А гренки - это твой недостаток 😉

      Взрослый сорокалетний мужчина в длинном сером халате и огромными наушниками - чебураторами на голове, готовит завтрак и смешно пританцовывает, подпевая себе под нос:       Половину сердца оставлю с тобою,       Половину неба закрою рукою.       Брагин переставляет ноги, кружится вокруг себя, мотает головой, как это делают крутые рок-звезды хайером. Берёт в руки яйца и трясет ими в обеих руках над головой, как маракасами. Затем, разбивает их в сковородку, наклоняется над ними, отклячив зад, и тверкает в ритм песни, поёт уже куда-то в желток глазуньи:       Заберу кусочек улыбки и взгляда,       Половину только, а больше не надо.       Половину только, а больше не надо.       Так уж случилось, что первый день лета совпал с первым рабочим днём после продолжительного совместного отпуска с молодой супругой. Свадьба, медовый месяц, совместное путешествие - это конечно всё прекрасно, но Брагин был бы не Брагин, если бы уже через неделю не начал маяться от безделья и искать на свою Ж...жизнь приключения. Не может он долго без работы - это диагноз.       Сегодняшний день для обоих сулит быть, как никогда волнительным: Брагин и экс-Павлова с сегодняшнего дня вступают в новые должности. Теперь Ирина Алексеевна по заслуженному праву является главным врачом НИИ им. Склифосовского, а Брагин Олег Михайлович - первый заместитель по хирургии. Это и приятно и тревожно одновременно.       Михалыч уже как ритуал каждое утро исполнял определенные манипуляции: сварить кофе, приготовить гренки, пожарить яичницу с беконом для себя, приготовить кашу для Иры. Сегодня же этот порядок нарушило то, что супруги отправлялись на работу порознь. И, оставив для жены кофе в кофемашине и гренки на блюде, надел бежевый костюм и отправился в Склиф, не тревожа, еще спящую, новоиспеченную Брагину.       Как только входная дверь закрылась – Павлова моментально откинула одеяло и уставилась в потолок. Она давно не спала, только делала вид, чтобы не показывать мужу своё нервное напряжение. Конечно, для всего коллектива их новые должности большая тайна, и, естесственно, все давно уже в курсе. Даже представить страшно, что приготовила Дубровская, чтобы их поздравить с назначениями. Ира не спеша, потягиваясь, вылезла из тёплой постели, приняла прохладный душ, накрасилась и начала перебирать гардероб, в поисках подходящего случаю наряда. Выбор пал на брючный костюм песочного цвета и шёлковую рубашку в цвет костюма, на ноги – любимые белые туфли – лодочки и плетеная сумка через плечо от Гуччи. Образ идеален, соответствующий новой занимаемой должности. К завтраку женщина решила не приступать, изрядно надоевшие гренки уже стояли комом в горле, при одном упоминании. Так что, быстро выпив остывший американо, Ира вызвала такси и отправилась на работу. ***       Брагин, зайдя в отделение, издалека, жестом подозвал к себе Нинку и вышел в курилку.       - Михалыч, наконец-то. Я думала вы уже навсегда останетесь в этой своей Италии, – Нина с распростертыми объятиями встретила своего дорогого любимого друга, без зазрения совести оставляя свой пост без присмотра.       - Привет, мать! Я тоже по тебе соскучился. Надеюсь, ты ничего не придумала? Моя так волнуется, что всё утро делала вид, что спит. Даже проводить меня не встала. Давай без этих ваших всяких сабантуев, громких поздравлений и всё такое, - Брагин почесал затылок и крепко обнял подругу, давая той прикурить.       - Да, ты что, Михалыч. Разве я могу?.. Ты предупреждал, мы и не планировали ничего… - несмотря другу в глаза, начала вертеть головой Дубровская, делая вид, что кого-то ищет.       - Нинаааа… Твою мать! Что вы напридумывали? – Брагин выкинул едва прикуренную сигарету в урну. Кто бы мог подумать, что он так быстро сможет от них отвыкнуть.       - Да, ничего такого, Олег! Честное слово! Ну, разве что, немного Вам денег собрали на свадьбу – это святое, даже не обсуждается. И маленькую пьянку в ординаторской в честь ваших новых должностей. Такое с неба не падает просто так, Брагин! Вы это заслужили! – Дубровская виновато посмотрела на друга и вновь обняла его.       - И что мне с тобой делать?! – Брагин обнял подругу в ответ и направился в клинику. – Я буду у себя, надо хоть кабинет осмотреть. Увидишь мою, передай, чтоб ко мне зашла.       - Конечно, - махнула ему в след Дубрвоская. – Иди, не волнуйся. ***       Олегу очень понравился его новый кабинет. Просторный, светлый, с большим панорамным окном – мечта. У окна стоял современный массивный деревянный стол, кожаный стул терракотового цвета, немаленький кожаный бежевый диван, белые шкафы с документацией, рядом с входной дверью напротив дивана - аквариум с рыбками, кофейный столик и та самая кофемашина. Брагин не спешил приступать к работе.       