Свет и тьма: Сын культа

"—Что же со мной чёрт возьми не так?! Почему ты это делаешь?!"—вопросов было гораздо больше чем ответов. Тем более правильных... Тревис скривился от боли, лёжа на мягком тёмно-синем ковре. На миг он прищурил взгляд и увидел фигуру своего отца, стоящего над ним. "—Ты, Тревис, был рождён для великой цели..." Он склонился и заглянул в глаза парня "—Неужели так сложно просто не мешать???" Морок рассеивался, Фелпс вдруг понял, что до сих пор находится здесь. Место было похоже на чёрный пустой зал с бескрайними стенами, тьма хоть глаз выколи. Хотя сам он видел на себе слабое свечение, нигде сверху не было видимого источника света. "—Неужели я до сих пор здесь? Хах, а здесь - это где???" Мысли путались и ускользали от раскалённого страхом ума. Ощущение было как от американских горок, на которых тревису, увы, ещё не довелось побывать. В крови так много адреналина, что мозг начинает выделять в противовес дефомин, да так что аж "тошнит от радости". Фелпс вытянулся на руках, приняв более или менее сидячее положение. В голове сразу встала картина, от которой похолодело в лёгких. Будто обдало холодом из кондёра в жаркий день. Тревис приложил руку к правому глазу и сразу убрал, почувствовав тёплую кровь. Несколько секунд он сидел так, ни о чём другом не думая. Он помнил каждый божий раз как замечал, что отец пишет, ест и машет всем левой рукой. Разумеется и удар у него хорошо поставлен, ведь за столько лет, столько возможностей взять и хорошенько ударить, грех не научиться делать это изо всех сил. Ближе к 19 годам сетчатка правого глаза у Тревиса начала заплывать. Зрение и весь обзор как бы поделились пополам, слева нормально, справа цветное месиво. Многие начали замечать, смотреть, оглядываться на него, когда он был в людных местах. Мда, не повезло же так. С повязкой он был похож на пирата, "Пидр!"—как выразился бы об этом его отец. Столь громкое восклицание в голове Тревиса рассмешило его. Он слабо улыбнулся и подняв взгляд к своему собственному удивлению обнаружил перед собой зеркало. Большое, в полный рост овальной формы, оно было в деревянной оправе и стояло на компактной подставке. Он встал, выпрямился и заглянул в глаза своему отражению. —Кто ты???—вопрос был риторическим, но в следующий миг принял буквальное значение. Отражение колыхнулось и вот уже второй Тревис Фелпс перешагнул через оправу зеркала и сказал: —Я сын Кеннета Фелпса и Сары Джонстон. Я одновременно священнослужитель и сатанист. Я одновременно и убийца, и святой мученник. Я человек, совершивший безрассудную глупость и вместе с этим великий подвиг,—второй Тревис подошёл ближе и взяв себя настоящего за плечи посмотрел прямо в глаза—Именно тебе был уготован терновый венок, украшенный лаврами, ты это знаешь. Ты не веришь в бога, ты знаешь что его нет. Впервые в истории этой планеты чудотворным оружием стал человек, ты и это тоже прекрасно знаешь. Ты убил единственного, кто тебя любил, ты это знаешь. —Стой, стой, стоп!—затараторил Тревис, отталкивая свою копию—ты кто вообще такой??? —Разве не ясно, я это ты,—на сей раз альтернатив убрал руки за спину и начал важно выхаживать вокруг Фелпса—Ты хотел стать биологом, но в итоге ты стал священником, как твой отец. У тебя нет желания стричь волосы, потому чт...—в этот момент нервы Тревиса окончательно сдали. Он был переполнен гневом и искренним непониманием происходящего. Выражение"Вишенка на торте этого маразма!" подходило, как самое лучшее описание данной ситуации. —ЗАТКНИСЬ! Не смей разговаривать так, будто что-то обо мне знаешь!!! —Но ведь я это ты...—воторой невинно развёл руками—Предлагаю тебе снова посмотреть в зеркало, ты мне кое-кого напоминаешь. Тревис подошёл к зеркалу. Обернувшись он уже не увидел второго себя. Зеркало продолжало отражать бескрайнюю тьму и его самого. —Маразм какой-то,—пробормотал он и потёр глаза—Я схожу с ума. Отражение повторило слова и снова начало плыть. Сердце Тревиса начало уходить в пятки, к вискам подступила кровь. Он буквально вскипал от ярости, видя как его отражение сменилось отражением Кеннета. —Я НЕ ОН, СЛЫШИШЬ МУДИЛА! КЕМ БЫ ТЫ НЕ БЫЛ, БЛЯТЬ, Я НЕ ОН!!!