***
Хан стал постоянно нос воротить от Ли — каждый раз корчится при виде него — Ли бесится, потому что какого хрена? Не нравится — так не дружи. Всё просто. Все реакции Джи отдаются неистовой болью.
Джисон же искренне старается проникнуться, но гримаса сама собой вырисовывается — корчит лицо и не понимает почему. Он вдыхает полной грудью аромат исходящий от Минхо и в пазухах оседает острота. Он привык — кореец же и острое его всё — но...
***
Если спросить Джисона, он и не вспомнит, как давно знает Минхо. Лет с трёх? Ещё с детства они жили по соседству и, поскольку в округе больше не было детей их возраста, играли постоянно вместе. Ходили в один детский сад, а после — школу.
До школьной поры они много ссорились из-за капризных характеров, но выбирать не приходилось. В начальных же классах выбор появился, но, вероятно, по привычке, продолжали быть рядом друг с другом. Ссорились так громко, что стекла в окнах норовили треснуть, но после всегда мирились. Всегда без исключений. Никогда обиды не перевешивали. Вплоть до десятого класса длилась их безупречная дружба, а потом... Потом что-то пошло не так.
В самом начале лета родители Хана переехали в другой район и, конечно же, он уехал с ними. Нет, расстояние изначально никак не повлияло на совместное времяпровождение, хотя дальние прогулки порой тяготили. Но всё это лишь изначально.
Лень временами брала верх, а после всё чаще и чаще. Где-то в середине учебного года Джисон словил себя на мысли, что не видел Ли вне школы уже несколько месяцев. Хотя чего греха таить — и в школе общение стало скатываться на нет с тех пор, как их разделили по параллельным классам.
Почему так происходило — едва ли Хан мог ответить. Не было обид или ссор, как повелось. Просто всё реже и реже стали общаться, а сейчас и вовсе здороваются через раз.
Скучает ли Джисон?
Джисон скучает.
Скучает по прогулкам с Минхо, по его шуткам, по заливистому смеху и улыбкам, адресованным ему.
До боли между рёбер хочется отмотать всё назад и понять, где же они свернули не туда, потому что воспроизвести этот момент в памяти не получается. Может, Минхо знает причину? Хочется спросить, а подойти самому как-то неловко.
Джисон наблюдает в коридоре школы знакомую фигуру, сидящую на подоконнике и, как всегда, жующую апельсины на переменах. Хан невольно улыбается, вспоминая, как крал у Ли эти самые апельсины на уроках, когда они еще учились в одном классе, а после очень удивлялся, видя того с новым цитрусом в руках. И откуда у него только их так много? Где Ли их берёт? Может, у него целый сад в рюкзаке? За всю многолетнюю дружбу Джисон того так и не выяснил.
Он делает глубокий вдох и направляется в сторону старшего. Хан пока не придумал, что ему скажет, но это ничего — на ходу сообразит. Или нет.
Подходит к сидящему в одиночестве Минхо, что пинает воздух, болтая ногами, и невольно корчится. На самом деле даже не замечает того, в отличии от...
— Привет, — Джисон вешает на уста улыбку.
— Ну, привет, — равнодушно бросает Ли и даже глазом не ведёт в сторону младшего. — Чего хотел?
— Это у тебя вместо "как дела" теперь? — пытается юморить Хан.
— Ага, — неохотно отзывается старший, всё же поднимая удрученный взгляд. — Так что хотел?
— Эм... — Хан явно не ожидал такой реакции и ему как-то не по себе становится. Он чуть тушуется, сглатывает подкрадывающийся в горле ком и бубнит себе под нос, — да ничего в общем-то.
Затем разворачивается на пятках и собирается просто уйти, но что-то не пускает. Что-то, что колет где-то слева в груди. Он делает глубокий вдох и снова встаёт лицом к Минхо.
— Что не так? — достаточно громко и чётко произносит Джисон.
— Что не так? — переспрашивает Минхо с насмешкой. — Издеваешься?
— Я издеваюсь? Это ты ведёшь себя так, как будто я Суни украл и требую выкуп, — пылит Хан, но быстро осаждает себя и резко добавляет, склонив голову, — прости. Прости, пожалуйста... Ты можешь сказать, что не так? Да, я тупой и действительно не понимаю. Сделай скидку на это, прошу.
Минхо сменяет раздраженность на понимание, кажется, и даже приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но из динамиков телефона Джисона доносится знакомая композиция "Red lights", и Ли просто делает глубокий вдох. Не роняя ни слова, он спрыгивает с подоконника и просто уходит.
Хан достает гаджет из кармана и поднимает трубку, даже не смотря на экран. Глядит в спину уходящего Ли и подносит гаджет к уху.
— Да, Розэ. Привет. Я тоже рад тебя слышать. Мм, окей. Хорошо. Да, я понял. Ладно. Договорились. Угу. Хорошо. Да. Давай. И я тебя.
Джисон слышит короткие гудки в трубке и медленно убирает телефон от уха. Он даже не вник в разговор со своей дамой сердца и вряд ли помнит, что она сказала минуту назад. Взгляд всё еще прожигает даль, где от Минхо уже и след простыл.
На душе кошки скрести начинают, а от чего — непонятно.
"Вот и поговорили" — проносится в мыслях.
Хан бросает взор на руку, в которой держит телефон, и на секунду мелькает мысль, что это как раз из-за Розэ. Однако он гонит от себя это.
Быть не может. Джисон никогда не говорил о Розэ, не обсуждал её с Минхо и не пренебрегал общением с ним в пользу девушки. Вовсе нет. Наоборот, порой он даже отказывал ей, чтобы встретиться с Ли.
Розэ была и остается очень доброй и понимающей. Она никогда не истерила по этому поводу и не манипулировала Ханом, чтобы тот оставил товарища и побыл с ней. Скорее, сама подначивала Джисона пойти прогуляться с Ли, когда тот начинал грустить из-за их долгой разлуки, а потом много переживала на пару с ним из-за совсем прекратившегося общения.
