Волчья Лихорадка

Уши навострились, а инстинкты сработали быстрее сознания, ударив по голове молотом страха. Изо рта и рук упал кусок свежего, вчерашнего оленя. Всего мгновение понадобилось, чтобы осмыслить: звук — жужжание — является шумом электродвигателей коптера. И действительно, всего через три секунды из-за утёса вылетела летающая машина, сверкнув оптикой камеры и красным глазом инфракрасного прожектора. Неужели её нашли? Она подсознательно не могла принять, что теперь ей удобнее ходить на четырех лапах, и избегала этой механики всеми силами, но сейчас ей управляли чужие, но древние инстинкты, и ноги сами несли вперед. А жужжание коптера всё не прекращалось — сидящему по ту сторону оператору не нужно прикладывать никаких усилий, чтобы даже обогнать её. И в какой-то момент она остановилась, и начала кидать в машину палки и камни, желая сбить, но это всё не выходило — он висел слишком высоко. И на это она потеряла слишком много времени: из-за гор показались стробоскопные огни винтокрыла, с опасной скоростью приближающегося. Уже через три минуты он застыл над поверхностью земли, куда упала верёвка, по которой спустилось пятеро бойцов. О, это были не обычные боевики, каких можно было представить в любой другой подобной ситуации: все они были облачены не в бронежилеты, а в грузные костюмы РХБЗ. Всю голову скрывали маски, а в руках у них были сеткомёты и транквилизаторы. Скрыться невозможно: на неё уставились десятки глаз, как живых, так и механических. Последний раз это было тогда, в городе… После одной длинной агонии, одного непрерывного кошмара, она всё же смогла встать на ноги. Но родители, которые о ней всё это время заботились, так и не вернулись домой. А дальше всё как в кино… Люди в желтых костюмах, карета скорой помощи… Тогда она сумела сбежать, и где бы не оказалась, видела в глазах людей только животный страх. А сейчас страха не было — в глазах людей, что вновь пришли по её душу, был охотничий азарт, прям как испытывала она при недавней охоте. А может быть в их глазах было лишь хладнокровие и усталость, но увидеть этого через полузеркальные забрала шлемов она не могла. Над головой просвистел снаряд и воткнулся в дерево. Если такая штука попадёт в голову, может и убить. Зря она ходила в тот пехтет. Зря, очень зря. Там её и увидели, из-за этого всё и произошло. Но корить себя долго не пришлось, ибо вся голова была занята двумя мыслями: бежать и бежать как можно быстрее. ---- Ну разумеется, её догнали. Загнали, как глупую добычу, прямо в тупик, где с одной стороны отвесная скалистая стена, а с другой — отвесный скалистый обрыв. Она остановилась и поднялась на ноги, обернувшись к преследователям. От них пахло лишь химикатами, и сквозь забрало масок, сквозь герметичную прорезиненную ткань она ничего не могла сказать об их эмоциях. Словно неживые существа, механизмы, что идут к установленной цели, сметая любое препятствие с пути, и это вся их суть. Звук конвертоплана, наризающего круги вокруг них по небу, заглушал всё в мире. Может быть, они и переговаривались, но голоса их можно было услышать только в радиоэфире. В бедро попал снаряд, чья игла разорвала мышцы и оставила крупный синяк. Она что есть силы выдернула иглу, но поздно: находящаяся внутри жидкость под давлением впрыснулась в плоть мгновенно. Сразу же всё тело начало наливаться свинцом, становясь ватным, а разум мутнел. Ну уж нет! Она так просто не сдастся! Она сделала выпад в сторону преследователей, но очевидно, они отпрыгнули назад, не давая к себе прикоснуться. Раздался оглушительный хлопок холостого патрона, и в неё полетела сеть. И следом раздался второй хлопок, и третий. Ноги запутались, и она уже не могла встать. Это конец. Так пусть он будет на её условиях. Командир отряда видел, как цель, будучи скованной из последних сил волочилась к обрыву, и не мог этого позволить. Кто-то только воскликнул в эфир, а он уже был рядом с субъектом, хватаясь и оттаскивая назад. Но он не ожидал, что через сеть схватят его самого, а транквилизатор окажется не столь эффективен, как он ожидал, и слабость была блефом. И вот, в следующее же мгновение он вместе с субъектом оказались за границей обрыва, через секунду очень болезненно встретившись с каменистой землей под огромным углом. Вместе они, запутавшись