Он только помнит, а он ещё и любит

      Хён отводит взгляд от ничего не показывающего экрана. Горько усмехнувшись, смотрит на парня рядом.       Ему страшно представить, что Хёк не сможет вернуть свои эмоции, как он сам это сделал. Больно осознавать, что всё произошедшее между ними осталось лишь произошедшим. Он не уверен, можно ли.       — Можно тебя попросить? — резко спрашивает Хён, чем заставил собеседника взглянуть на него.       Хёк смотрел долго и пристально, будто бы впервые его видел. Он понимал, что конкретно у него хотели попросить и не соглашался. Но и не отказывался. В конце концов он кивнул:       — Можно.       —… — он встал. Снял рюкзак и положил на место, где сидел до этого. Наклонился, опираясь рукой на спинку стула, оттянул воротник кофты и произнёс:       — Хёк, укуси меня.       Упомянутый вынул руки из карманов, положил их на чужие плечи и надавил, заставив встать на колени. Недоумевая, Хён хотел спросить, но не успел.       — Молчать, — он поднял глаза и увидел… Ох, этот взгляд! Пронзающий, повелевающий, что он сразу почувствовал, как внизу живота начинает тянуть.       Хёк наклонился к его шее, чего парень под ним уже не мог видеть его лица, а только чувствовать и дрожать. Хватает за волосы на затылке, дышит обжигающим дыханием в шею, это особенно сильно ощущается из-за прохладного воздуха. Второй рукой он заполз под кофту и провёл вдоль позвоночника, заставив выгнуться дугой.       Не смея нарушить приказа, Хён молчал. Стиснув зубы, тяжело дыша, он не понимал, почему Хёк ничего не делает.       Тот откинулся на спинку кресла, надавив Хёну на голову, а он всё ещё стоял на коленях, теперь уже почти утыкаясь лицом ему в пах.       — Ну давай, — он скинул с плеч куртку, взгляду предстал Хёк в облегающей чёрной водолазке, и кивком указал сделать то же самое. — Приступай.        Сложно было не догадаться, чего от него ждали, поэтому Хён приспустил чужие штаны, сразу открыв себе вид на налитый кровью член. Он провёл языком по основанию, очерчивая каждую выпуклую венку, немного пососал нежную головку и вобрал её же за щеку.       Немного горьковатый вкус предэякулята он проигнорировал, с громким хлюпающим звуком выпустил орган изо рта и снова взял его в рот почти до конца, придерживаясь за чужие бёдра со внутренней стороны.       Хёк расслабился, внимательно наблюдая за действиями Хёна, и надавил тому на голову, толкнувшись в горло. Хён уткнулся носом ему в лобок, сморгнув выступившие на глаза слёзы.       Он отстранился, тяжело дыша, и сел поудобнее, как только его отпустили. Колени болели, но он ничего не предпринимал и не говорил ничего. Потому что нельзя нарушать приказ.       Смотрит, как Хёк наклоняется к нему, проводит большим пальцем по его чуть опухшим губам, размазывая полупрозрачную жидкость по ним. Жестом заставляет подняться и притягивает к себе, в перерывах стянув с него джинсы.       В голове Хёна пролетела мысль, что даже после потери эмоций, Хёк оставался всё таким же невообразимо красивым и сексуальным. Безумно хотелось его поцеловать.       У Хёка ужасно холодные ладони. Одной из них он вновь проводит вдоль позвоночника, потому Хён дрожит и чуть не стонет. Вторая оказывается возле его рта и пальцами держит язык.       Слюна стекла по подбородку, шее и размазалась по груди, когда Хён в очередной раз дёрнулся от прошедшего по спине холодка. Вскоре, когда он уже не мог нормально держаться и вцепился в плечи Хёка, тот вынул пальцы и опустил руку вниз, начиная вводить их внутрь.       Хёну непривычно. Они часто занимались сексом будучи наедине. Но он всё никак не мог привыкнуть к растяжке, хотя и сам её проводил неоднократно. Он отчётливо чувствовал, как чужие пальцы двигались внутри.       — Можно, — произнёс Хёк и даже спросить не дал, как вдруг надавил. Хён закричал, прижимаясь к Хёку.       С этим всем он слишком ярко ощущает, как пальцы покидают его тело. И понимает, что следует дальше.       Входит он медленно и осторожно, до конца. Положив ладони на чужую талию, Хёк призывает его начать двигаться и помогает.       Хён расслабляется, неспеша двигаясь и, навалившись грудью на Хёка, обнимает его и рукой перебирает его светлые волосы.       Ему всё сильнее и сильнее хочется прижаться к парню под собой, что он и делает, прислушиваясь к его сбитому дыханию.       Чувствует, как согрелись чужие руки у него под кофтой, и расплывается в приятной неге, когда толчки становятся всё чаще и чаще.       В глазах помутнело, так что от открытого входа в здание было видно только расплывчато-белое светящееся пятно.       Каждый вдох ему давался с трудом, всё-таки толчки выбивали воздух из лёгких, а выдох сопровождался короткими стонами и дрожью.       