Не девушка — мечта. Хан ни в жизнь не жалел, что выбрал её.
Так что Розэ причиной стать не могла. Особенно учитывая тот факт, что после того, как Минхо узнал о ней, ничего не изменилось. Или...?
Так или иначе, что тогда могло повлиять? Хан не знает, поэтому снова мучается. Загоняет себя в угол, а потом идёт к Розэ излить душу. Она является тем, кто всегда поддержит, даже если не поймёт. Но она понимает.
***
Всё идёт своим чередом. Джисон больше не лезет к Минхо, а тот и не смотрит на него, даже сталкиваясь с ним в коридоре школы или на лестнице.
Хан просто мирится. Старается привыкнуть. А что ему остается? Не заставлять же его. Но так тяжело на душе от того, что приходится притворяться незнакомцами с тем, с кем делил самые сокровенные моменты, что врезаются в память при каждой мысли о нём.
Джисон старается не смотреть в сторону старшего, когда тот проходит рядом, гордо вскинув подбородок. Не получается. Смотрит. Взглядом прожигает. А потом вздыхает тяжело и убирается восвояси.
Спустя немного времени Хан узнает от своего одноклассника Хёнджина, что намечается отвязная вечеринка дома у одного из хулиганов школы — Со Чанбина. Его тоже приглашают, но он отказывается. Не хватало еще встрять во что-то, а с этими людьми иначе не бывает. В прошлый раз из школы с другого района какой-то болван, что присутствовал там, устроил драку, в которой, к слову, сам не участвовал, а когда все отвлеклись, переспал с девушкой хозяина дома. Их спалили в самом процессе. Что тогда было... Без синяков и ссадин не остался никто. Абсолютно. А некоторые, кому повезло меньше, даже с переломами остались.
Так или иначе Джисона не интересует такое времяпрепровождение. Он слушает в пол-уха товарища, а когда видит перед собой список приглашенных, замечает знакомое имя, напротив которого стоит галочка.
— Ли Минхо там тоже будет? — бестактно перебивая Хвана, спрашивает об интересующем Хан.
— Конечно, он же лучший друг Бина, как без него-то, — удивляется Хёнджин.
— С каких пор? — кривится Джисон.
— Ну, — одноклассник призадумывается,— уже месяца три как, наверное.
— И как так вышло? — не унимается Хан.
— Ну, Бин решил сменить секцию вольной борьбы. Пришел записываться на бокс. Там и познакомились поближе. Минхо же с детства увлекается боевыми искусствами, вот он и привлек внимание Бина. В шайке его теперь зовут Лино, кстати, если ты не знал, — столь спокойно ведает Хван, словно говорит о завтрашнем расписании уроков.
— Замечательно, — шипит Хан, — просто превосходно.
У Джисона в голове сразу промелькнула мысль о том, что это явно произошло не за два дня, неделю и даже месяц. Как же, чёрт возьми, они давно не общались. Не мудрено, конечно, ведь дни Хана скрашивает Розэ, а вот Минхо некуда податься. Однако не повод же это во все тяжкие пуститься, верно?
Немного еще пораспрашивав Хёнджина, Джисон удаляется. Ему во что бы то ни стало нужно, просто необходимо, поговорить с Ли.
Находит он старшего только на следующий день. Едва ли завидев знакомый силуэт, что снова расположился у окна, Хан спешит к нему приблизиться.
— Хён, ты правда пойдешь? — выпаливает он вместо приветствия.
Минхо медленно поворачивает голову в сторону шума и оглядывает нарушителя спокойствия с ног до головы. Молчит долгие мгновения, а после отворачивается. Подтягивается, облокотившись ладонями о подоконник, и приподнимает плечи.
— Куда? — максимально равнодушно спрашивает Ли спустя длительную паузу, из-за которой у Хана уже зазвенело в ушах.
— На вписку, — молниеносно выпаливает младший.
— Какое твоё дело? — безэмоционально задаёт новый вопрос Минхо.
— Слушай, зачем ты вообще связался с этой шайкой? Мы же обсуждали с тобой это раньше. Ты сам говорил, что с такими мудаками повестись — перестать себя уважать.
— Значит, моё уважение к себе кануло в лету, — Ли, что до этого пепелил взглядом стену перед собой, повернул голову в бок, — у тебя всё? Нравоучения закончены? Попытка вразумить не удалась. Поставь себе двойку и вали отсюда.
— Хён...
— Что тебе нужно? — шипит Минхо.
У Джисона перехватывает дыхание, а в глазах начинает пощипывать от подкатывающих слёз. Едва ли осознание догоняет — он даже не сентиментальный. Неужели старший так влияет?
— Я волнуюсь о тебе, — давит из себя Хан, судорожно сглатывая, — не хочу, чтобы что-то случилось.
— Почему?
— Потому что мы друзья, — неуверенно произносит Джисон, — и друзья должны заботиться друг о друге.
— О себе позаботься, — рявкает Минхо. — Мы не друзья, Хан Джисон. Перестань меня доставать.
Младший рефлекторно делает шаг назад и морщит нос, в пазухах которого оседают сладко-горькие нотки цитруса.
— Прекрати корчиться и просто уйди, — злобно бросает Ли.
— Я просто...
— Как же ты достал, — старший спрыгивает с подоконника и уходит сам, кажется, поняв, что Джисон, который снова смотрит ему в след, не собирался выполнять просьбу.
***
Хан вновь накручивает себя. И чем ближе событие, тем кошмарнее мысли. Его бесит абсолютно всё, и даже Розэ не может унять его пыл.
Джисон мучается в непонимании. Почему Минхо ведёт себя так грубо с ним? Почему вообще переобулся и стал контактировать с хулиганьём? Почему так изменился?
Почему?
Хан не понимает, что послужило причиной, и его это разрывает на части. Виноват ли он в этом всем? Джисон не может ответить на вопрос, а так хочется знать. Он мог бы что-то исправить, будь у него достаточно информации, но — нет.
