and now you are mine.. forever

      Отрезвляющий после долгого сна кофе горьким привкусом оседает на самом кончике языка, даря после сонную ясность ума. Сегодня спалось не так крепко, как хотелось бы спать после честно и добросовестно отработанной девятнадцатичасовой смены в Агентстве. Поимка одарённого со странной, но опасной способностью заняла чуть больше времени, чем предположил Дадзай. Именно поэтому, по возвращении домой шатен, не раздеваясь даже, упал на диван и подарил себе заветные три часа, пусть чуткого и тревожного, но сна.       Одна тонкая полоса разделяла шумную Йокогаму и ясный небосвод, что, по истечении некоторого времени, окрасился в персиковый, алый, а уж потом и в угрюмый багровый цвет.       Часы вещают половину десятого, и вот поздний летний и довольно жаркий вечер добрался до города. Стоит лишь бросить косой взгляд из окна, и удастся заметить спешащих домой после нудного рабочего дня людей, загорающиеся попеременно яркие вывески и рвущиеся сквозь общий шум и гам автомобили.       Спустя время в Йокогаме наступит ночь, луна переймёт борозды правления на жалкие восемь часов, дабы подарить жителям города немного спокойствия и, конечно, возможность как следует выспаться перед следующим, очевидно, трудным днём. А пока небо приобретает лиловые оттенки, Дадзай заваривает себе вторую кружку кофе и подготавливает некоторые пряности для своего молодого человека, обещающего прийти с минуты на минуту.       Время тянется бесконечно, но в тот момент, когда мужчина слышит заветные три поворота ключа, сердце пропускает пару ударов, а на лице автоматически расцветает самая счастливая улыбка, какую он только может подарить этому миру.       Вот скрипнула дверь, и шатен слышит, как некто проходит внутрь квартиры и останавливается в прихожей, чтобы, очевидно, снять верхнюю одежду и разуться.       Он не спешит выходить, ведь знает, что Сигма сам придёт на запах любимого капучино с мятным сиропом.       Но всё равно встаёт, когда слышит приближающиеся шаги.       И вот, он заходит на кухню. Их взгляды пересекаются. Его, Дадзая, сонный, и его, Сигмы, уставший. Но Осаму всё равно идёт навстречу младшему и в пригласительном жесте раскрывает руки. Сигма дарит любимому лёгкую улыбку и, прикрывая глаза, падает в объятия старшего, утопая в защите, исходящей от него.       - Я так скучал.. - в плечо шепчет Сигма, вдыхая запах домашней футболки Дадзая, и растворяясь в нём.       - И я, милый. Я тоже скучал - так же тихо говорит Осаму, даря поцелуй-бабочку темечку младшего, и обнимая крепче.       Их первый поцелуй за сегодня такой лёгкий и воздушный, что прикосновение губ ощущается едва-едва. Осаму слегка покусывает нижнюю губу Сигмы, а тот прижимается доверчиво, руками шею старшего оплетая. Руки шатена крепче обнимают тонкую талию партнёра, оба растворяются в друг друге. Этот поцелуй пропитан чувством невероятной тоски друг по другу. Они ждали его с первой секунды разлуки. И каждый интерпретирует его по-разному: для одного это признак доверия, другой же пытается всячески его опошлить.       Насытиться друг другом не выходит, так как лёгкие не держат в себе весь воздух Вселенной, поэтому сейчас они смотрят друг другу в глаза, считывая эмоции и видя в глазах напротив звёзды и планеты. Дадзай сжимает младшего крепче, и вновь улыбается так счастливо и так беззаботно, будто он ребёнок, получивший тот самый, заветный подарок, о котором так давно мечтал. Сигма улыбается ему одними глазами, в которых мерцают звёзды и рассыпаются галактики, смотрит, наслаждается спокойствием и покоем.       - Ты не представляешь, как я устал, - сохраняя ту же громкость голоса, шепчет младший, - весь день я мечтал лишь о том, чтобы поскорее вернуться в твои объятия.       - Знаешь, твоим мечтам суждено сбываться всегда, моя звёздочка, - ласково прошептал шатен, более не стискивая тонкую талию в объятиях, а теперь беря ладонь блондина в свою и направляя того к столу, - я ждал тебя, позволь позаботиться о тебе?       - Буду только рад, - говорит Владелец Казино, придвигая к себе чашку с тем самым, заботливо приготовленным Дадзаем, капучино, - запах невероятный, спасибо.       - Я готовлю такой кофе только для тебя, - шатен сел на стул рядом, и всё смотрел на возлюбленного, - потому что никто, кроме тебя, не заслуживает моих ухаживаний.       - Какой ты ванильный, избавь, - легко и без всякой злости махнул на него рукой Сигма и сделал глоток чудесного напитка.       Дадзай же, ловко перехватив запястье младшего, принялся целовать костяшки пальцев, выцеловывать узоры на ладони, гладить и разминать. Движения шатена медленные, нежные, аккуратные. Такие, как его чувства к человеку, сидящему напротив.       - Тебе это нравится, признай же, - лукавая улыбка расцвела на губах старшего.       - Ну, если совсем немного, - всё же подаётся на провокацию Сигма.       Они сидят под светом единственной на всю квартиру свечи, потому что свет от лампы нарушит ту комфортную атмосферу, что исходит от них. Дадзай смотрит в окно, Сигма допивает свой кофе, и их молчание не таит за собой никаких обид или переживаний. Это молчание комфортное. Это молчание объединяет их.       