес довольно вильнул хвостом, когда услышал свою кличку, но от охраны не отвлекся. — А чего ты на нем повис, как обезьянка на лиане? Не думал, что это для тебя могло закончится очень плачевно? — Хотел укусить, — тяжело вздохнул малыш, — но не вышло. Кожа толстая даже на шее. — О, как. Теперь будешь знать, что этих, — кивнула я в сторону трупов, — в шею не кусать. Лер, и все же, прежде чем делать, тебе надо было подумать о последствиях. Повезло, что он растерялся и не приложил тебя об дерево или не стал валяться по земле. С его габаритами и весом он тебя просто раздавил бы, и все. — Я не подумал, — снова уныло повесил он голову, — я за тебя испугался. Не хочу остаться один. — Спасибо, малыш, за беспокойство. Мне это приятно. Честно. Но давай и ты постараешься больше не рисковать собой, я тоже не хочу остаться одна. Лер расплылся в счастливой улыбке, показывая измазанное синим лицо и слезящиеся глаза. — Вот ты… ребенок, — чертыхнулась я, выискивая на ткани чистый участок и осторожно стирая кровь. — Сидит, молчит, герой. Ну, как, полегче? — Угу. Спасибо, — смахнув пальцами слезы, проморгался он. — Больше глаз не режет. — Отлично. Найдем воду, устроим помывочный день. А то такими темпами нам скоро, как медведям, придется о коряги чесаться, чтобы слой грязи от нас сам собой отпал. — Кхм… я понимаю, что вам надо поговорить, но, ёк макарек, помогите спуститься с этого упового дерева. Я себе чуть ухо не проткнул, пока до вас полз. Пришлось снова ловить прыгающего вниз мужика, прямо как влюбленному свою зазнобу. — Они такие… хм… странные, — Лер сел рядом с одним из существ, не решаясь до него дотронуться и неприязненно морща нос от их вони. — Ох, ничего ж себе, — присвистнул Ульн, — сверху они казались поменьше. Я с таким не справлюсь ни за что. Был бы бластер, тогда еще рискнул бы. Я пока за вами наблюдал, с трудом успевал различать их движения. Очень быстрые. Очень. — И не пробуй даже связываться. Геройствовать надо тоже с умом. Быстрые, крупные, с превосходной реакцией, с неплохой регенерацией. Сильные противники. И это они с дубиной. Я бы отказалась встречаться с таким противником, вооружись он нашим оружием. Дай хоть рассмотрю, на кого нарвались, а то некогда было. Ну, как же они чудовищно воняют, хоть нос зажимай. Я еще во время боя поняла по тому, как они ставили ноги и своеобразно согнутые кисти рук, что эти существа передвигаются практически как наши, земные, гориллы. И столь же быстры и сильны. При этом они гораздо крупнее и массивнее их. Шерсть длинная, коричневая, на ощупь жёстче собачьей, гривой спускается с головы на спину, идя широкой полосой вдоль позвоночника и заканчиваясь на ягодицах. Причем её цвет, как и у людей цвет волос, индивидуален. Среди этой пятерки блондинов не оказалось. Форма морды вполне человекоподобная. Маленькие округлые уши с волосатыми ушными раковинами. Непропорционально мелкие глаза для такого крупного тела. Строение зрачка не рассмотрел, не до этого. Нос короткий, приплюснутый, с широкими ноздрями. Строение рта и форма зубов напоминают как раз пасть тех самых горилл. Челюсть, выпирая немного вперед, придает существам более хищный вид. Конечности имеют по шесть пальцев. Один палец, как мои четыре. Такими сарделинами подковы для забавы гнуть. — Мать Вселенная, какие громадные! Эльта, прости, не успел Лера перехватить. Он очень шустрый, не угнаться. Как увидел его на загривке, чуть не поседел. Бросил старика одного… — Я его не бросал, — возмутился Лер. — Я видел, что они большие, и их много. Эль дралась с тремя сразу. А один на Халка палкой замахнулся. Он бы его убил! Я думал, что у меня получится. Я хотел их покусать. Эль, а почему Ульн такой слабый, как все люди из лаборатории? Мне всегда говорили, что я урод, потому что такой сильный. Ты тоже сильный. И они, — показал он в сторону существ. — Мы разные. Как можем мы все быть уродами, а? Разве плохо быть сильным и уметь выживать? Ульн не может долго бегать, — разговорился малыш, загибая пальцы, — сырое мясо есть не может, прыгать высоко не умеет, когтей у него нет, клыков нет, яд он не выделяет, регенерации нет. Получается, он слабая особь. Маленькие могут вырасти и стать сильнее, а Ульн не маленький. В лаборатории от слабых особей избавлялись. Но те, про кого люди говорили «слабые», были намного сильнее и приспособленней, чтобы выжить, чем они сами. Тогда почему урод я, а не они? Я запутался, Эль. От Ульна тоже надо избавиться, да? Чтобы он не мучился, живя таким слабым дальше, да? — Эль-та, — судорожно сглотнул Ульн, бочком, бочком передвигаясь поближе ко мне. — Лер, — и снова мальчишка не виноват, что вырос, не понимая элементарного, человеческого. Кто бы что объяснял подопытному материалу?! Выжил, и ладно. Сдох, и хрен с ним. — Понимаешь, малыш, то, что с нами делали в лаборатории, этого делать нельзя. Отвратительно заставлять страдать живое существо, если оно этого не заслужило или не попыталось сделать больно тебе. Те, кто работал в лаборатории, как раз и есть выродки рода человеческого. Таких можно и нужно убивать, без разговора и жалости. Но это