Отмахнувшись от кучи сомнений и преодолев все отголоски здравого рассудка, Хан решил идти тоже. Во что бы то ни стало.
Зачем только? Ли его явно не желает видеть, и общаться — тоже. Вряд ли Джисон сможет хоть как-то и хоть на что-то повлиять уже там, но чувствует, что должен пойти.
Решение принимается за час до начала отвязного кутежа, так что сейчас он собирается так же быстро, как солдат в армии — успевает натянуть на себя всё нужное за время горения спички и вылетает из дома.
Второпях добравшись до пункта назначения, Джисон останавливается у входа, чтобы перевести сбитое дыхание.
За пару несчастных минут он снова себя загоняет в угол. Мысли снуют от "не ходи туда, придурок, вернись домой" до "иди скорее, вдруг с Минхо уже что-то сталось, хотя всё только началось".
Джисон выбирает второе и всё же заходит в шумное уже продымившееся помещение. Разгоняет ладонью воздух перед лицом, но это не помогает. Он не находит Минхо и это гложет, зато перед ним предстаёт Хван, который с улыбкой до ушей приветствует его и проводит внутрь, рассказывая по пути, как рад его видеть.
Хёнджин хорошо умеет заговаривать зубы, что и проделывает с Ханом, который даже немного забывается, слушая товарища. Тот болтает без умолку, прерываясь только для того, чтобы задать вопрос Джисону, на который он отвечает односложно, и продолжает снова что-то говорить.
В компании Хёнджина Хан даже позволяет себе немного расслабиться и делает пару глотков спиртосодержащего напитка, напрочь стирая с памяти, где он находится и зачем.
Оставаться в здравом уме в шумной, весёлой атмосфере могут лишь герои клишированных фильмов про подростков, где один примчал забрать другого. В жизни так не работает — соблазн велик и не поддаться ему сложно.
Джисон знакомится с парой человек, встречает несколько уже знакомых, и ощущение такое приятное, словно он в своей тарелке. Или это так напитки действуют? Сколько он уже выпил?
Воспоминания о том, зачем он вообще тут оказался, мелькают время от времени в затуманенном сознании, но не то чтобы с выкрученным на максимум контрастом. Он слышит где-то в дали о том, как кто-то обсуждает Лино, но даже не прислушивается, потому что слышал это имя единожды и едва ли помнит, кому оно принадлежит.
Хан напивается. Не хотел, конечно, жутко, но сейчас, под воздействием алкоголя, что сулит приподнятое настроение, ему вовсе нет до того дела.
Чёртов юношеский максимализм.
Спустя несколько часов, Джисон устаёт от всего происходящего и удаляется в комнату наверху, где ни души. Он садится на пол в окутанном во мрак пространстве, оперевшись о кровать, и мысли о насущном волной выносят на сушу всё, что было спрятано где-то на чердаке сознания в самой дальней коробке с оторвавшейся наклейкой, надпись на которой гласила "само как-нибудь рассосётся, не заморачивайся".
Хан чувствует, как по щеке скатывается одинокая слезинка, но не спешит её утирать.
Воспоминания льются ручьём. Он прокручивает в голове кадры моментов, где они с Минхо были очень дружны. Сначала вместе играли в песочнице, постоянно ломая куличики друг друга, а после помогали строить новые. Позже сидели вместе за одной партой, всё время из вредности рисуя на полях чужой тетради бессмысленные линии, затем замазывали следы корректором. Ставили друг другу подножки, а отсмеявшись проверяли друг друга на предмет ссадин и ушибов.
Однажды Минхо выбесил Джисона своим извечным желанием командовать. После недолгой перепалки, Хан бросил в старшего кошелёк. На том ссора и закончилась, потому что он попал прям в лоб Ли, заставив сменить гнев смехом. Это была самая большая ссора, что случалась между ними. Если не учитывать то, что происходит сейчас.
Однако это не ссора. Они не ругались. Просто перестали общаться. А потом...
Джисон снова задаётся вопросами о том, что же пошло не так? Где они свернули не туда? Как так случилось? Как всё исправить?
Ему катастрофически не хватает Минхо. Он скучает. Очень-очень скучает. Хочет, как раньше. Чтобы гулять вместе, приходить друг к другу после занятий, видеться на выходных, делиться впечатлениями, невзгодами и радостными моментами. Просто
снова быть друзьями.
Джисону это нужно. Как воздух нужно.
Еще немного трепетных воспоминаний обо всём, что было и прошло, и Хан заливается слезами, громко всхлипывая.
— Хватит ныть, — слышится до боли знакомый голос где-то сбоку, который заставляет вздрогнуть и тут же замереть.
Хану кажется, что даже сердце его перестало биться в этот момент.
— Так лучше, — улавливает Джисон краем уха тихий шёпот.
Он быстро поворачивает голову, натыкаясь взглядом на блеском разящие глаза в другом углу комнаты.
— Ты что... Ты как тут... Почему...
— Как и ты, свалил от шумихи, что слух режет, — безразлично бросает Минхо, притаившийся в кресле, — а тут ты припёрся и нарушаешь тишину.
— Извини.
Джисон утирает щеки от влажных дорожек, безотрывно вглядываясь в силуэт старшего, что так вальяжно расположился на небольшом предмете интерьера.
— И чё ревёшь? — всё еще без ноток заинтересованности в голосе вопрошает Ли.
Хан не знает, что сказать. Говорить правду не хочется от слова совсем, но язык почему-то работает быстрее мозга.
— Из-за тебя, — честно отвечает он, однако в весьма язвительной манере.
— Неужели, — усмехается Минхо. — Зря прервал тогда, получается. Из-за меня еще никто слёз не лил. Продолжай.
— Очень смешно.
— Да нет же, грустно.
Джисон замолкает и отворачивается, снова облокачиваясь о край кровати спиной. Смотрит пустым взглядом в никуда и тихо шмыгает носом.
Хан напрягается, когда помимо его всхлипов тишину нарушают скрип кресла и негромкие шаги Минхо.
