Счастливые последствия

Тора сидела на краю кровати, чувствуя как земля уплывает из-под кончиков туфель. Она не могла поверить в то что так всё и закончиться, в то что, кажется выхода не осталось, и её абсолютно точно исключат. А оставалось ведь учиться всего ничего, полтора года. Вот уже три года, прийдя в новую гимназию в седьмом классе она училась абсолютно успешно, наконец чувствуя себя если не счастливой, то хотя бы спокойной. А теперь… Из-за какой-то там тётки, непонятно откуда взявшейся решилась её жизнь. Госпожа Рейна пришла к ним педагогом в начале года, заменив собой предыдущую учительницу французского. Та преподавала язык особо многого не требовав, соответственно и Тора его никогда прежде не учила. Её знаний хватало на чтение и вялый перевод а тут… И кому вообще нужен этот второй язык в школе. Тора злилась. Верить в происходящее не хотелось, но осознавание приходило, всё больше заполняя её сознание. Холодными руками она вцепилась в покрывало пытаясь сглотнуть ком в горле. Вдох-выдох. Вместо облегчения они привели лишь к новому потоку слез. ___________________________________ Девушка чудом проснулась в 7.45, спустя два часа сна. Всю ночь она зубрила материалы к экзамену и в самом конце поставила будильник на восемь. Восемь вечера, вместо утра. На то чтобы добежать до классов у неё оставалось меньше двадцати минут, а ещё надо было успеть одеться, ато эта женщина её бы и за неопрятный внешний вид отчитала. Корпус универстита благо находился от общежития не далеко. И борым галлопом Тора доскакала до кабинета почти вовремя. Она постучала в дверь ровно через минуту после звонка. В начале она хотела было напуганно постоять перед дверью, выжидая не пойми чего, и поддерживая образ напуганной героини, но поняла что время для драмы нет. Тора постучалась и приоткрыла дверь. — Здравствуйте, можно войти? — Входите — стальной и насмешливый голос госпожы Рейны. Её серые глаза смеються напротив. — от вас, мисс Рейвнкрофт я опоздания на экзамен не ожидала. Тора хотела было возмутиться, но набирая воздух в лёгкие заметила поднимающиеся провинции женщины, и желание спорить как-то само собой улетучилось. Рейна была чертовски красива, а к красивым женщинам Тора питала определённую слабость даже если те были невыносимы. — Ну, чего вы встали в проходе, мисс Рейвнкрофт, проходите, вытягивайте билет. — на устах женщины её собственная фамилия казалась Торе какой то особенно… Какой она так и не сообразила, поняв что идти к столу таки надо. Встав перед партой она протянула руку к билетам. Она долго водила пальцами над бумажками пытаясь хоть что нибудь разглядеть на обратной стороне. — может вам ещё лупу дать, мисс Рейвнкрофт? Черт, заметила. Тора напуганно схватила первую попавшуюся бумажку и быстро урагана на своё место, слышал как язвительная педагог хихикает за её спиной. А дальше всё как обычно на французском. Она развернула бумажку, поняла что понимает она что либо что в ней написано дай бог на половину. Долго она просто рассматривая лист, ожидая сама не понимая чего. В конце села писать сама удивляясь как ловко импровизирует. В какой то момент она даже стала надеяться на 4. Шансов списать не было, так как Рейна следит за студентами, наверное за ними не следит никто. Сдав бумажку она начала всматриваться в лицо педагога, которая стремительно Красной ручкой что-то зачеркивала и обводила в её работе. — Тора, подойди сюда. Девушка подошла к столу. — ты сама то поняла чего написала? — отчасти Брови педагога вновь поползли вверх. Ты ведь понимаешь что тут и три можно с трудом поставить? — но. — но? Ты сама призналась что поняла что написала лишь отчасти. Ты правда думаешь я поставлю тебе оценку выше? — но… стипендия… Меня исключат если я не… — Ничего, придётся твоим родителям раскошелиться. — родителям? Девушка это злобно прошипела чувствуя как слезы наворачиваются на глаза. Она быстро развернулась и почти выбежала из класса. ________________________________________ Родителям. Было бы родителям до неё дело. В 14 она поступила в гимназию по стипендии своими силами, условием сохранения которой была учёба на четыре и пять. И вот уже три года она справлялась а тут… И куда