Горы битого счастья

— Саш? — Ярик сонно моргает, щурясь от света из коридора. Сколько Саша стучал в его дверь неизвестно — звук отлично вписался в сон. Но сейчас Ярик, кажется, всё-таки проснулся. — Ты что тут?.. Я проспал? — Да нет, только первый час ночи. Извини, я не подумал, что ты уже спишь. Можно я зайду? Ярик несколько секунд колеблется, сердце сжимается от тревожного предчувствия. Саша улыбается, устало и просяще, и Ярик пускает его в свой номер. Постель разворочена как и всегда: Ярик спал в гнезде из одеял ровно по центру. Сашу вряд ли можно смутить таким, поэтому Ярик приглашающее указывает ему на кровать. — Сам не понял, как вырубился. Видимо, опять в самолёте перенервничал, вот и… — Ярик изображает рукой что-то неопределённое. Саша кивает, скромно устраиваясь на край кровати. — Извини, что не сел рядом. Сам понимаешь… — Понимаю, — сил хватает только на натянутую улыбку, но Ярик рад и этому. Он всё понимает, хоть от этого и не легче. Он уже привык с этим жить. — Ничего, я же с Верой рядом сидел. — Хорошо, — Саша как-то растерянно гладит подушку, явно чувствуя себя не в своей тарелке здесь. В комнате, на кровати, а главное — рядом с Яриком. Ярик вздыхает, растягивается в полный рост, потому что устал сидеть после многочасового перелёта, накрывается одеялом до ушей и всё-таки спрашивает: — Поругались?.. — Да, — Саша кусает губы, и в зыбком свете уличного фонаря Ярик почему-то особенно чётко видит и тёмные круги, и лучики морщинок под глазами, и не самый здоровый цвет кожи. Саша бесконечно устал. А Ярик устал от своей беспомощности. Наверное, он должен радоваться. Ну как же, Саша не вымаливает сейчас прощение (неважно, прав Саша или нет, Ярик уверен, что извиняется всегда он), а сидит тут, рядом с ним. Но Ярик понимает, что если понадобится, он сам будет уговаривать Сашу заказать очередной вульгарный букет алых роз, лишь бы стереть с Сашиного лица это потерянное выражение брошенного щенка. Угораздило же. — Я… Можно я с тобой посплю сегодня? — Ярик знает, что это откровенно хуёвая идея, Саша, судя по его взгляду, — тоже. Но, конечно же, Ярик откидывает край одеяла и отодвигается ближе к другому краю кровати, чтобы Саше было куда лечь. Первые несколько минут они лежат, соприкасаясь только мизинцами рук. Ярик хочет спать до белых кругов перед глазами, но сердце бьётся где-то под горлом, мешая глубоко дышать. Ярик сдаётся первым, подползает к Саше под бок, и тот тут же обнимает его рукой, прижимает к груди спиной и шумно дышит в затылок. Ярик почти ненавидит себя за то, насколько хорошо ему становится от тяжести Сашиной ладони внизу живота. — Спокойной ночи. Вместо ответа Саша целует его куда-то под ухом. Ярик вырубается мгновенно. То ли его будит сигнализация за окном, то ли очередной кошмар, но через пару часу Ярик резко вздрагивает всем телом, широко распахивает глаза и даже порывается встать, но Саша не пускает, крепче прижимая к себе. — Тихо, всё хорошо. Спи, — у Саши заспанный и хриплый голос, от которого у Ярика мурашки. После столь резкого пробуждения Ярик неожиданно понимает, что не чувствует больше ни капли усталости. Зато отлично ощущает упирающийся ему в ягодицы твёрдый член. — Это просто природа, сам знаешь, — Саша, как и всегда (когда хочет), без проблем считывает его мысли и спешит оправдаться. Он даже пытается отодвинуться, будто его эрекция правда может оскорбить Ярика. Или смутить. После всех этих лет. Ага. — А мог ведь сделать комплимент моей заднице, — Ярик фыркает и уже намеренно потирается о его пах. Он, конечно, пытается быть хорошим человеком. Но в святые точно записываться не собирается. Сашина реакция стирает у Ярика последние угрызения совести. Тот тут же прижимается к нему ближе, оттягивает ворот футболки и медленно и нежно целует его шею, сверху вниз, к изгибу плеча. Ярик мгновенно покрывается мурашками с ног до головы. Что бы ни происходило, у тела Ярика всегда одна реакция на Сашу. Возможно, однажды у него хватит силы воли отказаться и даже отталкивать не потребуется: Саша никогда не станет давить. Но пока Ярик только разворачивается, ловя его губы, и втягивает в глубокий поцелуй. Саша целует его жадно, горячо, почти что отчаянно, прижимая к себе так, словно Ярик может куда-то деться. От скованности не остаётся и следа, ладони Саши