Он действительно думает, что Ли снова уйдет. Это словно в привычку вошло уже. Но ошибается. Старший подходит к нему, и Джисон мгновенно поднимает растерянный взгляд.
— Подвинься, — Минхо несильно толкает мыском в его бедро.
Хан двигается без лишних вопросов и внимательно следит, как тот садится рядом, оперевшись о его колено.
— Ну, рассказывай, что не так? — устало произносит старший, уместившись поудобнее.
"И что рассказывать?" — проносится в мыслях.
— Я не знаю, что тебе рассказать, — честно отвечает Джисон.
— О причинах своих горестей поведай.
— С чего интересуешься, м? — Хан приподнимает бровь и добавляет. — Так хочется ответить на твой манер.
— Так ответь. Ни в чём себе не отказывай.
— Твоё какое дело, м? — Джисон произносит явно не так, как сделал это Минхо в тот раз. Более жалостливо, что ли, заинтересованно, быть может, словно и впрямь хочет знать, что это даст Ли и что будет значить.
— Ну, представь, что мы подружки на ближайшие пять минут, и ты можешь излить душу. Или всё, что за душой.
— То, что за душой, я тебе уже сказал, — Хан отворачивает голову в сторону, сводя взгляд с Минхо.
— Типа, я? — и снова смешок.
— Ага.
Повисает гнетущая тишина. В уголках глаз снова скапливаются слезы, а в горле неприятно першит. Джисон морщится и скалит зубы.
— Вот поэтому, — серьёзно говорит Минхо.
— Что? — недоуменно переспрашивает Хан, вновь зыркая на старшего.
— Поэтому ты бесишь. Если тебе так неприятно моё присутствие, можешь просто уйти. Зачем продолжаешь оставаться, показывая всем своим видом, как тебе хреново тут?
— Я не...
— Брось. Не оправдывайся. Это тупо. Твоё лицо всё говорит за тебя, — с досадой произносит Минхо, опуская взгляд. Он ищет ладонью опору, ненароком касаясь руки младшего, и рефлекторно сжимает, а после резко одёргивает, словно за раскаленный металл ухватился.
— Я не оправдываюсь, — давит из себя Хан.
— Молодец, — автоматом произносит Ли и всё же оперевшись о кровать, делает попытку приподняться, но Джисон хватает его за руку.
— Не уходи.
— Да почему? — резко выпаливает Минхо, едва ли последняя гласная сорвалась с губ младшего. — Тебе же некомфортно. И это как минимум, — шипит он, но садится обратно.
— Мне всегда комфортно с тобой, хён, я...
— Тогда какого хрена? — перебивает на полуслове Ли. — Объясни мне, что с тобой не так?
— Клянусь тебе, я не понимаю, о чём ты, но мне правда тебя не хватает. Я хочу, чтоб ты остался. Давай поговорим? — Джисон делает глубокий судорожный вдох. — Я не знаю, чем отталкиваю тебя, и еще хуже, что делаю это не специально. Я скучаю по тебе, Минхо~я. Ты был очень дорог мне и остаешься таковым, насколько это теперь возможно. Я не знаю, что послужило причиной всего этого краха, но если ты знаешь, скажи мне. Может быть, есть шанс всё вернуть?
— Шанса нет, — серьёзно говорит Минхо, и смысл сказанного, как ножом по сердцу. — Но я скажу тебе, что не так.
Ли берет недолгую паузу, а Хан покорно ждёт, склоняя голову. Ну, он хотя бы будет знать, в чём его вина и за что себя корить после.
— Проблема в том, что мне надоели твои взгляды, надоело, что ты постоянно корчишь недовольную гримасу, кривишься при виде меня. Поэтому это я должен спросить, какого хрена, Джисон? — Минхо хмурит брови и стискивает ладони в кулаки, от чего Джисон ёжится. — Почему ты стал себя так вести, а? Ты всегда был частичкой моей души, которая с какого-то хера теперь отломилась от основной части.
— Но я не...
— Да даже сейчас. Почему ты строишь такое выражение лица? Тебе противно? Ты знаешь что-то? — последний вопрос Минхо задает довольно взволнованно. — Ты знаешь что-то, что тебя отталкивает?
— Нет же! Я не понимаю, о чём ты. Я не корчусь. Не от тебя, хён, — Джисон начинает нервно почёсывать бедро, ощущая, что теперь и поясница начинает зудеть. — Не от тебя точно.
— А от чего? Ты делаешь это только при мне!
— Я не знаю...
Повисает напряженная тишина, что сдавливает Джисона в тиски. Он хочет что-то сказать, но не знает что именно.
— Тебе Розэ что-то говорила? — спустя паузу вопрошает Ли, прикусывая губу.
— Нет, — коротко отвечает Хан. — Должна была?
— Нет.
И снова молчание. Джисону хочется сбежать уже. Никогда прежде он не чувствовал себя
так.
— Ты винишь её? — вдруг интересуется младший.
— Не знаю, — честно отвечает Минхо.
— Почему?
— Всё это началось после твоего переезда и её появления. Я не знаю её достаточно, чтобы как-то судить, но... Забудь в общем.
Минхо встаёт со своего места и быстро удаляется под пристальным раздосадованным взором Хана. Он не останавливает больше. Не видит смысла. Вроде поговорили, а вроде и не решили ничего. А что сказать, чтобы расставить все точки над i, непонятно. К тому же Ли сказал, что шанса нет. В самом ли деле?
Нужно бы осмыслить всё, но рассудок всё еще затуманен, а в венах алкоголя хоть отбавляй.
Хан решает выпить еще, чтобы совсем забыться, иначе навязчивые мысли съедят его живьём.
И плевать уже, что он вообще-то в опасном месте, что вовсе не хочет тут находиться, и изначальный план уже давно разошелся по швам.
Джисон поднимается со своего места, выходит из комнаты и спускается вниз. Берёт бутылку соджу, заполненную на половину, и опустошает в один заход.
Вовсе не обращая никакого внимания ни на кого из присутствующих, Хан просто пьёт. Много пьёт. А потом, когда достигает предела, пьёт еще немного, чтобы наверняка.