не значит, что ты имеешь право убивать, издеваться или относится с презрением к существам, которые слабее тебя. Тем более, если ничего плохого они тебе не делали. Если думать, как ты, с позиции сильного, то мне надо убить не только Ульна, но и Трефа, и Киви, и Халка, и…. тебя. Мальчишка нахмурился. — Да, малыш. Но я никогда не стану этого делать! Никогда! Потому что я люблю тебя. И Халка. Этот пёс для меня преданный друг, как и Ульн. С Трефом и Киви немного сложнее, но и про них я никогда не стану думать, как про слабых существ, недостойных жить. — Значит, если Ульн слабый, но хорошо ко мне относится, его надо защищать, да? — сделал вывод ребенок, усиленно хмурясь. — Потому что он наш. Он мой друг, как Халк, да? Он семья? — Да, друг,— мельком глянув на бледного Ульна, согласилась я. Пусть будет семья, нам этого давно не хватает. Особенно малышу. — Прости меня, Ульн, я больше никогда не буду думать о тебе как о слабом. Обещаю, — спокойно сообщил мальчишка и, подойдя к растерявшемуся от происходящего человеку, обнял его. Ульн опасливо погладил детскую голову подрагивающей рукой и, когда Лер задрал голову и улыбнулся, сумел вымучить ответную улыбку, уже более уверено взъерошив ему волосы. Лер, оторвавшись от Ульна, быстро оказался рядом с Халком, продолжающим нести охрану. Усевшись рядом, он, синхронно с псом, закрутил головой по сторонам, видимо, найдя это интересным занятием. — Забавный он. Иногда не в меру взрослый, а иногда несмышлёнее младенца. — Не знаю, что с вами делали в лаборатории, но была бы такая возможность, убил бы каждого, кто держал вас там. Прости дурня старого, но признаюсь. Испугался я. Сильно. Лер иногда ведет себя очень странно. А когда он к тебе на выручку рванул, я его за руку держал. Кхм… Видел бы ты, как он на меня оскалился. Сердце чуть в пятки не сигануло, да там и не осталось. Прости, Эльта, но нянька для него из меня не выйдет. Скорее уж, ему со мной нянчиться придется. Так-то. — Никто не требует от тебя принять его, как собственного сына. Меня и Халка ему будет достаточно. — Я буду защищать тебя, Ульн, — мы не таились, разговаривая в полный голос, поэтому Лер слышал все, до последнего звука. И я ничуть не удивилась, когда он, повернувшись, пристально окинул взглядом Ульна и, кивнув чему-то своему, спокойно сообщил. — Эль и Халк мои родные. Ты чужой. Но, пока Эль хочет, я буду тебе помогать. Но если ты попытаешься причинить нам вред, я тебя укушу. Судя по затравленному взгляду Ульна, с Лером его лучше больше не оставлять. Не показывает, но я чувствую, он боится малыша. И Лер это тоже чувствует, поэтому и принимает за слабость. Эх, сложно все это. — Лер вырос среди худших из людей. В равнодушии, боли и жестокости. Ждать от него детской наивности — зря потратить время. Там у нас был очень стремительный естественный отбор, Ульн. Знаешь, что это такое? В процессе эволюции выживает сильнейший, но происходит это из поколения в поколение, за тысячи, миллионы лет. В лаборатории эволюцию нам устраивали ученые, которым главное, чтобы был результат, и плевать они хотели на «больно», «прошу», «помогите» или «не надо». Ты не представляешь, сколько там сгинуло подопытных. И я не представляю. И если даже узнаем, для нас это будут просто цифры, а для каждого из них — из нас — жизнь. Но я и Лер — мы выжили. Выжили и продолжаем жить. Не удивляйся, с головой у нас давно не все в порядке, тут уж по-другому никак. Психика сама себя так защищает, чтобы окончательно не свихнулись. Главное, ты пойми, Ульн, он просто не понимал, как к тебе относиться, теперь же, когда он расставил в своей голове все по своим местам, лучшего защитника тебе не найти. Единственное, что нельзя делать с такими, как мы с Лером, это предавать, Ульн. Мы не умеем прощать. Даже если очень этого захотим, простить не получится, так уж мы устроены. Я так точно. — Я понял. А предательство и я не люблю, тут все, как у всех. Дайте мне время привыкнуть, хорошо? Все же сложно чувствовать себя слабее ребенка и знать, что сильнее его ты все равно не станешь. — Так, все решили, тогда сменим тему. Раз разобрались, то пора уходить. Желательно подальше. Если их товарищи начнут искать, куда эти запропастились, могут нарваться на нас. А мне на сегодня боев без правил по самые уши хватило. И жрать хочу зверски. — Согласен на сырое мясо, — удивил Ульн. — Хоть одна хорошая новость, — похлопала я по плечу тут же зашипевшего на меня Ульна. — Эльта, ты силу-то рассчитывай. Чуть плечо в колени не вбила. — Шутник. Лер, иди сюда. Предлагаю вам с Халком прогуляться по верхам. Поищите место для ночлега. А то наш Ульн скоро копыта отбросит. — У него копыта? — загорелись любопытством глазенки, и малыш пристально уставился на ноги предполагаемого копытного. Я не удержалась и расхохоталась, уж больно смешно выглядели возмущенный Ульн и озадаченный Лер. — Я пошутила, — кое-как, стараясь успокоиться и не хохотать как полоумная, сказала я. — Угу. Копыт у него нет, — расстроенно согласился со мной Лер. Видимо, ребенку очень хотелось посмотреть на такого человека. Ох, ребенок. — Забирайтесь