сразу везде, он гладит его спину, живот, пробирается пальцами под резинку белья, царапает ягодицы короткими ногтями. Ярику почему-то сложно дышать, он утыкается Саше носом в шею, сжимает чуть дрожащими пальцами его талию. Саша пахнет отельным гелем для душа, мятной свежестью и, едва уловимо, чем-то приторно-сладким. Ярик оставляет на его шее длинную влажную полосу, стирая это сладкое без следа. Саша стонет, откидывая голову назад и подставляясь. Одежды между ними слишком много, они быстро раздеваются, скидывая пижамы, трогают друг друга как в первый раз, резко и нетерпеливо. Ярика мгновенно ведёт от ощущения бархатистой кожи под пальцами, от горячего сбитого дыхания на своих губах. — Хочу, очень хочу тебя, — собственный шёпот почти оглушает. Ярик видит, какие сумасшедшие сейчас у Саши глаза, и от этого внутри растекается тепло, словно такой Саша — он только для него. — У тебя есть что-то?.. — Саша уже терзает его уши, снова целует в шею, кусает около ключицы — конечно, ему-то можно оставлять следы. Иногда Ярику интересно, что он будет делать, если Ярик тоже потянет его за волосы на затылке, оставит яркий и заметный засос на шее, рядом с кадыком, такой, чтобы он ещё несколько дней проглядывал даже через плотный театральный грим. Но он знает, что Саша ничего не скажет, просто закусит губу, пряча болезненный взгляд. Поэтому Ярик опускается ниже, тщательно облизывает каждый сосок, царапая зубами едва ощутимо, дразня, не причиняя боль. Ярик бы никогда не смог. — Там, в кармане рюкзака, — наконец, отвечает он, чувствуя, как Саша нетерпеливо подаётся к нему пахом, потираясь влажной головкой о живот. Отпускать Сашу из объятий тяжело, но вставать — ещё тяжелее, поэтому в чемодане уходит рыться Саша. Ярик снова переворачивается на бок, прижимая правое колено к груди, раскрываясь. Скользкие Сашины пальцы касаются его осторожно и нежно, как дественника. Впрочем, у Ярика с Сашей и правда давно ничего не было, но Ярик всё равно хрипло просит, вздрагивая: — Ещё. Он отлично знает, что Саша может заставить его кончить так, на одних пальцах, заставляя выгибаться и вскрикивать от удовольствия. Сейчас он просто растягивает, тщательно и методично, покрывая плечи Ярика поцелуями и укусами. И это хорошо, почти невыносимо. — Давай же, Саш, — тот и сам уже, наверное, чувствует, но почему-то медлит. Как будто ему вдруг понадобилось разрешение. Как будто он не знает, что Ярик давно согласился на всё, что тот может дать. Едва слышно шуршит надрываемая упаковка презерватива, Саша прихватывает губами выступающий шейный позвонок и входит в Ярика медленным плавным движением, придерживая его рукой за бедро. Ярик чувствует, как у Саши дрожат пальцы, и это почему-то пробирает даже сильнее, чем ощущение заполненности. Приходится крепко сжать губы и выдохнуть через нос несколько раз. Не хватало только расплакаться прямо сейчас. В такой позе невозможно двигаться быстро, но это, кажется, не нужно ни одному из них. Саша шепчет Ярику на ухо какую-то чепуху, толкается с каждым движением бёдер всё глубже, и Ярик растворяется в нём. Мир сужается до них двоих. Саша прижимает его к себе как самую важную ценность, как что-то незаменимое. И Ярику снова больно и хорошо. Даже сам оргазм не важен, Ярика и так уносит куда-то далеко от этого провинциального отеля, тело расслабляется, нет привычной тревоги. Сашины пальцы сжимаются на его члене, он двигает рукой в таком же ритме, в каком двигается в нём, и Ярик постепенно теряет связь с реальностью, тонет в этих ощущениях, тонет в Саше. Оргазм не оглушает, просто утягивает ещё глубже, перехватывает горло невозможной нежностью, и Ярик дрожит, чувствуя, как Саша стонет ему в затылок, кончая почти одновременно с ним. Они так и лежат несколько минут, переплетясь телами, дыханием, пульсом. Саша отпускает его первым. Дотягивается до упаковки салфеток на тумбочке, вытирает Ярика, выкидывает презерватив, натягивает одеяло Ярику почти до ушей. Тот засыпает под шум воды из душа. Когда Ярик просыпается под вопли будильника, вторая половина кровати пуста. Он утыкается носом в ещё тёплую подушку, судорожно вдыхает Сашин запах и чувствует себя пустым и разбитым. На завтраке он садится с Верой и Кириллом и никак не может себя заставить улыбнуться. Но это всегда можно списать на недосып.