Хёк аккуратно целует его за ухом, мягко касаясь нежной чувствительной кожи, и что-то шепчет, от чего хватка Хёна слабеет. Хёку приходится держать его крепче, не позволяя выскользнуть из рук нежному, практически бессильному, телу.       Он ускоряется, утыкаясь носом в чужую шею, и кусает. Резко и неожиданно, заставив вскрикнуть от боли. Горячей ладонью накрывает член Хёна, почему-то оставленный до этого без внимания.       Пальцы резво очерчивают орган от головки до основания, после чего ладонь ложится полностью, начиная быстро надрачивать ему.       Зрение у Хёна окончательно пропало, на это он решил полностью отдаться ощущениям и рукам Хёка. Та, что до этого придерживала его спину, переместилась на его мягкие чёрные волосы и сжала их, оттягивая голову в сторону и позволяя Хёку всё сильнее вгрызаться в нежную кожу Хёна.       Хён почти кричит, пытаясь найти такой необходимый прямо сейчас кислород. Но ему ужасно душно, что он еле как вдыхает и капельку.       Хёк словно высасывает его силы, которых и без того словно никогда не было. Он отстраняется. Место укуса обдало холодом.       Тонкой струйкой алая кровь стекает с его так же вымазанных в крови губ. Легко целуя отметину, перемещается к чужому рту и целует, как только Хён в очередной раз заглотил воздух.       Он мычит от приятных ощущений внутри, от прикосновений на члене и от чужого языка, вымазанного в крови, который так яростно ворвался в его рот. Ощущения, будто бы Хёк трахал его с двух сторон одновременно.       Хён буквально сходит с ума, особенно когда в его тело начинают настолько яростно долбиться, что, казалось, сломают несколько костей.       Хёк кончает внутрь, заставляя его дрожать. То ли от спермы внутри него, то ли от недостатка кислорода, понятно не было.       Лишь когда Хён начал сам толкаться в его ладонь, кончая следом под свою кофту, на грудь, ему позволили дышать. Семя быстро размазалось по ней, и теперь было неприятно мокро и липко. Но было наплевать, особенно когда Хён расслабленно навалился на Хёка, что-то невнятно бурча, с довольной растянутой улыбкой.       Хёк недовольно выдохнул. Ему и раньше не нравилась привычка Хёна засыпать сразу после секса, но сейчас она была особенно ни к месту. Потому что сзади слышались торопливые шаги явно не одной пары ног.       — Не спи, — хлопая того по щеке, приговаривал он.       Как только Хён пришёл в себя, он сразу же подскочил, пытаясь натянуть сброшенные в порыве страсти джинсы и трусы. Следом поднялся Хёк, тоже поправляя свою одежду и надевая белую куртку.       Он знал, что никто раньше и не догадывался об их отношениях, но даже так он хотел оставить свой знак об этом.       Хён стоял спиной к подошедшим. Кажется, их «игра» затянулась, что о младшем забеспокоились: «Не случилось ли чего?». Случилось. А что именно — увидели прямо сейчас.       Будто бы в подтверждение он потянулся за последним на сегодня поцелуем к застёгивающему ширинку Хёну. Тот удивлённо распахнул глаза, но почти сразу вновь расслабился и ответил. На его языке всё ещё оставался привкус крови.       Хёк не хотел его задерживать, поэтому поцелуй длился недолго. Но когда он наклонился к его уху, слышал как он тяжело пыхтит, стараясь возобновить дыхание.       — Я навещу тебя вечером — поговорим, — прошептал он так, что Хён слышал только его слова. Удивительно, что он до сих пор не заметил присутствия ещё двух людей сзади себя. Возможно, это из-за полной прикованности его внимания к Хёку, а, может, из-за бьющего где-то в горле сердца и отвратительного писка в ушах. Или всё сразу.       Всё ещё улыбаясь, словно чеширский кот, Хёк взял чужую куртку и накинул её на плечи Хёна. Не отпуская воротник, он посмотрел тому в глаза.       — Договорились?       — Мгм, — согласно кивнул тот, похоже, не в состоянии говорить. «Только мычать и стонать,» — додумал он.       Потрепав того по тёмным волосам, Хёк взял чужой рюкзак и оружие, которое сам давно окрестил копьём, и, приобняв Хёна за плечо, направил того в сторону пришедших, которые довольно давно ждали, когда на них обратят внимание.       В их лицах он увидел Ын, свою сестрёнку, и Гюхвана — друга.       — Давайте поговорим не здесь, тут ужасно душно, — Хёк двинулся к выходу из помещения, продолжая вести Хёна, как слепого котёнка, подле себя. У того ноги переплетались и отчаянно отказывались передвигать тело. Поэтому буквально через пару минут такой «ходьбы» Хёк закинул рюкзак себе на плечо, копьё прикреплялось к нему, и поднял Хёна на руки, укутав его в его же куртку.       Кажется, Хён всё-таки уснул. Его ждёт очень серьёзный разговор.       Хён решил умолчать о том, что просил только об укусе, а секс вообще не входил в его планы.       А Хёк это знал.