Эффект Бабочки

Анжелика уже не видела ни того, как их забрал вертолет, ни того, как они приземлились в Москве. Все это время женщина была без сознания, а сразу же по прилету ее и генерала, пострадавшего уже в здании бассейна, увезла скорая. Костенко отделался несколькими ушибами и легким сотрясением, а вот его супруге повезло гораздо меньше. Травмы, практически несовместимые с жизнью, заставили врачей знатно попотеть, но, все же, спустя несколько часов в операционной, удалось стабилизировать состояние женщины до "стабильно тяжелого". Все это время уставший генерал, несмотря на все попытки врачей если не уложить его на больничную койку, то хоть отправить домой, просидел в коридоре, ожидая вестей. Поспать бы не помешало и он сам это понимал, но столько в голове крутилось мыслей, что сон казался чем то фантастическим и недостижимым. С одной стороны, он корил себя в том, что не настоял на том, чтоб Лика осталась в Москве. К этому прибавился еще грядущий разнос от начальства за несанкционированную операцию и смерть главного подозреваемого. А с другой... Сергей не мог не задумываться о том, что услышал там, в Припяти. По всему выходило, что Анжелика, его милая Белочка родом из того же города, что и сам Сергей. Но... Что-то все же не сходилось. Если верить тем словам Лики, то ее отец - Виталий Сорокин, инженер, погибший под завалами четвертого реактора. В этом бы не было ничего странного, если бы не тот факт, что Лика была лет на шесть, а то и больше, младше, чем должна быть дочка Сорокина. Да и в документах она везде значилась как Маркова Анжелика Юрьевна. Не Сорокина. И даже не Витальевна. Загадка, требующая разъяснений. Наконец, в конце коридора появился врач, устало вытирающий пот со лба. - Вы Сергей Костенко? - осведомился он у генерала и, дождавшись кивка, продолжил. - ы сделали все, что могли. На данный момент жизнь вашей жены вне опасности. Состояние стабильно тяжелое. Кома. Но шансы есть. Сергей... Шли бы вы домой. Ей вы все равно сейчас не поможете. А вам надо отдохнуть. Генерал устало вздохнул, потер лицо ладонями и грустно хмыкнул - Вы считаете, что я смогу отдохнуть? - Если что-то изменится, то мы сразу вам позвоним. Обещаю. Наконец, Костенко дал себя уговорить и покинул больницу. Вот только отправился не домой, а в управление. Мужчина поднял все свои связи и все возможности своей конторы, чтобы разузнать о прошлом Лики. Усталость взяла свое и генерал, в конце концов, попросту выключился у себя в кабинете на диване, который постоянно облюбовывала Белка в моменты их обсуждений работы. Проснулся он ближе к полудню следующего дня, да и то лишь от того, что его разбудил Саша. - Серег... Прости, что бужу. Тут ответы на запросы пришли. Ты говорил, что это срочно, - парень протянул генералу распечатки, открыл рот, собираясь что-то спросить, но промолчал и поспешно покинул кабинет. Мужчина вчитался в документы и присвистнул. Надпись "Сорокина Анна Витальевна, родилась 25 января 1987 г." бросилась в глаза и первоначально позволила решить, что справка совершенно на другого человека, но, дальнейшие сведения объяснили такое расхождение. Как оказалось, Лика, а назвать ее Аней у Сергея язык бы не повернулся, родилась уже после смерти отца и стала второй его дочерью. Вдова Сорокина уехала в Москву к родне, так что девочка родилась уже тут. Все шло весьма неплохо, несмотря на обстоятельства, но затем, когда младшей дочке исполнилось пять, мать девушек внезапно повесилась. И дальше уже пошли странности. Старшую дочку забрала в семью сестра Виталия, а младшая каким-то образом попала сначала в детский дом, где ей изменили зачем-то ФИО, а затем ее удочерили те странные люди, которых Костенко, к его и Анжелики радости, видел один единственный раз, в день выпускного, когда Лика получала свой диплом. Все, что было после окончания вуза, генерал знал и без справок, поэтому отложил документы и посмотрел на экран мобильного. Пропущенных звонков не было. Это и радовало и пугало одновременно. Он и сам не заметил сначала того, как Лика вошла в его жизнь, а затем и того, как прочно в ней обосновалась, заняв едва ли не все пространство. А сейчас, когда женщина была в коме... На душе генерала было пусто как никогда...