в сети, летели кубарем вниз. Но внезапно ногу пронзила невероятная боль, словно по всему телу прошёл электрический разряд. Это он во время дальнейшего падения налетел левой ногой на острый камень, а находившаяся сверху стакилограммовая туша усилила эффект. Бедренная кость не выдержала, разорвав своими осколками кости и кожу. Винтокрыл пошёл к остальной команде, чтобы оперативно подобрать их, а оператор коптера тут же нырнул им вниз, выслеживая между деревьев товарища и субъекта. Но тщетно: они упали в воду, в бурную горную реку, что тут же утащила их ко дну. Оператор не мог знать, где они выплывут, да и выплывут вообще, поэтому ещё некоторое время летел над течением, пока не получил уведомление о низком заряде батарей, после чего включил автопилот, и машина сама ушла на базу. Конвертоплан же с командой на борту ещё долго высматривал реку и её берега с тепловизора, пока у него не закончилось топливо. Среди гор остались лишь взоры беспилотников и спутников. ---- Командир просыпался очень долго и мучительно. Болело всё тело, без исключений. А нога, из-за перелома которой он и выключился, всё так же жгла огнём. Но через некоторое время он заметил, что РХБЗ с него снят, а нога перевязана, и на неё наложен жгут: ранца нигде нет, но вот оперативная аптечка, что всегда на поясе, снята. Находился он в пещере у входа, за «окном» только начала проступать заря. Чуть поодаль, на самой границе видимости, блеснуло два глаза. Субъект. Она. Всю ночь он не спал, а был без сознания. При том был без сознания не всю ночь, а эпизодически. И сейчас в памяти всплывают размытые образы того, что он в бреду делал. Помнит, как пытался выкашлять воду из лёгких, находясь на дне реки. Как их чудом выбросило к поверхности, где его вырвало, а после он смог вдохнуть. Как всего за мгновение перед тем, как их бросило на камни, сумел перерезать сеть боевым ножом. Затем они оказались на берегу: она обняла его и уже потеряла сознание, а он сумел схватиться за корягу и так выбраться на мелководье. И, теряя сознание сам уже от кровопотери, понимая, что не сможет оказать себе помощи, воткнул её в область сердца всю ампулу адреналина. Она помнит, как проснулась, а сердце разрывалось, и из груди торчал шприц. Изо всех сил оставаясь в сознании, она сумела дотащить его на берег, где почуяла кровь и наложила жгут, скинула с ноши всё лишнее и дотащила его до этой пещеры, где и сама отрубилась из-за того, что её организм переработал адреналин и вновь упал подкошенный транквилизатором. Она сама проснулась недавно и ненадолго сняла жгут, чтобы не допустить некроз тканей ноги. И всё оставшееся время сидела там, в условном углу, смотря на своего преследователя, из которого точно так же, как и из неё, течет кровь. Которому точно так же больно. А он без маски, ну и если бы без предсмертной бледности из-за потери крови, даже красив — статный мужик с легкими азиатскими чертами лица и тёмными волосами, лет 30-35. Уж точно не тот монстр, которым его рисовало её воображение. Во всяком случае, она надеялась на это. Тёмная фигура в углу с двумя блестящими, моргнувшими точками, дрогнула. Она заранее тщательно обыскала его, забрав пистолет-пулемет, а так же всякие острые штуки и штуки с антеннами. Но ей всё равно было страшно, пускай она и была в полтора раза тяжелее раненного безоружного спецназовца. Когда ей всё же сводила судьба с другими людьми, от них разило ужасом, а этот не боялся, и в этом была причина. Хотя, наверное, она привыкла избегать людей, и после столь длительного одиночества встреча хоть с кем-то была выше её сил. И вот тёмная фигура поднялась, подойдя к свету. Глаз профессионала сразу определил ключевые черты: высота чуть меньше двух с половиной метров, тёмно-коричневая шерсть, шрам на правом плече и порванное с той же стороны ухо. Шерсть, однако, на порядок гуще, чем у всех оборотней, с которыми он встречался. А самое главное отличие, это поведение. Она стоит на двух ногах, стараясь изо всех сил не горбиться, что было бы естественно при новой анатомии. Не скалится, спокойна, а движения плавные. Ха! Как же глупо об этом размышлять, ведь он ещё жив. И не только потому что она его банально не загрызла, но и потому что оказала первую медицинскую помощь. Сомнений быть не может. Их не обманули. Она