В целом, всё равно, что там и как. Уже не тяготит насущное, да и все заботы, что не давали жить спокойно, отходят на второй план. Он так ничего и не прояснил с Минхо, не сделал ничего из того, что собирался.
Плевать.
Джисону не нужно внимание, не нужен кто-то рядом. В обычной жизни, где-то за забором этого дома, в некогда трезвом сознании и ясном уме точно — нет. Но сейчас...
Сейчас Хан безбожно флиртует. Зачем? Да чёрт его знает. Он не делает ничего пошлого, вульгарного и, не дай Бог, развязного. Просто заигрывает.
Сам удивляется тому, что творит с ним алкоголь. Раньше такого не было. Хотя раньше он и не пил столько. Всегда была мера. С самого первого раза как он попробовал алкоголь. Но не сейчас.
В глазах давно стелет пелена и Джисон едва ли может фокусировать зрение даже на больших объектах. У него в целом зрение минусовое, а сейчас эти минус два умножены на пять по ощущениям.
Хан уже с трудом различает, где навеянное, а где явь. Да и в принципе всё равно, но... В какой-то момент он чувствует чужие губы на своих собственных и шаловливые руки, обладателя сиих чувственных уст, на своей талии.
Рассудок давно поплыл, так что Джисон не думает.
Не думает о том, что у него есть девушка. Не думает, что всё это подло. Не думает, что пришел сюда отнюдь не за тем. Не думает даже о том, что тот, кто его сейчас так страстно целует, явно мужского пола, судя по тактильному восприятию, хотя этому едва ли можно доверять.
Сознание давно где-то в стратосфере, но краем этого улетевшего сознания Джисон понимает, кто же его так бесцеремонно трогает. Нотки цитруса, что застревают где-то в глотке, он никогда не перепутает ни с чем и ни с кем. Больше нет таких любителей апельсинов на свете. Точно нет.
И всплывает в голове, что это вовсе неправильно, что он пытался привлечь миловидную девчонку, что он вовсе не гей, и что стоило бы оттолкнуть наглеца в конце концов, но почему-то не делает этого. Льнёт ближе, позволяя нежно себя обнимать, целует в ответ, переплетая свой язык с чужим, и прижимает разгорячённое тело теснее, практически впечатываясь в крепкую грудь.
Хан едва ли даёт себе отчёт в том, что происходит, но так плевать. Он позволяет уложить себя на кровать, хотя не понимает откуда та взялась, позволяет себя раздеть, даже не смущаясь собственной наготы, и позволяет себя касаться, каждый раз вздрагивая так, словно его током пронзает.
В какой-то момент картинка перед глазами становится более чёткой, будто на максимум выкрутили контраст. Джисон видит перед собой чарующие черты лица Минхо, в губы которого упирается головка собственного члена. Хан готов задохнуться от того, какой вид предстаёт перед ним.
Ли проводит языком по всей длине и вбирает орган в рот наполовину. Он делает вдох и насаживается до основания, позволяя головке упереться в заднюю стенку горла.
Джисон умирает внутри тотчас, блаженно прикрывая глаза, потому что чувствовать это гораздо важнее, нежели видеть.
Происходящее с сомнением укладывается в голове. Он и с девчонками-то не спал. Да, Розэ ему дрочила пару раз, но то, что он испытывает сейчас, точно не сравнится со стимуляцией руками.
Хан не хочет представлять Розэ вместо Минхо. И не то чтобы тяжело выкинуть проекцию её образа из головы — справляется на раз-два, отдаваясь ощущениям в полной мере.
Минхо же делает невероятно потрясающие вещи — и где только тому научился — полностью вбирает член в рот, втягивает щеки и ни капельки не медлит, то и дело активно двигая головой. В моменте рука младшего ложится на его макушку, но он даже не вздрагивает и лишь замирает, когда его больно тянут за волосы. Расслабляется, просто позволяя Джисону трахнуть себя в глотку. Безупречно давит все рефлексы и принимает всё, что ему дают.
Хан не усердствует, хотя и пьян настолько, чтобы да. Он останавливается временами, вынимая член из полости чужого рта практически полностью, а после снова проникает до основания.
Минхо вовсе не противится. Позволяет кончить себе в рот, а после даже не кривится — сглатывает и облизывается, словно кот.
Хан берёт пару минут на то, чтобы отдышаться, пока Ли всё еще находится удобно устроившись между его бёдер, но когда старший ложится рядом, Джисон томно вздыхает, вешая на гримасу беспомощное выражение лица.
— Я могу попробовать сделать то же самое, но я не умею, так что это точно не будет так же круто, — с досадой произносит младший, причём его голос едва ли подрагивает, несмотря на кромешное опьянение и сбитое дыхание.
— Я и не жду от тебя того же, — довольно серьёзно молвит Ли.
— А чего ждёшь? — с опаской вопрошает Хан.
Минхо не отвечает, но Джисон понимает без слов.
— Мне будет больно? — задаёт он новый вопрос.
— Я бы никогда не сделал тебе больно, — сумбурно отвечает старший.
Хану того достаточно и, кажется, его вполне удовлетворил такой ответ. Он доволи резво укладывается на живот, вставая в колено-локтевую. Он точно не знает, что понравилось бы Минхо, но эта поза кажется ему самой логичной.
Джисону даже не стыдно. Он не ощущает неловкости или, быть может, страха. Когда подушечка пальца касается сжатого колечка мышц, он не вздрагивает и не сжимается. Возможно алкоголь слишком сильно притупляет рефлексы, а может всё из-за того, что это Минхо. Да, скорее всего будь кто другой — Джисон уже бы в окно выпрыгнул. Так или иначе он не думает обо всём этом. Не до того.
И действительно Хан не чувствует боли. Острое чувство дискомфорта — единственное, что ему доводится ощутить, когда несколько пальцев внутри него начинают активно двигаться. Ли разводит их на манер ножниц, и с губ младшего срываются первые стоны.