Он познакомился с каждой рыбкой в аквариуме, придумывая каждой имя. Так крупная золотая рыба стала – Брагин второй, а усердная улиточка, сидевшая на одной стеклянной стороне аквариума – Нинкой. Леопардовый сом получил прозвище – Фая, а маленькая декоративная акула – Ирка. Также в аквариуме оказалась пресноводная креветка по имени Кривицкий и множество маленьких рыбок гуппи, получившие общую кличку на всех – ЧП. Брагин, испытывая искренний детский восторг, так и наблюдал бы за жизнью подводных обитателей, если бы его не прервал осторожный стук в дверь.       - Да-да, войдите, - вздрогнув от неожиданности, громко крикнул Брагин.       - Олег Михайлович, можно? - в двери показалась голова Павловой.       - О! Любовь моя пришла. Проходи, - Брагин моментально притянул к себе за талию главврача и впился своими губами в ее мягкие, нежные губы. Их поцелуй был очень робким, трепетным. Она отстранилась от него улыбаясь:       - Брагин, ты что себе позволяешь? – нарочито строго произнесла она, а глазами смотрела на его губы.       - Вольности, Ирина Алексеевна, - улыбнулся Михалыч и вовлёк её во второй поцелуй, более страстный. Руками держал её за талию, по-собственнически прижимая к своему телу. Не отрываясь от жены, Олег вслепую нащупал ключ в двери и повернул его, закрывая свой кабинет, от незваных посетителей.       - Так, Олег, перестань, - нехотя оторвалась главврач от своего зама. – Что это ты задумал?       - Клянусь, что ничего приличного не замышляю, особенно наедине, - с улыбкой мартовского котяры сообщил Брагин, и нежно поцеловал жену в шею, удерживая ее в кольце своих рук.       - Олег, ты за этим меня звал? - нервно зашипела Ира.       - Естественно, надо же нам опробовать новый стол в моём кабинете, диван…       - Фу, пошляк, - Ира легонько стукнула мужа в плечо и прошлась по кабинету, ловко выбираясь из захвата супруга.       - А я думал ты меня любишь таким, - вальяжно развалившись на диване, парировал Брагин.       - Нет, люблю я тебя просто так, - с улыбкой и нежностью ответила Павлова.       - Даже не за мои коронные греночки? – нарочито удивлённо спросил Брагин.       - О нет, только не за гренки. Они скорее являются твоим недостатком, нежели достоинством.       - Обнаглела ты, мать. Гренки ей мои не нравятся, - Олег прошел к кофемашине и закинул в неё капсулу с латте, и уселся на боковинку дивана. – Кофе?       - Не откажусь, - Павлова подошла к Олегу, и обняв его за шею, села к нему на одно колено.       - Переживаешь? – тихо спросил Олег, убирая у Иры прядь волос за ушко, нежно касаясь мочки губами.       - Есть немного, - Ира нервно теребила полы своего халата свободной рукой и не смотрела мужу в глаза. – Мы не знаем, как отреагирует Нарочинская с её амбициями. Представляешь, какой удар для неё – я главврач, ты мой зам да еще и мой муж впридачу ко всему. Не успел с ней развестись, как снова женился, да еще и на мне. Представляю лицо Дубровской в этот момент – они же друзья.       - Ир, успокойся, - Брагин заключил жену в кольцо своих рук, прижимая к себе сильнее, она легла головой ему на плечо. – Всё будет в порядке, я уверен в этом! Нинка моя подруга, а не её, она всегда будет на моей стороне. Помнишь, полгода назад мы бросали монетку в моей старой каморке для швабр?       - Это был очень уютный кабинет!       - Ладно - ладно, кабинет. Когда мы кидали монетку, мы загадали: если выпадет орёл – я твой; если решка – ты моя, - Брагин обнял ладонями лицо Павловой и с серьёзным видом посмотрел в её глаза. - У нас без вариантов, Ир, - Брагин нежно кончиками пальцем прошелся по спине жены, успокаивая ее. Едва уловимо поцеловал ее в губы.       - Хорошо, убедил. Попьем кофе и на летучку в первой хирургии.       - Сколько у нас времени? – кофе был готов, о чем кофемашина сообщила противным громким звуком. Брагин вручил жене чашку с напитком и отошел к окну, пытаясь разобраться, как же зашториваются новые жалюзи.       - Около часа, - Ира подошла к супругу со спины и осторожно забрала у него из рук верёвку управления. – Я покажу, - не отрывая взгляда тихо произнесла главврач и потянулась к его губам, не останавливая движения жалюзи.       Как только солнечные лучи были скрыты плотными жалюзи блэкаут, Брагин подхватил Павлову и усадил её на край своего стола, так и не прерывая нежный поцелуй с привкусом сливочного латте.       - Ненор..мальный, - прерывистым шепотом выдохнула Павлова, расстегивая на муже белую рубашку.       - Моя! – прикусывая за мочку шепчет Брагин в ответ, руками сумбурно пытаясь избавить любимую от лишнего сейчас халата. Как только ненужная вещь была сброшена рядом со столом, он развел её ноги коленом и придвинулся ближе, руками нырнув под ткань медицинского костюма, придерживая женщину за талию.       