действительно особенная. — Ak Dhejne? Movreske? Эссарский? — На третьем слове она кивнула. — Спасибо. Оборотень вновь кивнула и отвела взгляд. Это было слишком для неё. Слишком много эмоций и мыслей сейчас металось у неё в голове, и она тяжело, прирывисто выдохнула, и присела напротив. — Можешь говорить? — Она мотнула головой. Когда-то давно пыталась, но не смогла. Эта противная пасть и вялый язык не могли издать ни звука. Да если бы и могли, будучи так долго одной она бы разучилась. — Меня зовут Акра Ксарам, командир отряда специального назначения ВСД Хи-Игдир. — Оборотень попыталась улыбнуться, и что-то даже получилось. — В аптечке есть маркер и записная книжка. — Она порылась в подсумке, выудив оттуда заветные предметы. Короткими когтистыми пальцами трудно что-то держать, но она старалась, и вывела на бумаге корявые буквы. Приняв блокнот, Акра улыбнулся и покачал головой. — Здравствуй, Малика. И мне приятно познакомиться. — «Зачем вы пришли за мной?» Малика четвёртый год жила в лесу. И она не знала, что произошло с миром в её отсутствие. Рассказ был долгим. ---- Зимой 5843 года в глубинах Турдской тайги разбился одноматорный самолёт. Пилот выжил, за ним прибыли спасатели. Как выяснилось, его немало подрали волки, но это было неопасные раны: сделали прививку от бешенства и столбняка, отпустив с миром. Но через полгода он вновь вернулся в больницу, на этот раз с серьезной лихорадкой, которой не было конца. Через две недели он умер, но врачи заметили необычайно активные метаморфозы в его организме. То был парвовирус, который подменяет ДНК каждой клетки в организме хозяина. Вирус поражал мгновенно и незаметно, не вызывал иммунной реакции и имел почти стопроцентную заразность. Генетически, зараженный уже не был человеком. Лишь один из десяти был невосприимчив к нему. Существует множество гипотез о том, как такой организм вообще смог появиться и почему влияет только на людей и псовых. К тому моменту, как была забита тревога, по статистическим подсчётам было заражено сто миллионов человек по всему миру. А ещё через полгода, когда Волчья Лихорадка активизировалась, все эти люди начали обращаться. Начали меняться физиологические процессы, анатомия, устройство мозга. Это чрезвычайно болезненный процесс, ведь, по существу, ломаются и заново срастаются кости. Бывали редкие случаи, что из-за слишком быстрого роста рвались мышцы и сухожилия, даже кожа. Ускоренные регенерационные процессы вызывали повышенный риск мутаций и возникновения раковых опухолей. Из-за того, что метаболизм повышался до предела, человека нельзя было ввести в кому и позволить ему проспать анатомические метаморфозы, ведь ему нужно питаться нормальной пищей. Из-за отказа внутренних органов, травм, рака, неправильных метаморфоз и иных нарушений погибало девять из десяти зараженных. Но тем 10% повезло не больше. Дело в том, что вирус так же затрагивает мозг человека. Неокортекс снижает активность, что отражается на умственных способностях в худшую сторону: врачи и инженеры спускались до умственного развития десятилетнего ребенка или того хуже. Повышается нейропластичность, что затирает воспоминания, вызывая амнезию, но в то же время позволяет адаптироваться к новым органам чувств и анатомическим особенностям тела. Гормональный баланс нарушается, вызывая резкие перепады настроения, неадекватную реакцию, а в итоге агрессивность: по логике эволюции, зараженному требуется большое количество пищи, и поощрение охотничьих инстинктов, даже в контексте каннибализма, резко повышают выживаемость. На этом этапе зараженный становится опасен для окружающих. После завершения всех метамороз, человек теряет прежнюю личность, зачастую наблюдаются острые психические заболевания, а поведение нельзя назвать адекватным, а в некоторых случаях даже осмысленным. По большому счёту, человек становится животным, зачастую травмированным психически и физически. Со временем врачи научились замедлять процесс «обращения» с трех-пяти месяцев до пяти-семи, что повышает выживаемость, однако это не решает проблемы с травмированием психики человека. На создание вакцины пущены все средства всех наций мира: подумать только, аденцы и эссары объединились и бок-о-бок работают вместе! Однако подобный экономический ущерб ещё не приносила ни одна