Свет и тьма: Сын культа

Для каждого человека нет ничего страшнее смерти. Для верующих этот страх варьируется. К примеру Тревис боялся сильнее, что попадёт в ад. Особенно будучи маленьким. Отец учил его, что страшнее смерти может быть только ад и что туда попадают грешники. На протяжении жизни Тревис мечтал, что его папа однажды умрёт и попадёт в ад. Оказавшись втянутым в пучину власти Красноглазого демона, он сам понял, что теперь ему не отвертеться от ада, когда придёт время. Они пойдут туда вместе. Они вместе умрут. Тревис будто очнулся от мыслей, вздрогнул и обнаружил что сидит в дорогом ресторане. Он посмотрел на свои руки, оглядел тарелки салфетки и окружающих его вокруг людей, которые беззаботно болтали за соседними столиками. Парень просмотрел вперёд и к собственному шоку и удивлению увидел напротив себя своего старого знакомого. —Здравствуй, Фил. —"Здравствуй", серьёзно? Мы тут уже пол часа сидим. Говори уже, зачем ты меня звал... —Я не помню, прости...—теперь он смог осознать нереальность происходящего, несмотря на всю реалистичность окружения. Просто не было такого в его жизни. Он никогда не звал Филиппа в рестораны. При этой мысли Тревис вдруг осознал, что краснеет. Филипп смотрел на него, недоумевая, что вообще случилось с его другом. Тревис продолжал глупо улыбаться и любоваться Филом. Он был очень стильно одет, красивый тёмно-серый костюм, уложенные волосы. Всё как в мечтах самого Фелпса. Филипп смотрел на него, сдвинув густые тёмно-голубые брови и скрестив руки на груди. Впервые за всё время проведённое в этом подобии Ада, Тревис решил подыграть столь реалистичной ситуации. —Хотя, погоди, вспомнил...—он почесал затылок, приметив новую причёску—Я пришёл сюда, чтобы сказать, что ты мне нравишься. Не как друг. Лицо Филиппа выражало глубокий шок, он опустил руки. —Тревис, ты в своём уме, у тебя всё нормально с башкой?! Он поднялся со стула и положив обе руки на стол, продолжил: —Ты действительно считаешь, что это нормально? Или я что-то не понимаю? А может это ты что-то напридумывал там себе? Тревис, я не считал тебя таким человеком. —Я знаю,—Фелпс пытался подавить подступивший к горлу ком—но ты же был единственным кому я правда доверял. Филипп изменился в лице, сейчас оно выражало не гнев, а отвращение. —Ты правда доверял мне?! Да ты хоть знал, что я всё это делал, только чтобы наши отцы поладили. Мне нет, не было и не будет интереса до проблем такого нытика, как ты. Я никогда не общался бы с тобой, нибудь интереса моего отца до всего этого сатанинского дерьма,—он показательно взмахнул руками—я не особо любил видеть тебя, везде. В школе, на улице. Чесно говоря, мне стыдно было не просто с тобой общаться, мне было стыдно, что такой урод как ты, знает моё имя. Тревис сидел на стуле, смотря в тарелку. Его всего трясло мелкой дрожью. Он пару раз моргнул и по щекам поструились горячие слёзы. —Ты правда был единственным, кому я говорил правду, ты был единственным, кто понял меня и пытался помочь. Неужели всё было неправдой, в таком случае ты великий актёр. Мне понравилось—он вздрогнул и сложив руки на столе, опустил голову. Где-то в глубине души Тревис понимал, что рано или поздно до этого дойдёт. Он не хотел просто оставаться в глазах Фила сыном папиного друга и поэтому изо всех сил старался понравится ему. Шёл на компромиссы, убеждал отца, что семья Фила - люди, которых можно допустить в дела культа. Он пытался убедить самого себя, что Филипп не уйдёт, если его родители и в прям станут культистами и тогда он сможет всё сказать Филу. Тревис помнил время искренней дружбы с ним. Помнил как они гуляли вместе, ходили друг к другу в гости. Помнил как же Фил был добр к нему. По факту каждому просто нужен был человек, который скажет:"не парься, всё норм будет" Именно таким для него стал Филипп. Стал против своей воли. Он не мог искренне сочувствовать незнакомцу из чужой страны под названием "Другая религия". Существовала одна единственная разница, зиявшая пропастью между ними. Тревис слушал рассказы о пасхе, крещенских морозах. О том как Филипп и его родители ныряли в прорубь в своей далёкой России. Помнил как Фил рассказывал о том, какие же у них красивые церкви, какие хреновые дома и дороги. Он тихо плакал уткнувшись в свои руки, сидя за столиком в дорогущем на вид ресторане. Здесь Филлип продолжал говорить о чём-то, явно негативном, но Тревис его уже не слушал. Спустя какое-то время он поднял голову и увидел что остался один. Совершенно один, весь зал пустовал, не было ни людей ни мебели. Только Тревис и его столик. Он продолжил смотреть на пустой стул перед собой. Постепенно Тьма начала сгущаться. Тревис повалился на пол.