Когда Минхо проскальзывает внутрь третьим пальцем, стоны становятся болезненными, но ненадолго. Джисон чувствует обжигающее дыхание на одной из ягодиц, а после легкое прикосновение губ там же, что по ощущениям точно оставляют ожог. Разве чувства не должны быть притуплены? Почему Хан так остро реагирует на невесомые касания, хотя сейчас есть вещи и более ощутимые? Странно.
Когда пальцы покидают разгоряченное тело, Хан делает глубокий вдох и тут же давится воздухом, потому что по колечку мышц проходится чужой язык. И это уже почему-то смущает. Удивительно, когда этот язык находился на его члене, такого чувства не наблюдалось, а сейчас... Сейчас Джисон безмерно рад, что в комнате царит полумрак, а в его лицо впечатана подушка, потому что иначе он бы точно сгорел со стыда, взгляни Ли на него.
Из мыслей выводит чужой член, головка которого упирается в хорошо растянутую, но всё еще плотно сжатую, дырочку. Хан вздрагивает и тут же затаивает дыхание, когда Минхо аккуратно и довольно медленно начинает проникать в него. Джисон пытается пересилить все эмоции и дать тому просто случиться без особых реакций, но...
Головка члена так идеально с первого раза проходится по комочку нервов внутри, что Хан взвизгивает. Перед глазами тут же начинают взрываться фейерверки, а по телу проходится волна мурашек, вынуждая выгнуть спину. Чувство настолько восхитительное, что от него хочется сбежать. Джисон подаётся вперёд, до боли прикусывая губу, но Минхо крепко удерживает его за бёдра.
— Нет-нет-нет, стой, — выпаливает Хан, пытаясь сделать нормальный вдох, в котором так сильно сейчас нуждается.
Ли действительно останавливается, но едва ли он не понимает причин. Джисон рефлекторно напрягается, сжимая Минхо внутри, и не делает лучше. Сам же способствует тому, что головка давит на простату, а ведь еще и сам заставил того замереть.
Не в силах вынести столь невероятного чувства, Хан двигает тазом, самостоятельно насаживаясь на член до основания. Тут уже скулит даже Минхо, а вот Джисон замирает в немом стоне.
Момент забвения не проходит, а всё остальное ощущается как в тумане. Особенно, если учитывать то, что Ли не меняет угол, начиная двигаться в одном конкретном направлении. Хан уже давно готов кончить снова, растворяясь в каждом новом движении. Он даже тянется к своему возбуждению, но старший перехватывает его руку, заводя за спину.
Джисон шипит что-то невнятное, пытаясь приподняться. Ли помогает ему в этом желании, вынуждая перестать опираться о локти. Хан уже хочет что-то сделать, но не успевает. Чужая рука цепко впивается в его шею, а темп проникновения ускоряется, и он просто распадается на кусочки от переизбытка чувств.
Пальцы больно стискивают нежную кожу, перекрывая доступ кислорода, и Хан давится собственными стонами, что застревают глубоко в глотке. Каждый новый толчок ощущается острее раз в двести без такого нужного сейчас кислорода, а если учитывать то, как резко и глубоко проникает в него Минхо, то можно с уверенностью сказать, что Джисона буквально разрывает на части. И ему безумно нравится это чувство.
Когда Ли ослабляет руку, позволяя сделать вдох, Хан успевает выскулить что-то вновь неразборчивое, где фигурируют максимально пошлые слова. Он просит еще, быстрее, глубже, грубее, буквально умоляет коснуться себя.
В последний раз, когда Минхо вновь сдавливает шею Джисона, он просто растворяется в моменте. Блаженное чувство накрывает с головой, когда контраст абсолютно разных ощущений захватывает с головой.
Хан прогибается в спине, чувствуя разряды тока, проходящие по позвоночнику, и снова выстанывает что-то пошлое, прежде чем его рот накрывает чужая ладонь. Буквально одно мгновение или, быть может, прошла целая вечность, и Джисон просто проваливается куда-то в пропасть.
В какой-то момент он чувствует, как его заботливо укрывают одеялом, как теплое тело прижимается к нему сзади, как чужие губы оставляют ласковые поцелуи в районе лопаток, и в конце концов не думает ни о чем, окунаясь в царство Морфея.
***
Утро встречает Джисона головной болью и режущими глаза яркими лучами солнца в лицо. Он с трудом размыкает веки и оглядывает комнату. Пусто.
Хан едва ли предается воспоминаниям о том, что было вчера. Вернее, старается гнать от себя всё это. Вряд ли мысленно загонять себя в угол в таком состоянии будет лучшим решением. Однако боль в пояснице как-то слишком стремительно отдаёт сигналы в мозг, рисуя в голове смазанные картинки произошедшего.
Джисон накрывает лицо ладонями и вертит головой в разные стороны, пытаясь выбросить все воспоминания из головы, но с закрытыми глазами кадры лишь отчётливее становятся. Чертовщина.
Хан вновь осматривается, убирая руки от лица, и чувствует подступающие слезы, что капельками уже вырисовываются в уголках глаз.
Внутренние терзания разрывают на части.
Во-первых, он теперь изменщик. И как с этим жить? Розэ не заслужила такого. Хотя заслужил ли Джисон то, что его сначала трахнули, а потом сбежали после секса?
Хан, вновь мотнув головой, поджимает губы в тонкую полоску и быстро соскакивает с кровати. Едва ли резкие движения являются лучшим решением, учитывая то, что с координацией проблемы, но ему всё равно. Запинаясь, он натягивает на ходу все свои вещи, что разбросаны по комнате, и быстро покидает место происшествия.
В целом, Джисон тешит себя тем, что ничего страшного не сталось. Хотя, как посудить, конечно, но точно могло быть хуже.
По дороге домой его не покидает странное ощущение — тело бьёт ознобом, в горле першит, да и в носу тоже не всё ладно. Заболел? Или это он так
болеет после безбожного количества выпитого?