война в истории, и даже все войны в истории вместе взятые. Врачи научились быстро, всего за час, тестировать человека на Волчью Лихорадку, и отсрочивать активную фазу на пару месяцев, но тем не менее заражение — это приговор. Вакцины нет, и её создание — вопрос десятилетия, поскольку с подобного рода патогеном медицина ещё не сталкивалась. А о том, чтобы предотвратить процесс и тем более обернуть его вспять не может быть и речи. ---- Малика является аномалией. Она одна из первых зараженных, и прошла активную фазу за четыре месяца. При том прошла почти безболезненно (в значении слова относительно), оставшись здоровой телесно и, что самое главное, умственно. Её родители всё это время заботились о дочери, невзирая ни на что и опасаясь, что в и так переполненных клиниках и оперативных военных госпиталях ей просто сделают укол эвтаназии. В тот роковой день, когда девушка уже с неделю как прошла активную фазу и, по новой терминологии, «выздоровела», родители не вернулись. С ними Малика больше никогда не виделась и так не узнала, что же произошло. Узнав о зараженной, за ней выехала гвардия. Вероятно, они бы разобрались в ситуации, ведь они адекватные и разумные люди, но в глазах напуганной девушки вся ситуация выглядела иначе, и она по чистой случайности сбежала. Ей не хотелось ошиваться у городской черты, копаться в мусорках и спать на заброшенных стройках, ведь это было как минимум опасно, и она решила отправиться куда-то в глушь. Быстро кончились все блага цивилизации, когда её счёт в банке заморозили, а телефон разрядился, да и где бы она что купила? Используя поезда, она кое-как добралась до Великих Гор, на теплый север. В деревнях пуганные люди лишь стреляли, лишь завидев. Впрочем, они поступали разумно, поскольку сама по себе Малика не представляла угрозы, но она всё ещё была распространителем болезни. Она успела смириться с мыслью, что умрёт, ещё когда узнала о своей болезни. С мыслью об одичании, когда бредила в лихорадке. И с мыслью о том, что она теперь оборотень, с хвостом, клыками, мехом и всем остальным, что полагается. Долгими вечерами она разглядывала руки (именно руки, ведь она не хотела называть их лапами) и фиксированные, достаточно острые когти. Пришлось долго учиться пить, жевать, да даже ходить на двух ногах, ведь они стали чуть короче по отношению к возросшему туловищу, стопа теперь представляла из себя жилистую кость, и приходилось балансировать на ставших крупными носках. Мир стал блеклым, однако ночь оказалась намного светлее, чем когда она была простым человеком (говорить в форме «когда я была человеком» ей тоже не хотелось). Для неё самой стало сюрпризом, когда она увидела своё отражение со светящимися глазами из-за тонкой зеркальной пленочки на сетчатке. Зато мир наполнился необычайным количеством запахов и звуков. А ещё шерсть — она оказалась густой и действительно теплой, хотя это не отменяло того факта, что она могла мёрзнуть зимой. Просто там, где человек бы умер от гипотермии, она лишь дрожала от холода. Хотя одежды у неё особо не было: фасон не тот, как и размер. Подходили лишь накидки из плотной ткани, да обувь в виде намоток на ноги, и то лишь зимой и в лагере — охотиться в одежде не получалось, да и в остолькое время года было достаточно тепло, чтобы позволить себе ходить голой (впрочем, применимо ли это слово в отношении кого-то, покрытого густой шерстью?) О других зараженных такого не скажешь: в большинстве своём это было ужасное зрелище, которое нельзя было назвать ни человечьим, ни волчьим обличием. Шерсть была редкая, как лишайная, а пропорции лица и всего тела были неестественны. Это была именно болезнь. Но по внешнему виду Малика больше напоминала волчицу. Да, её нельзя назвать привлекательной ни в каком значении слова, но её вид не был уродлив или болезненен. Впрочем, имея обширный опыт с оборотнями, Ксарам всё же мог сказать, что она красива, пускай и не по-человечьи. В горах девушка провела уже не много не мало четыре года, и пошёл пятый в её новом обличии. Как-то незаметно дни складывались в месяца, а месяца в годы. Будучи обычным человеком, рост Малики составлял порядка 170 см, но теперь он был в два с половиной метра. Она всеми силами старалась напоминать себе о том, что является человеком: всегда, даже когда