Он целует сначала мягко, словно заигрывая, но постепенно распаляется, углубляя поцелуй, который становился всё более жарким и влажным. Вслед за халатом полетел и костюм, а оголённая спина коснулась холодной поверхности стола, от чего кожа покрылась мурашками, а тело вздрогнуло от приятного контраста прохладной столешницы и горячего торса мужа.       - Жадина, - выдыхает ему в губы Павлова, полностью прижатая спиной к столу. Олег даже вдоха нормального ей не даёт сделать, дразня её нетерпеливыми обжигающими губами и горячим языком.       Всё в нём дразнит её: и широкие плечи, из-за которых ей ничего, абсолютно ничего не видно; и обнажённая горячая грудь, прижимающая её столь крепко и тесно, вздымающаяся под её ладонями так быстро и нетерпеливо; и его порывистые губы, никак не желающие оставлять её в покое — с припухших от поцелуев губ они переходят сначала на подбородок, а потом на нежную шею, чтобы оставить на ней быстрые, горящие, влажные прикосновения…Брагин уверенно движется ниже, настойчиво целует выступающую ключицу, часто вздымающуюся грудь…и его твёрдое колено, осторожно, но уверенно вклинившееся между её ног — от этого Ира не находит себе покоя. Возможно, потому, что одежды на ней осталось меньше некуда, и их тела разделяет только тонкая ткань нижнего белья… От которой вскоре остаётся одно воспоминание — сначала Брагин вполголоса ворчит на тугую, неподдающуюся резинку трусиков, но быстро справляется с этой задачей. Он моментально возвращается к губам Иры, страстно кусая их, одновременно входит в жену, заставляя ее раствориться в этой желанной близости без остатка.       - Ненасытный, - стонет Павлова любимому в губы, обнимает ногами его торс, чтобы быть как можно ближе.       - Это твоя вина, - шепчет Брагин ей в шею, проводя языком по тонкой коже и быстро, шумно дыша. – Люблю тебя…       У Павловой сознание мутится от того, как он в такой момент может ещё и разговаривать — для неё не осталось ничего, кроме его обжигающих рук, надёжно поддерживающих её и изредка проводящих по телу грубоватыми кончиками пальцев, его загнанного дыхания и поцелуев, застывших ожогами на шее, ключицах и плечах, его пылающих бедёр, крепко, тесно вжавшихся меж её разведённых ног и сводящих с ума одним этим фактом, не говоря уже о совершаемых ими движениях…              Для неё не осталось ничего, кроме мужа снаружи и внутри неё. На мгновение ей кажется, что в её венах течёт огонь, но нет, это всего лишь очередной толчок от него, сбивающегося с ритма, проникающего глубже, проталкивающегося внутрь неё — горячо, плотно, до невозможности приятно, приятно до того, что Ира забывает обо всём — о темпе, который они оба, пытаясь ближе и больше, успешно игнорируют, о твёрдом холодном столе, по которому она елозит обнажённой спиной, о необходимости соблюдать тишину — она уже не слышит ничего, кроме сдвоенного загнанного дыхания и их коротких, низких стонов, от которых ей становится только жарче и хочется ещё.       - И я… тебя… - Её хватает лишь на короткую фразу, и поцелуй получается неожиданно долгим, а Олег на этот раз входит особенно глубоко, из-за чего Ира крепче обхватывает его за плечи и впивается в кожу ногтями. Женщина пытается вспомнить, как дышать, но у неё совсем не получается — до того обжигающи его движения внутри.       Получается только стонать, хрипловато стонать ему в плечо, несильно кусая его, и чувствовать, как он от звука её голоса заводится ещё больше. Заводится, ещё сильнее прижимая её своим телом, и коротко ухмыляется, замечая состояние её исступления. Внизу живота скопились тянущие ощущения боли вперемешку с экстазом, требующие как можно скорой разрядки обоих.       Эмоции любви и необузданного желания переполняли пару. Встретившись с одичалым, животным, но таким родным взглядом, Павлова содрогнулась, громко застонав мужу куда-то в грудь, чувствуя, как сразу же дошёл до пика и Брагин, громкий стон которого затерялся в растрёпанных волосах. Так и не размыкая тел, он пропускает между пальцев светлые пряди, беспорядочно покрывая губами прекрасное лицо любимой женщины.       Когда им удалось нормализовать дыхание, Брагин помог жене одеться и привёл себя в порядок. До летучки оставалось около десяти минут, пора было выдвигаться в конференц-зал, до которого как раз добираться примерно столько же. У дверей перед тем как выйти, Олег снова притянул жену к себе:       - Павлова… Нет, теперь ты Брагина! Может быть, я и не твоя первая любовь, первый поцелуй или первое свидание, но я просто хочу быть твоим последним всем! – Олег закрепил свои слова осторожным, едва уловимым поцелуем, а после вышел из кабинета под руку с любовью всей своей жизни.