наверх. Только осторожно там, не спешите. А мы с Ульном понизу, не торопясь, прогуляемся. — Правда?! — обрадовался мальчишка, тут же вскакивая на дерево, шустро, как белка. — Халк! Пес обернулся на меня, мол, больше охранять не надо, и я могу идти? — Иди с Лером. Охраняй его. Гулять. Халк проворно вскарабкался по стволу едва ли не шустрее, чем Лер, и парочка скрылась в ветвях, практически их не тревожа. Вот же дети природы, где угодно выживут. И хорошо. — Не хочется признавать, но Лер прав. По сравнению с вами я очень слабая особь. Балласт. — Не забивай голову всякой ерундой, шевели лучше ногами. Понимаю, устал, но надо, Ульн. Кстати, брось палку. Этой зубочисткой против аборигенов? Если только развеселить или ткнуть в глаз, но вряд ли попадешь. — У них есть… Интуиция взревела об опасности, и я только по наитию оттолкнула в сторону Ульна и увернулась сама от просвистевшей мимо дубинки. Она врезалась в соседнее дерево, выдёргивая из коры щепу, но и сама расщепилась ровно пополам. — Пригнись и не мешай! Как же я вас проморгала?! И ведь воняете, а не учуяла. Расслабилась, идиотка. Ульн, сиди, черт тебя дери, и не подпрыгивай! Четверо. В паре шагов от нас. Неужели они следили за нами, и никто из нас их не заметил и даже не унюхал?! Правильно говорят умные люди: нельзя недооценивать врагов. А я тут Ульну втираю, какой он слабак, а сама попалась, как последняя дура. Ничего, главное выжить, а там сама с собой проведу беседу о «звездности», и чем это заканчивается для «зазвездившегося». Самый крупный из нападающих взревев, прыгнул на меня справа, целясь дубиной в голову. — Ой, дебил, — посочувствовала я ему, одномоментно перетекая в боевую форму и пропуская летящий «снаряд», вспарывая живот, запуская когти на всю длину. Под вопли крутящегося по земле существа успела ударить в нос особо ретивого, решившего добраться до скукожившегося рядом со мной и закрывшего и глаза, и уши Ульна. Отлетев на пару метров и встряхнув головой, уставился на меня мутным взглядом желтых глаз. Орущий затих. И три еще живых смертника ринулись одновременно. Больше мешая друг другу, чем представляя реальную угрозу для меня. А вот Ульна эти слоны могут затоптать и не заметить. Я ошиблась, если думала, что это зверье тупо попрет на меня, и все. Двое умело орудуя дубинами, заставили поизгибаться, чтобы не получить удар, в такие акробатические фигуры, что сама удивлена своей гибкости. А третий, тот, что получил в рыло, решил добраться до Ульна, который, звучно матерясь, дубасил своей зубочисткой по протянутой к нему руке аборигена. — Куда тянешь свою хваталку?! Убери хапалку, сломаю — ни один лекарь не поможет! Сказал же, не трожь, морда клыкастая! Дотянуться до него у существа никак не получается, наши танцы с двумя его собратьями очень мешают. А я нет-нет, его мимоходом по башке кулаком приложу и снова пытаюсь увернуться от ретивых собратьев, но находиться в шаге от Ульна. Сверху, бесшумно спрыгнув на одного из моих противников, Лер впился зубами в его ухо и еле успел спрыгнуть, когда тот решил приложить его спиной об ствол дерева. Моментально запрыгнул на другое дерево и скрылся среди веток. Халк упал на второго, недолго думая, использовал свой коронный прием — полосуя когтями, вгрызться в позвоночник, и, судя по оборвавшемуся вою и характерному хрусту, на еще одного врага стало меньше. Хапугу, что пытался добраться до Ульна, Лер все же отравил. Хватаясь за горло, он кулем рухнул под ноги последнему оставшемуся в живых существу. Поняв, что своих в живых больше нет, абориген взревев, ринулся на меня, чтобы уже через шаг упасть с перерезанным горлом. — Почему они на нас нападают? — спросил Лер, торопливо вытирая губы, испачканные синим, и старательно утираясь от слез. — Вообще-то, напали на них первыми мы, — задумчиво почесал переносицу Ульн. — Но они и сами агрессивные особи. Миром бы не разошлись. Упова кровь, щиплет глаза, не продохнуть. — Быстро стирай ее, иначе долго будешь с ними мучиться. Возможно, ты и прав, что мирно не разбежались бы, — согласилась я с Ульном. — Но теперь чуть что, сразу говорите. Видели, я проморгала их появление. Нам просто повезло, что не пришибли с первого захода. Всё, собрались. Никто не ранен? Нет? Отлично. В таком случае двигаем дальше. Ищем место для ночевки. Нам надо поесть. Лер, никого подходящего для ужина не видели? — Не успели. Услышали шум и вернулись. — Как вы там между этих колючек передвигаетесь? — Моя кожа плотнее, чем твоя, Ульн, — отозвался Лер.