ей теперь идти? Домой к матери, что за это время ей ни разу не написала, что била её смертным боем всю сознательную жизнь? Или к отцу которого она не знает вовсе? Она плакала и злилась. Злилась и плакала. Наплакавшись вдоволь она поняла что вариантов кроме как умолять о пересдачи у неё нет никаких. Так что девушка умылась, привела копну волос в порядок. И пошагала к кабинету Рейны, где та и должна была находиться по рассчитам Торы. Постучав ответа девушка не услышала, но решила заглянуть. Преподавательницы в кабинете не было, и она уже было хотела пойти её искать в классе как вдруг заметила сумку Рейны пряма на кушетке на входе. Место в школе стоило 65 тысяч. Абсолютно небодьемная сумма для школьницы, но для такой женщины как Рейна… Рейна всегда была одета с иголочки, она носила брендовые вещи, всё знали что та ездила на Мэрсе, всё видели что телефон у неё смесменился на новый за пол года дважды. Мысль пришла внезапно и отчаянно, и понимая что вариантов больше нет Тора тихонько расстегнула молнию и достала кошелёк. В нём лежала стопка купюр. Боже, да тут нет даже бумажек меньше тысячи. Отсчитав четырнадцать пятитысячных купюр девушка выдохнула. В начале следующего вдоха она увидела как дверь отворяется и на входе возникает Рейна. Здравствуй, Тора. Женщина удивлённо смотрела то на девушку, то на купюры у неё в руках. — это… Это не то что вы подумали. Я… — давай скажи что ты просто упала, в процессе расстегнув сумку достав оттуда… Женщина прервалась изымая из руки Торы стопку денег — достав оттуда 70 тысяч. А чего семьдесят то, учёба то 65? От жадности или с математикой всё так же плохо как с французским? — чтобы вы ничего не заподозрили — пробубнил Тора опустив взгляд в пол. Ей стало страшно и внезапно стыдно. — а, ну да, теперь я точно ничего не подозреваю — усмехнулась женщина. И что мне с тобой делать? Тора молчала рассматривая швы между плиткой и маленький скол на краю одной из них. Она не знала что говорит и делать, слушала звон в ушах ужасаясь от собственной беспомощности. — Смотри в глаза когда я с тобой разговариваю, Рейвенкрофт. Тон педагога внезапно сменился с насмешливого на строгий и Тора оторвала взгляд от пола, взглянув на холодные глаза на против. — простите, я никогда больше не… Я, я. Ничего внятного она выдать не могла, что слова, что мысли путались, превращаясь в бессмысленный поток и невнятные оправдания. И снова навернулись слезы, в этот раз она не плакала, она рыдала — вы не понимаете, вы ничего не понимаете, для вас это копейки, а мне. Мне некуда идти, я просто хочу доучиться эти полтора ебучих года. Мне не к кому возвращаться. Всё что у меня есть оно вот здесь. — девушка кричала и всхлипывала. Она так вымоталась за это время, что сил контролировать себя не осталось вовсе. — ну тише, тише. Женщина внезапно смягчилась. И будто даже её острые черты лица стали мягче. Её рука легла на плечо девушки. Пойдём сядем и поговорим. Теперь Тора наблюдала за чаинками в стеклянном чайнике. Те медленно, неторопливо кружась оседали на дно. Из полутранса её вывел голос Рейны. Они сидели за небольшим журнальном столиком, Тора укутанная в плед и Рейна, непривычно мягкая и спокойная. — Расскажешь почему для тебя так важен бюджет? — мне нечем платить, а из дома я ушла в седьмом классе, когда поступила сюда. — а твоя семья? — мама тиранша, а отца я не знаю. — тиранша? Неожиданно для самой себя Тора поднялась, повернулась спиной к Рейне и приподняла рубашку? — как думаете, откуда это? — м? — в одиннадцать я опоздала домой на 4 минуты, когда у неё было плохое настроение. Женщина провела пальцами по белеющему шраму поперек спины. Тора вздрогнула от внезапного прикасновения. — тише, это я. — Женщина опустила рубашку прикрывая голую спину ученицы. Тора опустилась обратно на диван. — я оплачу твою учёбу. Взамен ты будешь жить у меня. — что? — ты меня услышала. — всмысле? — Ты будешь жить у меня. Я Займусь твоей учёбой и воспитанием чтобы знать что впредь такого не повториться. — Что? — ну чего ты заладила, ты всё сама слышала. Девушка сидела в ступоре третий раз за день. Происходящее казалось ей сюром, сном, она даже щипнула себя за руку. Но не проснулась.