Придя домой, он просто падает лицом в подушку и не встаёт весь оставшийся день. Джисон не берет трубки, хотя телефон разрывается от звонков. Не пересиливает себя даже тогда, когда пить хочется так, словно он в пустыне под жарким солнцем неделю провёл. Да, он даже дышит через раз. Когда замечает это, прислоняет ладонь к горлу и несильно сдавливает. Ой, как зря. Воспоминания о вчерашней мучительно сладкой пытке тут же рисуется в сознании.
Джисон отчаянно пытается не думать. Противно от самого себя до чёртиков. Он так подло предал Розэ, но самое ужасное, что ему
самую малость понравилось. Нет, он не готов в том признаваться, но от себя не убежать.
И что теперь будет? После такого назад вряд ли уже что-то вернешь. Как теперь смотреть в глаза людям в принципе? Такое ощущение, что все всё знают. Выйди он на улицу и в него точно тыкнут пальцем, а то и бросят камень.
Хан мучает себя до изнеможения, но ни к чему не приходит. Ничего не решает. А что тут решать?
Тело горит огнём и Джисон списывает всё на проблески вчерашнего, но всё же решает осмотреть себя в зеркале.
Он замечает какие-то странные розоватые пятна на коже. Сначала приходит мысль, что это Минхо его просто слишком грубо касался. Этот вариант откидывается в сторону, когда Хан замечает следы даже там, где его точно не трогали. И что это тогда?
Настенные часы молвят — час уже поздний. Джисон изумляется тому, что пролежал в кровати до ночи, но лишь на доли мгновений.
Вдруг в голове так пусто становится — даже ни одной тяготящей мысли. Как будто он уже всё разложил по полочкам, хотя на деле вовсе не так.
Плевать.
Хан просто выполняет все вечерние заботы — душ, чистка зубов, даже масочки делает, а после просто идёт спать.
Ну, а вдруг как-нибудь само разрулится?
Как бы не так.
Плевать.
Следующий день не сулит ни чем хорошим, но и в этом оставаться уже невыносимо.
Джисон блаженно прикрывает глаза, стремительно проваливаясь в сон.
Ненадолго, правда. Просыпается в седьмом часу утра и не понимает зачем, если сегодня воскресенье. Всё тело неприятно чешется и это не даёт покоя, хотя в целом избавляет от досаждающих мыслей, что уже неплохо.
Выходной день проходит ужасно, но утро понедельника всё равно на шаг впереди по шкале отвратительного.
Джисон впрямь думает, что приболел. Раньше такого с ним не происходило. Посему вместо школы он отправляется в поликлинику, даже не предупредив никого из родителей и тем более — из одноклассников. Как же всё равно. Пусть поволнуются, а то чего это он один в подавленном состоянии находится. Верно?
Отсидев несколько часовую очередь, Хан всё же попадает на приём к дерматологу. Неужели?
— Это явные признаки аллергии, — констатирует доктор. — В последние дни вы употребляли в пищу что-то необычное?
— Нет, — пожимает плечами Джисон, умалчивая про алкоголь, что еще явно циркулирует в его венах.
— Странно, что по всему телу распространилось реакция, — задумчиво произносит мужчина. — Может, вы в цветах купались? Весной это самый распространённый аллерген.
— Нет, доктор, Вы чего, какие цветы? — кривится Хан.
— Может, сменили гель для душа? Например, с какой-нибудь лаванды на цитрус? — задаёт новый вопрос врач.
— Н-нет? — Джисон призадумывается. — Погодите, цитрус? У меня был... Был... Был контакт с... — он берёт паузу, потому что подобрать слова не получается.
— Всё-таки в чём-то купались? В апельсинах? — усмехается доктор.
Джисон хмурится, а после выпаливает, как на духу, совсем немного меняя уточняющие факты.
— В общем, моя девушка любит апельсины и у нас был близкий контакт. Это могло повлиять?
— Определенно.
— Но... Раньше такой реакции не наблюдалось. Как такое может быть?
— В переходном периоде у подростков нередко такое случается. В Вашем организме происходят определенные изменения, и аллергические реакции приобретают свою специфику. Порой они имеют характер сезонного обострения, но не в Вашем случае. И, да, возникнуть могут совершенно неожиданно и не всегда поддаются обычному лечению, но в Вашем случае всё просто. Сейчас выпишу противоаллергенные препараты, а Вы попросите свою даму сердца не есть при Вас и перед Вашими встречами никаких цитрусовых. Даже лимон в чай класть не стоит, — поведал доктор.
Джисон, внимательно выслушав, просто кивнул. Дождался, пока медсестра заполнит карту, забрал бумажку с рецептом и отправился восвояси.
Забавно получается. У него буквально аллергия на друга, что уже сам частично стал цитрусом, судя по тому, сколько он их ест.
Хан заходит в аптеку, а после отправляется в школу. Он еще успевает на пару уроков. На самом деле можно просто прогулять — идти в злосчастное место не хочется от слова совсем, но что-то туда тянет. Может, кто-то. Кто-то, с кем хочется всё прояснить.
Встретив Минхо на стадионе по пути в школу, у Джисона замерло сердце, а язык словно онемел. Даже приветствие застревает глубоко в глотке и Хан просто кивает.
— Я уже было думал, ты школу решил сменить, — усмехается Ли.
Джисон шутку не воспринимает. Стоит в паре метров от старшего и смотрит растерянно, хлопая ресницами.
— Жалеешь? — спустя недолгую паузу подавленно интересуется Минхо.
— Нет? Не знаю, — мямлит Хан.
— Я имею в виду, стоит ли мне извиниться? — неуверенно вопрошает старший.
— А ты чувствуешь вину?
— Нет.
— Тогда не стоит, — Джисон склоняет голову и нервно облизывает губы.
Вновь повисает тишина, что хлеще многотонного гидравлического пресса давит на виски. Хан о стольком размышлял, но так и не придумал, что сказать. Ни одной мысли в голове не вертится, а на языке — ни слова.
— Почему сбежал? — спустя паузу интересуется Ли.
— Я? — переспрашивает Джисон. — Это ты сбежал.
