Sweetness

      — Не шевелись, — Алексис садится за его спиной, руки у него холодные — Михаэль чувствует это, когда они касаются его головы, нежно перебирая отросшие пряди.       — Что ты задумал? — Кайзер откидывает голову назад — так, чтобы холодные-холодные руки оказались на его щеках, — всматривается в лицо Несса и немного улыбается — Алексис милый, когда вот так, за его спиной — буквально, — пытается что-то провернуть.       Иногда Михаэль действительно допускает такую простую и очевидную мысль, что, приди Алексис за его головой — от обиды, под влиянием эмоций или чужих слов, — он вряд ли смог бы ему отказать; он колебался бы, конечно, но положил бы голову под нож.       — Ничего такого, — Алексис целует его в нос, — считай, это моя маленькая прихоть.       Михаэль чуть щурит глаза:       — Ты не ответил.       Конечно, Кайзер понимает, что звёзды с неба у него не попросят. Конечно, Кайзер понимает, что «прихоть» — что-то глупое и лёгкое. Но точно так же Кайзер понимает и то, что Несс — его милый-милый Несс — очень редко его о чём-то просит.       Поэтому не потянуть момент было очень тяжело.       Это сравнимо с конфетами, внутри которых сокрыта начинка: сначала ты гоняешь её во рту и только потом раскусываешь. Здесь также: Михаэль согласен почти на всё ещё с момента, как Несс оказался у него за спиной — он знает вкус этой конфеты, но не торопится её раскусить.       Несс немного дуется — фальшиво-наигранно, Кайзер видит, как прячется улыбка в блестящих идеей глазах.       — Я хочу заплести твои волосы, — а затем немного разочарованно и как-то испуганно спрашивает: — Нельзя?       — Можно, — и очень хочется рассмеяться. Михаэль терпит — боится задеть, осторожничает; поднимает голову и замирает.       Кайзер почти уверен, что Несс скажет короткое «спасибо», но тот молчит. Кивнул сам себе, наверное.       У Алексиса всё ещё холодные руки. Это даже удивительно: сколько они уже говорят? Разве за это время он не должен был согреться?       Несс касается его волос снова, но в этот раз осторожно, будто бы чего-то боясь. Он легко разделяет их на пряди, прочёсывает пальцами и осторожно начинает плести, несильно оттягивая.       — Я не очень хорош в этом… — тихо говорит Алексис, — поэтому надеюсь, что с твоими волосами всё будет хорошо.       — Я всегда могу их обрезать. Правда, придётся сменить имидж.       Кайзер смеётся. Он уверен, что у Несса сейчас щёки красные-красные, как спелые сладкие яблоки.       — Нет, — Алексис тянет косу на себя. Кайзер не особо понимает: он злится, фиксирует её резинкой, или всё разом.       — Нет? — Михаэль опирается на бедро Несса, снова откидывает голову назад.       И правда: щёки у Алексиса — спелые яблоки, или помидоры, или что-то ещё — Кайзер не может подобрать точное сравнение.       — Мне нравятся твои волосы.       Кайзер смотрит: как Несс убирает руки куда-то за спину, как отводит взгляд и какие же у него всё ещё красные щёки; и снова позволяет себе хихикнуть. Беззлобно. Искренне.       Он переворачивается к Алексису лицом в одно движение. Коса непривычно бьёт по спине.       — А мне ты нравишься.       И целует.       И правда: вкус этой конфеты раскрывается, только когда её раскусишь.