— Фелпс занёс правый кулак и ударил в зеркало что было силы. Послышался звук бьющегося стекла. Руку как кипятком обожгло. Но на этом неприятности не закончились. Тревис предвкушал падение на ковёр с высоты собственного роста, но падение во тьму продолжилось. "—Твою ж..." — успел подумать он, как снова отрубился. Удара о холодную тьму не произошло. Вместо этого Фелпс начал медленно осознавать свою принадлежность к реальному миру. Вот он сам в кровати, вот лучи света на коже, тёплое одеало. Сильным напряжением он открыл глаза и уставился на потолок собственной комнаты. Сдавлювающее чувство ужаса начало растворятся, как нечто что было в прошлой жизни. Поднявшись на кровати, Трэвис уже не помнил и половины того, что ему снилось. Не разбирая прохода перед собой, он поплёлся в ванную. С утра можно было особо не торопится, Кеннета никогда не бывало дома по утрам. Фелпс плеснул в лицо холодной воды из под крана, но от этого лишь сильнее захотелось спать. Он стоял над раковиной в белой пижаме в синюю полоску. На затылке волосы топорщились в разные стороны, а на макушке свисали, закрывая половину лица. Трэвис снова смочил руки в воде и провёл ими по волосам, как бы зачёсывая назад собственными пальцами. Он смотрел на себя в зеркало. С каждым днём обстановка с правым глазом становилась всё хуже. Если раньше местные отёки становились причиной постоянных мигреней, то сейчас глаз не различал даже перепады в освещении и вокруг него скучились тёмные пятна, которые даже синяками не назовешь, больше похожие на язвы. Красное месиво обрамляло заплывшую белым радужку с прозрачным зрачком. Как бы парадоксально это не звучало бы, но сейчас, так же как и последние 3 года, глаз и в общем правая часть лица не болели вообще. Никаких болевых ощущений, лишь слёзы цвета крови. Фелпс помнил, что это было обусловлено всевозможными внутренними воспалениями. Окулист, к которому Фелпса водили, лишь развёл руками, мол: "—Оставить так безопасно, но делать операцию мы будем лишь на ваш страх и риск, никогда раньше не сталкивались с подобными повреждениями...—" Естественно, все эти слова говорились Фелпсу старшему, пока сам Тревис сидел за ширмой в футуристичном шлеме с большими пластинами, закрывающими глаза. Он даже сейчас помнил все буквы которые произносил, смотря на них левым глазом. Помнил как ему сказали, что последствия"Несчастного случая при падении", как выразился его отец, уже необратимы и перепад в чёткости зрения составляет более 70%. После этого вердикта Кеннет махнул рукой на лечение своего сына потому что уже никакое деньги и связи не могли позволить заменить человеку глаз вместе с глазным нервом. Сам Трэвис тоже решительно отказался от этой опасности. Уж лучше целое лицо с неработающим глазом, чем вообще без глаза. Стоя перед зеркалом, он ухмылялся своему отражению. Осознавал реальность происходящего и всё же не мог отвести взгляда от самого себя. Вдруг он занёс правую руку, с силой сжал пальцы, так что ногти впились в кожу. Вдруг он всё ещё спит и это очередной кошмар. Хотелось просто прекратить всё это. Он вовремя одумался и опустил руку. Трэвис вспомнил о самом надёжном способе удостоверится в реальности всего происходящего. Он задрал левый рукав спальной рубахи. Вся рука, от кисти до логтя была забинтована тугой белой марлей. Трэвис аккуратно развязал узелок и в одно движение стянул всю повязку. Его взору предстала глубокая рана, идущая наискось по всей длине забинтованного участка. На ней были свежие швы. Он поднял глаза и увидел своё отражение. —Не может быть,—одними губами произнёс Фелпс—я это уже видел. Чувство дежавю захлестнуло парня с головы до ног. Вся ванная