- Халк идет первым, я следом. Сейчас не время для светской беседы. Нам надо найти место, чтобы перевести дух и подкрепиться. Ульн уже еле ноги переставляет. — Молодец, — похвалила я. — Мы давно идем по тропке, и то постоянно царапаемся, — болезненно шикнул Ульн, демонстративно поглаживая царапину на локте. — Нам повезло, что они напали на этом пяточке, — кивнула я в сторону кустарника, опасно топорщившего острые шипы. — На десяток шагов раньше и местная флора была бы им в помощниках. Меня волнует другое, как бы нам не наткнуться на местное поселение, с их умением быть незаметными. Там отбиться может и не получиться. Навалятся всем стойбищем, и пишите письма. Возможно, нарвавшиеся на нас были дозорами. — Эль, а если устроиться на деревьях. Ветки толстые. А колючки попытаться убрать. Я заметил, что на следующих ветках они немного короче и не такие твердые. — Интересно. А если на самую верхушку подняться? — притормозила я, задрав голову вверх. — Мда, высота неслабая. Крона густая, и с соседними неплохо переплетена. Если спросонья упадем, будет шанс успеть зацепиться. — Нет, тогда не надо, — замахал руками Ульн. — Ты же сам идею подал. — Я постоянно с узких кроватей падаю, значит, и оттуда свалюсь. Далеко я уйду с переломами? — Я за тобой присмотрю, — милостиво сообщил ему ребенок. — Леру если что-то попадется из съедобного, он его обязательно поймает. С голода не умрем. Это да, поесть бы не помешало. Куда?! — я еле успела прихватить руку Ульна, собравшегося забросить в рот несколько ягод, гроздями висящих в глубине куста. — Ты чем думаешь?! Головой или другим местом?! Жрать незнакомые ягоды на чужой планете? Признайся сразу, ты самоубийца? — Они на клупели похожи. — Допустим, для меня они похожи на виноград, но это не значит, что они съедобны. Решил поставить на себе опыт по выживанию? Похвально, но глупо. Чем я тебя в случае отравления откачивать должна? А? — Клупели у нас используют от запора, — вроде и понимает, что я права, но выбросить их рука не поднимается. — А у нас считают, что он хорошо влияет на зрение, его запекают в булочках и делают из него вино. Предлагаешь сожрать и удостовериться, сдохнем или нет? — с кривой ухмылкой иронично предложила я, все же выбивая ягоды из руки Ульна и раздавливая их ногами. — Есть хочется, живот уже к ребрам прилип, — скис Ульн, — Эльта, постой. Мы что, так и уйдем? — А мы что-то забыли? — А обыскать? — остановился Ульн, поглядывая назад. — Ты хочешь обыскивать волосатых полуголых мужиков? — опешила я — Думаешь, ничего ценного под набедренными повязками не найдем? Я не удержавшись, расхохоталась. Больно уж Ульн, выглядел обиженно, как ребенок, который только что узнал, что Дед Мороз, это переодетый отец. Романтик на мою голову. — Уверена, денег и оружия там, — указала я на пах аборигена, — мы не найдем. Но если есть желание, можем глянуть на размеры. — Шутница, ёк макарёк, — хохотнул Ульн, тут же прикрывая рот и испуганно озираясь. — Услышат еще, не дай мать Вселенная. — Ульн, ты когда-нибудь горилл в зоопарке видел? — В зоопарке? — Ясно, глупость спросила. Зоопарк — это такое ограниченное пространство, где разные виды животных живут для того, чтобы за ними могли наблюдать люди. На моей планете существовала теория, что человек произошел от обезьяны. Я в неё никогда не верила, но большинство считало именно так. Так вот, близкие к нашему виду «родичи» — это обезьяны. Самые крупные из них — гориллы. Очень умные и опасные. Эти местные на них очень похожи, разве что гораздо крупнее, и конечности у них более пропорциональны по отношению к телу. Хочешь, пощупай, какой у них волос жесткий и плотная кожа. — Нет, спасибо, я лучше поверю тебе на слово. — Надо быть начеку. При своих приличных габаритах они сумели во второй раз подобраться к нам бесшумно. Это мы устроили неслабый шум. Как бы не вляпаться в новые неприятности, только уже не с аборигенами, а с пиратами. Ульн, смотри в оба глаза и крути головой на все 360 градусов. — С этими наскоками совсем про пиратов забыл, ёк макарёк. Фух, устал я чего-то. Непривычный я к долгим прогулкам. — Вижу, устал, но извини, уходить надо. Так, а почему бы и нет? — подхватив его на руки, и встряхнув слегка, чтобы не дергался и не матерился, я припустила легким бегом. — Едешь? Вот и сиди молча, наслаждайся поездкой. Рот прикрой, а то накушаешься местной летающей живности. — Нет, я конечно, не против подобного сервиса, ёк макарёк, — усмехнулся Ульн, тут же отплевываясь от чего-то залетевшего в рот, — но такими темпами, Эльта, тебе скоро на мне жениться придется. — Я, может, и честная, но не человек, — обнажила я свои зубки в улыбке. — Быть тебе неженатым еще очень долгое время. — Эх, последний раз я на руках катался в далёком детстве. У отца. — Да уж, Ульн, с тобой только просторы космоса осваивать, ностальгия на ностальгии. Забег вышел впечатляющим. Тропка, протоптанная зверьем, иногда, очень резко изгибаясь, уходила в сторону. Но я, развив неплохую скорость, не всегда могла вписаться в эти повороты, залетая в кусты, и, под смачный мат Ульна, снова возвращалась на тропу. В общем, стараясь не шуметь, шумели мы знатно. — Стой, — не выдержал больше Ульн, — отпускай меня. Я снова какую-то гадость сожрал! Тьфу, горечь, ёк её так. Отпускай, Эльта, накатался до зеленых упов перед глазами. Дальше сам. У меня вся рожа в крапинку. Когда шел, радовался, что насекомых нет, надо было с тобой пробежать, чтобы понять, что ошибался. Тебя кто бегать учил, а? Все кусты, упа тебе в супруги, собрала. А я всю живность на вкус распробовал. Предупреждаю, гадость ужасная. Тьфу. Посмеиваясь над взъерошенным Ульном, я осторожно поставила его на землю и придержала, чтобы не