— Я отошел за минералкой на пять минут, — смурно молвит старший.
Хан лишь губы поджимает, чувствуя прилив новых досаждающих мыслей, что вот-вот растворяет его в себе, как в серной кислоте.
— Ты больше не корчишь гримасы, — как-то безразлично произносит Минхо. — Стоило с тобой раньше переспать, чтобы ты перестал?
— Смешно, — сдавленно отвечает Хан. — Просто у меня аллергия, как выяснилось.
— На меня?
— На то, что ты постоянно ешь.
— Шутишь? Что за глупость. Еще недавно ты уплетал апельсины вместе со мной, — изгибает бровь Ли.
— Так бывает, — пожимает плечами Джисон. — Сначала не было, теперь есть. Человеческий организм странная штука.
Минхо молчит. Смотрит пронзающим взглядом, словно испепелить пытается, и ничего не говорит. Это досаждает.
— Почему ты так смотришь? — не выдерживает младший.
Ли тут же глаза опускает, но снова ничего не говорит. И только когда Джисон собирается с мыслями и решает просто уйти, Минхо всё же подаёт голос.
— Что думаешь? — непонимание в глазах Хана заставляет того объясниться. — Я имею в виду... Что думаешь о произошедшем? Ты сказал, что не жалеешь. Тогда что?
— Я не знаю, — честно отвечает Джисон. — Я не знаю, что мне думать. Я не знаю, почему ты...
— Ну, договаривай, — подгоняет Ли, когда тот запинается, — почему я это сделал с тобой? Это ты хочешь спросить?
— Твой тон не обещает ничего хорошего.
— Прости, — выдыхает Минхо. — Я просто... Я не знаю, — он бросает взгляд в сторону, нервно прикусывая губу. — Бесит. Всё это бесит. Я не знаю причин. Я бы не поступил так с тобой в трезвом уме, но знаешь, что? В отличие от тебя я действительно не жалею. Я даже рад.
— Чему?
— Хотя бы тому, что из-за чувства вины ты не сможешь больше быть с Розэ, — выпаливает Минхо, но тут же жалеет, судя по страху, мелькнувшему в его зрачках.
— Ты просто злорадствуешь или... — Хан судорожно сглатывает, пытаясь сформулировать мысль правильно. — Или для тебя это что-то значит?
— Я не злорадствую. Пуcть она тоже будет счастлива, но с кем-нибудь другим, — Ли засовывает руки в карманы и немного тушуется.
Джисон смотрит выжидающе, затаив дыхание, и ожидает ответ на второй вопрос, но Минхо молчит мучительно долго, а когда начинает говорить, Хан наконец выдыхает.
— Да, это что-то значит для меня. Я не умею говорить красиво и не знаю, как подкупить тебя словами, но, чёрт возьми, это слишком много значит.
— Это можно расценивать, как признание? — приглушенно произносит Хан.
— Более чем.
— Не боишься, что предам тебя так же, как и Розэ? — Джисон прищуривается, пытаясь словить чужой взгляд.
— Что за глупость? — кривит губы Минхо.
— Почему глупость? — переспрашивает младший. — На какой-нибудь вписке в следующий раз пересплю с кем-то еще. Плёвое дело, — отрешенно чеканит он, прикусывая губу.
— Думаешь, ты смог бы?
— Почему ты думаешь иначе? Я уже смог, — парирует Хан.
— Ладно, — Минхо делает глубокий вдох, прикрывая глаза. — Я бы этого не допустил. Такой ответ тебя устроит?
— А разве это от тебя зависит? — весьма серьёзно спрашивает Джисон. — То есть я хочу сказать, что Розэ бы тоже не допустила. Но она просто не знала.
— Нет, она как раз знала, — уверяет Ли.
— О чём ты?
— Она знала о том, что ты волнуешься обо мне. Ты ей явно рассказал, куда я собираюсь, и точно поделился переживаниями.
— И что? Она даже не догадывалась, что я собирался пойти за тобой.
— А стоило бы. Если бы у тебя был друг, о котором ты столь сильно заботишься, то я бы точно напрягся, — Минхо смотрит в глаза Хана, который всё еще сопротивляется, и не находит там понимания.
— А если...
— Достаточно, — перебивает Ли. — Как там говорил Бродский? — он задумывается, но буквально на долю секунды, вскинув взгляд вверх и вновь вернув его на младшего. — Когда устанешь от бесконечного самоанализа, позвони мне. Потанцуем, — Ли усмехается, облизывает пересохшие губы кончиком языка, смотрит еще мгновение перед собой, а после разворачивается на пятках и собирается уйти прочь.
Джисон тут же достает телефон и набирает номер. Ли и двух шагов сделать не успевает, как телефон в его кармане раздаётся знакомой мелодией. Он останавливается, достает гаджет, после чего, развернув голову, бросает взор через плечо на Хана и поднимает трубку.
— Потанцуем? — доносится из динамиков.
Минхо не может скрыть улыбку. Прикрывает глаза на мгновение и судорожно вздыхает, стоя вполоборота.
— Могу тебя обнять? — спустя паузу вопрошает он.
— После всего, что ты со мной сделал, ты мог бы и не спрашивать, — прикусывая щеки изнутри, тихо отвечает Хан.
Не разрывая зрительного контакта, Минхо преодолевает расстояние в пару метров и, с силой сжав телефон в ладони, аккуратно коснулся плеч Джисона, который в свою очередь чуть смелее ринулся вперед, обвивая чужую талию руками.
— Ты всё равно не кривишься, — утыкаясь носом в изгиб тонкой шеи, томно произносит Ли.
— Я выпил препарат, — в тон ему отвечает Хан, — не хотелось бы задохнуться из-за аллергии. Лучше уж — из-за тебя, — со смешком добавляет он.
— К черту цитрусовые, — шепчет Минхо.
— Так легко откажешься от того, что так сильно любишь?
— Да, — сдавленно молвит Ли, — действительно легко откажусь в пользу того, кого люблю сильнее.