так и говорила: "—Трэвис, Ты УЖЕ был ТУТ!". Ледяной ужас моментально сковал его. Трэвис метнулся прочь из ванны, сжимая руку. Он забежал в свою комнату, захлопнул дверь и отнял ладонь. Та была в багровых подтёках, отражённые швы начали превращаться в капли и стекать вниз. Прямая линия вновь сомкнулась в петле. Фелпс наспех натянул на себя первое что попалось под руку. Каждое его движение сопровождалось чувством дежавю. Те же чёрные джинсы, та же самая зелёная кофта. Он вскочил со стула и пулей полетел вниз. "—Нет, нет нет, только НЕ ЭТО!" мысли снова принялись метаться в голове, раскалённый ум гнал Фелпса вниз по лестнице заставляя не обращать внимание на то как стены отходят в сторону. Обстановка начала меняться. Сквозь обои и дерево выступает резной камень. Окна теряют форму, а свет начинает медленно менять оттенки. Когда Трэвис ступил ногой на пол после последней ступеньки, он резко обернулся. За спиной не было ни лестницы, ни стен с обоями. Он стоял в начале церковного зала. Никем не занятые ряды. Красный ковёр вёл к кафедре, за которой высилась статуя ангела с крыльями. Он опускал руки, сложенные в форме чаши, к кафедре. Белые крылья казались разноцветными из-за витражей в окнах. В них красиво переливался свет. Всюду, куда не глянь, висят всевозможные кресты. Тревис вновь перевёл взгляд к самому началу и ошарашенно вгляделся в "самого себя". Маленький мальчик сидел на самом последнем ряду. Он глядел вниз, на свою обувь. Вид у него был явно понурый. Трэвис кинулся было к нему, тоесть к самому себе, но врезался в прозрачную стену. По голове будто стукнули молотом. Он уставился на преграду злостным взором. Та недовольно расплылась красными тресками и срослась заново. Он подпрыгнул и начал махать руками, удоставеревшись что никто его не видит, Фелпс отшатнулся и снова, с разбегу, побежал в начало зала. Безуспешно. Он снова врезался в стену из невидимого стекла. Красные трещины срослись вновь, открывая вид на молодую прекрасную женщину, подходившую к мальчику. Она была прекрасна как ангел. Светлое лицо, веснушки на лице и ярко рыжие волосы. Она была так идеальна, будто пришла из другого мира. Будто самый настоящий посланник бога на Земле. Тревис принялся с силой барабанить по стеклу кулаками. Хотелось кричать, но стоило ему открыть рот, как горло сдавливало изнутри неимоверной силой, словно его душили двумя руками. От боли он хрипел что-то невнятное. Фелпс отчаявшись повалился на пол. Из глаз лились слёзы, превозмогая боль, Тревис прохрипел одно единственное слово: "—Мам..." Тем временем женщина с длинными рыжими волосами подняла мальчика на руки и зашагала к выходу. Стоило ей открыть створу входных ворот, как всю залу заполнил яркий белый свет. Тревис сидя на коленях безмолвно наблюдал её выход. Перед тем как шагнуть в свет, женщина опустила мальчика обратно. За её спиной распахнулись два изящных белых крыла. Фелпс с силой сжал зубы, пытаясь не заорать дабы не довести себя до полного удушья. Его мать шагнула в свет и закрыла за собой дверь, оставив мальчика совершено одного. Парень провёл по лицу, утирая слёзы. Ему было всё равно, ведь теперь вся правая часть лица и рукав кофты были в крови.В следующий миг Тревис услышал бурю и гром аплодисментов. Он обернулся и увидел что на сей раз все ряды были заполнены людьми. Они хлопали и махали мальчику стоящему у выхода. Свист и радостные вопли сопровождали этот процесс. Многие кричали. Сначала неразборчивый гогот, как на стадионе, а потом слитные слова: "Хвала нашему спасителю!!!". Воздуха не хватало, слёзы Тревиса начали перерастать в полномасштабную истерику, он снова занёс правую руку и что было сил ударил по невидимой стене. Красные трещины обжигали кожу. Они образовали сложную сеть трещин, расщипляя зал на сотни осколков. Скозь них на Фелпса смотрел маленький мальчик, руку которого держал большущий чёрный силуэт с красными глазами.