упал. Он безрезультатно попытался уложить стоящие дыбом волосы. — Если ты в порядке, то идем дальше? — Ишь, какая скорая. Дай конечностям вспомнить, как ходить надо. У меня морская болезнь. — Тшш, — насторожилась я, уловив какой-то посторонний шум. Интуиция предупреждающе заныла. И снова здорово. А без очередного геморроя мы никуда дойти не можем?! Присев за деревом, утянула за собой Ульна. Осторожно высунувшись, посмотрела в сторону приближающегося к нам звука. Явно, какой-то транспорт, причем не наземный: слишком уж у него большая скорость и характерный шелестящий шум двигателей. Местные? Если гориллы, то вряд ли они за пару часов сменили примитивное оружие на легкие флаеры. Компьютер «Юпитера» не зафиксировал на поверхности планеты ни одного города или крупного поселения. Судя по тому, с чем пришлось столкнуться, развитие планеты все еще в далеком-далеком прошлом по сравнению с Землей. С одной стороны, это хорошо, с нашими мозгами, мы вполне успешно сможем устроить по сравнению с местными весьма комфортную жизнь. Но в случае серьезных проблем со здоровьем, лечиться можно только травками (это я про Ульна). Нам же троим надо очень постараться, чтобы подцепить хоть какую-то заразу. Мне так кажется, надеюсь, что я права. — Кто это? — Тшш. Не двигайся, — я сильнее вжала его в траву. Минуты потянулись, как года. Решив не рисковать, осторожно выглядывая, я навострила уши, вслушиваясь в приближающийся гул. Надеюсь, сканированием они баловаться не захотят, иначе нам придется туго. Это не аборигены с дубинами, это хорошо вооружённые отморозки, привыкшие охотится на разумных существ. Мы оба с облегчением откинулись на дерево, расслабленно прикрыв глаза, когда пара одноместных флаеров с громким воем пронеслись мимо. — Ты видел, как они ловко маневрируют между деревьями? Впечатляет. — Скорость небольшая, — не поняла я восхищений Ульна. Разве это мастерство? Так, баловство. Вот когда ты сливаешься с кораблем и управляешь им, как частью себя, только тогда ты понимаешь, что такое настоящий пилотаж. Так, а это что за мысли и ощущения? Когда я успела «сливаться с кораблями»?! Мне бы просто так, «слиться», с существом противоположного пола, а то скоро начну на своих огрызаться. Ууу…. Понесло в дебри! — Эльта, как думаешь, а могла целая цивилизация уйти под землю и там отстроить города? Неожиданная идея. — По тем данным, что я успела отсканировать до входа в кислотное облако и немного после, никаких подземных городов на этой планете нет. Мысль неплохая, но точно не в радиусе пяти тысяч километров. Здесь никаких сюрпризов не будет. — И пусть. Без неожиданностей легче живется. — Эль, мы покушать принесли, — раздался над головой шепот малыша, и перед моим лицом свесилась довольная мордашка. — Лер, ты направление не заметил, куда эти два летуна рванули? Я высунуться побоялась. — Летели прямо, потом свернули направо. Там деревья заканчиваются. Мы в ту сторону не ходили. Сходить? — Не торопись. Что ты там про еду говорил? — в животе призывно заурчало. Нам под ноги свалилась тушка ночного знакомца. — С вами точно все в порядке? — ученые уже, знаем, что эти твари по одному не бродят. Вот куда засранец мелкий полез?! — Халка слегка зацепили. Я покусал нескольких, мы дождались, пока яд подействует, потом забрали. Ульн, было потянувшись к тушке, быстро одернул руку — Яд? — Так проще, — спокойно ответил малыш. — Но для вас мы поймали без яда. Не хочу, чтобы Ульну стало плохо. Правильно, да? — Да, молодец, — кивнула я, требовательно посмотрев на Ульна. Или он сейчас принимает вот такую, как умеет этот мальчик, заботу, или при первой же возможности наши дороги-пути разойдутся. Мы трое в одну сторону, он в другую. — Спасибо, Лер. Любой яд для таких, как я, смертелен, — неуверенно поблагодарил он. Мальчик радостно улыбнулся и снова скрылся в ветвях, словно всю жизнь жил на деревьях. Морда Халка, проверившего, все ли на месте, высунулась прямо из колючек и, облизнувшись, исчезла обратно. — Не переживай, Эльта, я понимаю, мальчик учится заботе о близких. Тяжело представить, насколько ему сложно понять элементарные человеческие привычки и особенности взаимоотношений между нами. Вижу, он старается. — Именно это и греет мне душу, — быстро разделав тушку, протянула кусок мяса Ульну. — Приятного аппетита. — Смеешься? — тем не менее, мясо Ульн взял и с выражением ужасного страдания на физиономии, зажмурив глаза, зажав рукой нос, резко впился зубами в кусок, пытаясь его откусить. Зубы человека предназначены для более мягкой пищи. Я еле сдержала улыбку, наблюдая, как Ульн, кряхтя, трепал несчастный кусок, так и не урвав даже немного мяса. Стараясь вести себя тихо, среди веток ухохатывался Лер. Пару раз попытавшись сдержать свой смех, я плюнула на это дело, присоединяясь к малышу. — Не грызется, — обиженно опустив руку, пожаловался Ульн, вызывая у нас еще большее веселье. — Как эту заразу разжевать-то? Эльта?! Ну чего ты гогочешь, ёк макарёк?! Эх, ну вас. Не переставая посмеиваться, я забрала кусок и под внимательным взглядом Ульна надорвала волокнами, помогая себе когтями. — Тебе