это было неудобно, ходила на двух ногах; читала найденные книги и бережно хранила их; поддерживала в своём жилище порядок и даже какой-то намёк на уют. Но она сдерживалась от того, чтобы пользоваться огнём, поскольку дым мог привлечь лишнее внимание. И она не могла нормально пользоваться, не говоря уже о том чтобы сделать, оружие, с которым можно охотиться. Но она хотела есть и охотилась. Когтями и клыками. По-началу она была неуклюжа, но со временем освоилась, и могла вести продолжительную погоню даже за оленями. Одна лишь мысль о том, чтобы самой кого-то убить, вызывала у неё, городской девчушки, отвращение. Первая её охота была вынужденной: украденные припасы кончились, а она довела себя до состояния такого зверского голода, что он пересилил любую брезгливость. А когда она всё же съела кролика, которого сама поймала из засады, на неё накинулся страх. Даже ужас. Ведь ей понравилось. Понравился не просто вкус сырого мяса, а охотничий азарт, удовлетворение и чужие страдания. С тех самых пор она старается всегда охотиться заранее, чтобы не доводить себя до состояния, в котором будет бояться самой себя. Но всё же постепенно немыслимое переходило в разряд порицаемого, а порицаемое в приемлемое, и она сама не заметила, как могла есть свежую добычу руками, прямо в том месте, где её и поймала. И хотя жизнь одичала, Малика была представителем высокоразвитой цивилизации, и не забыла о таких основополагающих вещах, как гигиена, санитария, консервация продуктов питания… Всего неделю назад она пробралась в погорский пехтет, где планировала приватизировать предметы быта, начиная от одеял и литературой, и заканчивая каким-нибудь радио. Тогда-то её и заметил какой-то парень, который её заснял и, судя по всему, позвонил куда следует. Как позже объяснил Ксарам, их внимание привлекло именно неагрессивное и достаточно осознанное поведение. ---- Спустя пять лет после пандемии ликантропии, полтора из десяти живущих на свете миллиардов человек погибло. Это самая страшная катастрофа за всю историю, и ей присвоили статус вымирания. По той простой причине, что большая часть зараженных на активной фазе не получала госпитализации и либо умирала в муках, либо обрывала жизнь собственноручно. Время — самая котируемая валюта. Разумеется, врачи рано или поздно найдут решение сложившейся проблеме, но это будет стоить слишком многих жизней. Слишком многих. Малика же, по до сего момента необъясненным причинам, перенесла болезнь «правильно», оказавшись настолько, насколько это возможно здоровой. А главное, сохранившей рассудок. Исследование этого феномена не позволит создать вакцину или лекарство, но оно даст человечеству шанс… Шанс на то, что положительный тест будет означать не приговор, а тяжелое бремя, которое можно преодолеть вместе с близкими. Бремя, через которое ученые проложат сперва тропу, а затем и тракт, по которому человечество придёт к новой своей своей форме. Шанс не на выживание, ведь человечество как-нибудь выкарабкается и не из такой передряги; а шанс на жизнь. Жизнь миллиардов человек. Малике ничего не угрожает. Мы ведь живём не в 50-м веке, а в 59-м, и времена, когда чтобы что-то постичь, нужно кого-то разрезать, давно прошли. Командир обещал, что к ней будут применяться исключительно неинвазивные способы исследования. ---- В руки Акры попала коробочка с длинной антенной, через которую его голос долетел до космоса, а оттуда в совершенно другую часть Земли. Винтокрыл, на сей раз не десантный, а грузовой, медицинский, сел на небольшой лесной поляне, где его встречал пыхтящий солдат и оборотень, помогающий ему ковылять вперед. И вот, через два часа машина села на палубе авианосца «Шран». Там Малику и Акра усадили в герметичный бокс, по существу являющийся переделанным морским контейнером, и самолётом отправили в город Плимус, в Дхейнский Протекторат, где вопросом займутся лучшие умы всей планеты. Ушки девушки поникли, а руки выпустили ложку с манной кашей, и послышались всхлипы. Она физически не способна плакать, но это не мешает изливать чувства. Слишком много переживаний для одной жизни, не говоря уже об одном дне! На плечо ей легла ладонь, и взгляд Малики встретился с успокаивающей улыбкой. Не то чтобы всё будет хорошо, но завтрашний день точно будет лучше, чем вчерашний.