Если прислушаться, то можно услышать, как дворовые ребята собрались под окнами и сейчас, на полной громкости, слушают популярные j-pop композиции, некоторые из них бегут до ближайшего круглосуточного, дабы продолжить травить желудки вредной пищей, и просто живут, радуются жизни. Они свободны и счастливы. На их плечах не лежит какое-либо предприятие, за которое они могли бы быть ответственны. Они не думают о налогах, не думают о том, где бы найти лишнюю копейку, чтобы оплатить коммунальные услуги. Они свободны. Они зависимы.       - Сигма-кун, я ожидал тебя не раньше трёх часов, - вдруг в умиротворённой тишине слышится низкий голос шатена, - почему сегодня ты приехал раньше?       - Мне посчастливилось закончить с важными документами до полуночи, я выполнил самые важные дела и сказал администраторам, что всю ночь буду на телефоне, если вдруг возникнет чрезвычайная ситуация, требующая моего внимания и непосредственного участия. А что? Ты не рад, что сегодня у нас больше времени, чем обычно?, - поинтересовался младший, удивлённо изогнув бровь.       - Нет, счастье моё, я очень рад тому, что посреди ночи мне не придётся обнимать дакимакуру вместо тебя, - опять эта ухмылка. Сигма не любит, когда Осаму улыбается так. Это заставляет его влюбляться с каждым разом всё сильнее, всё безнадёжнее.       Казалось бы, ярче фонари светит уже не будут. Не тут-то было. А хотя.. постойте, нет, это просто одинокие машины, проезжающие мимо, на секунду ослепляют светом своих фар. На кухне открыто окно, дающее волю свежему ночному воздуху прокрасться в недры их квартиры, чтобы освежить внутреннее пространство. Слабый ветер раздражает кожу, из-за чего некоторые участки голой кожи на руках превращаются в своего рода «гусиную кожу», но юношей это не особо волнует. Сигма хотел бы выпить ещё чашечку кофе, но, увы, он понимает, что в таком случае ему будет обеспечена долгая и бессонная ночь.       - Ну что ж, - Осаму поднимается с насиженного места и легко шагает в сторону выхода из кухни, - если пойдёшь в душ, я принесу тебе сменную одежду.       - Нет, не думаю, - младший также поднимается, чуть отталкивая стул и невольно создавая тот нервирующий слух короткий скрежет, и подходит к раковине, дабы поставить рядом грязную посудину, - займусь этим утром. Пока я хочу только переодеться и поскорее лечь.       - В таком случае, я жду тебя.       С этими словами шатен покинул кухню, оставляя Сигму в лёгкой задумчивости. Хорошо, что ступор длился недолго, и уже сейчас Дадзай наблюдает за тем, как младший открывает шкаф в их спальне, в попытке найти одну из своих самых любимых шёлковых пижам.       - Звёздочка, твоя пижама висит на вешалке, - как бы невзначай проговорил шатен. Сигма же, будто осознав, что он и правда ищет не там, легко шлёпнул себя по лбу и уже через мгновение в руках его была та самая, шёлковая, струящаяся пижама от Виктории Сикрет.       Почему же в гардеробе Владельца Казино находится женский комплект постельного белья? Дело в том, что юноша не видит разницы между женским и мужским гардеробом. Одежда для него не имеет гендера. Поэтому сейчас он с удовольствием надевает рубашку из комплекта и застёгивает пару пуговиц, дабы во сне случайно не передавить себе сонную артерию наглухо застёгнутой рубашкой. Надев и брюки, юноша сел на край кровати, в которой его уже ожидал Дадзай и, неожиданно для последнего, достал из небольшой прикроватной тумбочки расчёску, чтобы, как оказалось, завязать хвост, и чтобы во сне никто случайно не съел его волосы.       - Можно я? - о да, Осаму обожает расчёсывать космы Сигмы. Ему доставляет невероятное удовольствие проходиться расчёской по прядям, перебирать мягкие волосы, расчёсывать их пальцами, чтобы потом, без ведома хозяина, начать заплетать косички, с коими в итоге Сигма и засыпает. Ведь, раз волосы убраны, смысл расплетать труды любимого и завязывать обычный хвост? Вот и Сигма такого же мнения, а потому, как только Осаму завязывает тугую косу, младший поворачивается и падает на любимого, обнимая его крепко, и падая в глубину кровати. Осаму укроет тёплым пледом себя и возлюбленного, и ещё целый час они будут говорить обо всём на свете. За эту ночь копилочка поцелуев увеличится ещё минимум на десять таких же трепетных, переполненных любви касаний губ.       До утра юноши переберут десятки воспоминаний: об их первом знакомстве, о первом свидании, о первом поцелуе..       Они вместе всего лишь год, но за это время ни один не успел устать от партнёра. Наоборот, этот год дал понять, что они идеальны друг для друга. Дадзая, правда, не очень устраивало то, что Сигма почти всё время был на работе, а Сигма злился, когда находил пустые бутылочки из-под своих масок, которые любезно использовал Осаму для своих гнусных целей.       Но, несмотря на это, они были счастливы. В объятиях друг друга, они чувствовали крылья за спиной. В глазах друг друга видели Вселенные. В устах друг друга слышали «любовь».       И, когда Сигма лежит на плече Осаму и тихо посапывает, старший тихо напевает:       - «Аnd now you are mine… forever».