переживать? — хохотнула я, не удержавшись от подколки. Уж слишком забавно выглядел обиженный Ульн. — Сразу так сделать было нельзя? — Ой, — обхохотавшийся Лер свалился с ветки прямо мне на руки и, чмокнув меня в щеку, спрыгнул на землю, вскочил, скрываясь среди игл. — Егоза, — не знаю, что бы со мной стало, если бы не этот мальчишка? Словно лучик не дает зачерстветь душой. — Попробуй теперь. Если что — рви пополам и просто глотай, кусочки меленькие, не подавишься. — Спасибо. Стыдно как-то. Как с ребенком, упов мне во внуки, — в этот раз, мясо пошло легче, даже от запаха не стал нос зажимать, всего лишь морщился. — Зря расстраиваешься, ты мои зубы видел — оскалилась я, наглядно демонстрируя то, о чем именно говорю. — Можно подумать, я к тебе в рот специально заглядывал. Видел. С таким набором и на упов ходить не зазорно. Решив подшутить, я резко подалась вперед, клацнув зубками перед самым носом Ульна. Бедный чуть не подавился и не свалился с корня, на котором так удобно устроился. — У тебя иногда такие шуточки, что в пот бросает. Я даже не заметил, как ты переместилась. Все я понял, не скалься, а то что-то мне не по себе. Мурашки по спине, как упы в песках, ползают. Вы с такими родились? — У Лера помельче, почаще и поострее. Ему такие крепкие не нужны. Такие требуется для впрыскивания яда, а не для охоты. Это я, как ты заметил, хищная тварюга. Ульн, — замялась я, вдруг подавшись своему желанию узнать, как я выгляжу в глазах других, — скажи, а я симпатичная по твоим меркам? — Э… — поперхнулся он, уставившись на меня подозрительным взглядом, — ты мне что, предлагаешь что-то… э… то самое? — Что? — не сразу врубилась я.- О! Нет, в таком смысле я тебя не рассматриваю! Совсем нет! Просто любопытно стало, какой ты меня видишь? Хочется узнать, насколько я стала монстром в глазах других. — Фух, извини, не хотел обидеть. На молоденьких девушек в таком ракурсе никогда не заглядывался. Ты видная, конечно, но… Эм, а чем это я тебе не угодил?! — Здрасти, приплыли, — обалдела я от вопроса. — Ты же сказал, что не в той команде играешь? Или есть сомнения? — Да не то, ёк макарёк, я хотел сказать. Просто хочу понять, как ты выбираешь тех, кто тебе нравится, — раскраснелся Ульн. — Всё, поняла я, поняла. Не бушуй. Выбираю, естественно, по внешности, но главное — по запаху. Да, так будет правильнее. Деньги, статус и остальная ерунда мне до фонаря. Твой запах приятный, но, кроме дружественных чувств, никаких других эмоций ты у меня не вызываешь. Так что, даже если сорвусь, можешь спокойно подходить — не завалю. — Ааа, тогда нормально, — успокоился он, вновь занявшись мясом. — Очень жалею, что мало читал про трэтеров. Как-то не думал, что мне посчастливиться свести с одним из них знакомство. Если исходить из древних записей о Хранителях, то ты еще совсем молодая по их меркам. И не переживай, на монстра ты не похожа. Немного высоковата и только. А так очень симпатичная. Экзотичненько, как сказала бы моя невестка. — Рост — это последнее, что меня беспокоит. Два метра не критично. Я пока только со здоровяками и сшибаюсь лбами. Было бы хуже, если бы я была полтора метра с кепкой в прыжке, — развела я руками под смех Ульна. — Лучше. — Ульн, а как определяется, молодой трэтер или нет? Мы как-то изменяемся с годами? Или что? — Ты меня так спрашиваешь, как будто я эксперт по вопросу о твоей расе, — фыркнул Ульн, доев и вытерев пальцы о траву. — В той книге, которую я читал, был небольшой рисунок в плачевном состоянии, но там трэтер был изображен с крыльями и без них. Вот же упова память, совсем не помню, о чем писалось. — Крылья? Крылья было бы неплохо получить. Но что-то я не уверена, что они появятся. Может, раньше были крылатые трэтеры, а потом в процессе эволюции моя раса их утратила? — Не скажу. Не знаю. А ты свою спину смотрела? Никаких шрамов, уплотнений, покрасней или чего-то такого? — Нет там ничего такого, — летать мне нравится, наверное, я бы с удовольствием поднялась в небо. Это же так здорово — парить в небесной выси. Свобода в её чистом виде. — Или ты еще молода, поэтому крыльев у тебя нет. Поживем, увидим. — Ульн, а на том рисунке, кроме крыльев, хвоста с рогами у трэтера не было? — в голове у меня стукнула мысль об ангелах и демонах. Кто его знает, к какой именно расе меня причислили. Как бы кто не пришиб, помимо рептиров, по религиозным соображениям. — Нет, — задумался, вспоминая Ульн.- Нет, рогов и хвоста у трэтеров не бывает. Я о таком не слышал. — Ладно, крылья, так крылья, — согласилась я. Одним изменением больше, одним меньше, не привыкать. Если они вообще у меня случатся. — А когда они появляются? В каком-то определенном возрасте? Или надо что-то сделать? Или съесть? — Что вы с Лером чуть что сразу сожрать кого-нибудь собираетесь! — Ульн возмущено зашвырнул несколько оставшихся кусочков мяса в кусты. — Не знаю я. Может, кого и надо… схарчить. — Не злись, любопытно же. — Красивая ты, красивая, — выпалил Ульн, — не переживай. Раз у нас есть немного времени на болтовню, ты мне лучше поясни, как вы умудряетесь пройти мимо кустов и не зацепиться ни единым волоском? А я из своих куцых замучился вытягивать дары леса. Ты извини, если вдруг что-то не то спрашиваю, но мне жутко любопытно, зачем тебе такая длинная коса? Обрезать не думала? — Почему не думала? На второй минуте была такая мысль, но быстро прошла. Когда в течение нескольких лет ты ходишь с лысой, как яйцо, черепушкой, возвращение волос — дар небесный. И все неудобства, связанные с ними, — пустяк. А почему не цепляемся за ветки? Черт его знает, не обращала на это внимание. — Можно? — неуверенно протянул он руку. — Щупай, — склонилась я.- Как ощущения? — Странное, — задумчиво перебирая прядь, протянул Ульн, — Они мягкие и гладкие. Плотные. Тяжелые? — Они еще и полые внутри. Когда я изменяюсь, переходя в боевой режим, по ним словно голубые огоньки бегают, а кончики светятся. Очень красиво. Особенно в темноте. Я как инопланетянин. Волосы — это продолжение меня. — Продолжение? — машинально пригладив свои, он снова подцепил пальцем прядь моих волос. — Эм… сложно объяснить, сама еще не до конца разобралась. Я их чувствую, как… как, например, когти на руке. Если обрезать ноготь чуть больше, будет больно. Так и с ними. Я еще не пробовала, и не тянет, но думаю, если обрезать мне косу, будет больновато. Светится во мне способны кровь и они. Делаем вывод. Кончики особо яркие. В ночи смотрятся как диодные лампочки. Завораживающе и потусторонне. — Какая лампочка? — Яркая маленькая светящаяся точка. Я, конечно, пока не видела себя со стороны. Но, думаю, в сочетании с волосами и светящимися узорами на теле, смотрюсь я очень и очень оригинально. На Земле подобных мне существ никогда не видели. — А глаза? — Что «глаза»? — не поняла я. — Ты забыла добавить, что светятся и глаза, — повторил Ульн. — Я же говорю, я себя со стороны еще не видела. Волосы и узоры на теле разглядеть проще, чем глаза. Мне бы зеркало нормальное, во весь рост. Любопытно на себя посмотреть и оценить. Последнее время, еще в лаборатории, в своей камере, прежде чем подняться утром с кровати, я бросала взгляд на зеркало. Оно у меня было во всю стену. Им так за мной следить было легче. Проснусь, открою глаза и внимательно себя рассматриваю. Что изменилось, а что нет? Наш местный мясник все хотел из меня высшую идеальную сущность вылепить. Вот, кажется, и наваял. Знаешь, меня меньше испугал мой теперешний вид, по сравнению с тем, что моя кровь стала голубой в прямом смысле этого слов и светится, как неоновая гирлянда на Новогодней елке. Словно последнюю ниточку с людьми обрезали. — У каждого из нас своя судьба. Твоя тяжелее, Эльта, но и интереснее одновременно. Мать Вселенная оберегает тебя, как бы не казалось тебе, что это не так. — Давай оставим религию, — нашим попам я еще на Земле верить перестала, слишком уж они сами в грехах погрязли. — Ульн, скажи, а Хранители часто рабами становятся? — Рабами? Никогда о таком не слышал, — Ульн, лупая на меня глазами, ставшими по пятаку, видимо, несколько минут переваривал, услышанное. — Кто же решится Хранителя сделать рабом? Самоубийца? — Хорошо. Одной проблемой меньше. А такие, как Лер? Даруды, кажется. — Не знаю, — растерялся Ульн, — я раньше никого подобного ему, вживую не видел. Впрочем, как и трэтеров. Почему ты спросила? — Последнее время, мне сняться странные сны. Скорее даже кошмары, чем сны. И каждый раз у меня такое чувство, словно кто-то очень сильно ждет, когда я приду на помощь. И этого кого-то или этих много, понимаешь, их удерживают там, силой. Не могу объяснить нормально, — чертыхнулась я, не сумев подобрать правильные слова. — Сны, — Ульн задумчиво глянул на небо. — Порой мать Вселенная говорит с нами через них. — Ульн, — укоризненно покачала я головой, уже немного жалея, что рассказала ему о снах, — только без религии. — Во что верить, а во что нет, каждый выбирает сам. Ладно, верит и верит, главное — ни с какими проповедями не лезет, и то хорошо. Что-то мы заболтались. Как бы наша беспечность не вышла нам же боком. Я тоже, хороша гусыня, прусь по лесу, беседую, словно в парке прогуливаюсь. — Лер, — негромко позвала я, точно зная, что мальчишка вернулся и находится буквально над моей головой. — Эль? — тут же между ветками появилась мордочка, осторожно придерживая рукой особо густое скопление игл. — Ты говорил, что заметил, в какую сторону полетели на флаерах. Покажешь? Только очень осторожно. Прежде, чем что-то предпринять, нам надо глянуть, сколько их там и кто это вообще. — Пираты, кто же еще, — хмыкнул Ульн, останавливаясь. — Зачем нам к работорговцам? Ты хочешь стать первым трэтером, который угодил в рабство добровольно? — Что за глупость? — скривилась я, словно меня заставили съесть лимон целиком. Брр… — Я подумала, что нам лучше будет проживать на планете с минимальной цивилизацией, чем вообще без нее. Сами пираты меня не интересуют. Мне нужен их корабль. Если он, конечно, в пригодном состоянии. — Эльта, ты о чем? Какой шанс? Ты же сама говорила, что к ним в руки лучше не попадать? Разве не так? — Говорила, — кивнула я.- И подтверждаю каждое свое слово. Но если есть мизерная возможность слинять из мира, заселённого обезьяноподобными аборигенами и зверьем с вонючим резиновым мясом, то почему его не использовать? Будем считать, что переход их собственности в нашу — это плата за моральный ущерб. Могу предложить ещё вариант: вы подождете меня здесь, а я сбегаю на разведку, и, если все выгорит, вернусь за вами. — А если нет? — напрягся Ульн. — Я иду с тобой, — категорично заявил Лер. — Если не удастся… В таком случае, у нас будет шанс обустроиться здесь, на этой планете. Привыкнем со временем, наверное. Человек ко всему привыкает, такая он странная тварь, на себе проверила. — Постой, Эльта, так не пойдет. Куда ты собралась одна? Решила по-идиотски погибнуть, ёк макарёк? Пусть я и не ровня тебе в схватке, но на то, чтобы предупредить о врагах за спиной, я все же сгожусь. Значит, так. Мы идем все вместе, если уж и «того», то все и разом. — Я один не останусь! — припечатал Лер. — Я быстрый, и у меня много яда. — Слышала? О, каждый из нас на что-то, да сгодится. Кстати, я неплохо умею кукарекать, — хихикнул Ульн, — меня дед научил. У них раньше была такая птица. Дурная. Орала почем зря. Её через несколько лет уп сожрал, прорвавшись через ограду. Так что в случае опасности могу изобразить, предупреждая. Представила себе горлопанство петуха среди ночи рядом с лагерем пиратов… Это нечто. Идея — одна на миллион по рейтингу идиотизма. — Обойдемся, без кукареканья, — откуда на Рури петухи?! Или это мой персональный переводчик, доставшийся в дар от этого мира, слегка приглючил, сделав перевод? — Шучу, — похлопал Ульн по руке. В общем, куда достал, то и похлопал. — Какой у нас план? — Улететь. — Шикарный план, — съязвил он. — Извини, нервничаю. А поконкретнее? — Ульн, тебе не кажется, что ты хочешь от меня чего-то нереального. Я не волшебница и даже не учусь на неё. По взмаху рук исполнить желание не в состоянии. Поэтому, кроме моих физических данных, предложить ничего не могу. Оставайся я человек, как прежде, и этого бы не было. Стратегии я не обучена, чтобы устраивать здесь баталии с вооружёнными натасканными на убийства разумных, отморозками. Мы в меньшинстве, как видишь. Ребенок, человек, пес и я. Разницу улавливаешь? Раньше я сомневалась, но сейчас вижу, насколько разнообразна жизнь во Вселенной. Если пираты — люди, они мне на один зуб. Но они под охраной бортового компьютера, а это значит, пальнуть он успеет быстрее, чем я пукнуть. Есть еще вариант: например, наличие в команде какого-нибудь существа с даром псионика. Вот если у них в команде есть такой крендель, то капец нам всем, и никакая хитроумная комбинация не поможет. Нагнала жути? Не берите в голову, это у меня мысли в башке, как блохи по собаке скачут. Всякая хрень в нее лезет. Но главное я сказала и, надеюсь, вы меня поняли. — Шанс есть, но он маленький, — сделал вывод Ульн. Лер, нахохлившись, как воробей после дождя, притих на ветке. Халк, удобно растянувшись, прилег с ним рядом. — Как мы подберемся к ним, если, судя по твоим словам, управление корабля сканирует округу? — Ульн, не будь пессимистом. Тем более, что ты летал на «Юпитере». — Я?! — искренне возмутил он. — Ты же сама… — Давай прикинем. Кого им здесь опасаться? Горилл с дубинами? Если аборигены не соперники для нас, то для вооружённых бластерами пиратов они что мишени в тире. Так себе, отстрел ради забавы. Если это люди, то я буду исходить из реалий моего мира. Вот увидишь, все люди одинаковые. Им захочется расслабиться на природе, костерок зажечь, выпить. Девок потискать. Хотя нет, это из другой оперы, у них же мужской коллектив. Замкнутое пространство корабля, если долго летаешь, должно надоесть до чертиков. А они летают часто и, предполагаю, длительно. Так что такая планета для них как выезд на выходные в лес у нас на Земле. Пикник и отдых. А на отдыхе мы какие? Правильно — расслабленные, беспечные и невнимательные. Нам хорошо, и мозг берет передышку. Зачем тратить энергию корабля на постоянное сканирование местности, зная, что здесь безопасно и никакой цивилизации? Достаточно провести первое сканирование, удостоверится, что никакой опасности нет и комп был прав — никого, страшнее горилл с дубинами, не предвидеться, и расслабиться, получая удовольствие. Будущие рабы в нашем лице выбраться с планеты не смогут и, в итоге, всё равно будут отловлены. Угрозы со стороны местной флоры и фауны нет. Кислород есть. Пожрать тоже. Так почему бы не отдохнуть? Этим мы и воспользуемся. — Шаткие предположения, Эльта. Долго разжевывала. — Я не для тебя, как ты говоришь, разжевывала, а для Лера. Ему не помешает учиться продумывать свои шаги. — И все же это только твои предположения. Вы в другом мире и здесь другие законы. Но для людей описанное тобой поведение нормально. — Знаю, это слова. Не попробуешь, не узнаешь. Согласен? — А нам что делать? — ожил Лер. — Вы воды не нашли? — облизнулась я, последние несколько часов жутко хотелось пить. — Нет, — покачал головой Лер, — но я слышал звук воды. Идти в ту сторону побоялся. Туда полетели те. — Отлично. Все одно к одному. Не сможем обзавестись корабликом, зато напьемся вдосталь. Двинули?