Звезды знают о любви

Змий, соблазнивший Еву вкусить плод со Священного древа в Саду Эдема, и Ангел Восточных Врат, отдавший свой огненный меч Адаму, мирно сидят в пропахшем старинными страницами и какао книжном магазине друг напротив друга и пьют красное сухое вино. Солнцезащитные очки Кроули валяются забытые где-то на письменном столе Азирафаэля среди древних пергаментов и манускриптов. Двое непостижимых друзей в обоюдном согласии могут проводить века за философскими беседами, наслаждаясь своими мировоззренческими дискуссиями, шуточно ругаясь и откровенно смеясь, не замечая смены дней и ночей за большими окнами книжной лавки. Но, к сожалению, кроме Азирафаэля заинтересованных дневных покупателей никто галантно не прогонит, поэтому для демонически-ангельских посиделок остаются лишь короткие вечера и такие же непродолжительные ночи. Как бы сильно Кроули не любил периодический человеческий сон, он всякий раз неосознанно лишает себя этого хобби ради того, чтобы отыскать несколько новых бутылок лучших вин современности, пару-тройку вкуснейших кулинарных изысков для закуски или же полноценного ужина и провести время с ангелом, который каждый раз встречает его с такой искренней улыбкой и блестящими смеющимися глазами, украшенными вокруг миловидными морщинками похожими на птичьи лапки, словно видит перед собой воскресшего Иисуса. - А вот тут ты не прав, Ангел, - слегка опьяневшим голосом, но со знанием дела произносит Кроули, вырисовывая пальцем непонятные схемы в воздухе. - Змееносец лежит к югу от Геркулеса и делит Змею на две части. Как же красиво в нем вспыхнула сверхновая в 1604… Ты и не видел, наверное. Утыкался в какую-нибудь очередную книгу. - Вообще-то я делал добрые дела в России: помогал беззащитным людям пережить аномально холодное лето, - стараясь не путаться в словах, Азирафаэль морщит нос. - И много чего еще… Но я уверен, что зрелище было потрясающее, теперь мне даже жаль, что я его пропустил. И я удивлен, как ты так хорошо разбираешься в звездах? - Малость, - бросает Кроули и делает глоток вина, вытягивая шею. - Когда-то я вложил в них свою лепту. Ангел отпивает из своего бокала и чуть не давится от услышанного. - Ты… создавал звезды? - Было дело, - Кроули наклоняется к столику за бутылкой вина и слегка улыбается своим воспоминаниям. - Вот Змея и Змееносец – мои неповторимые оригиналы. Еще Гончие Псы, Ящерица и… - змеиный взгляд пробегается по Азирафаэлю. - Райская Птица. Букинист смотрит на друга широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот, даже не замечая, как тот подливает ему вино в бокал. - Дорогой мой, и ты даже никогда не рассказывал… - Ты не спрашивал, - пожимает плечами Кроули и, наполнив свой бокал, ставит бутылку обратно на столик и откидывается на спинку кресла, расслабленно разваливаясь на нем и безбожно расставляя длинные ноги в стороны. - Я поражен до глубины души! - восклицает Азирафаэль. - Право, ты самый прекрасный и любящий этот мир демон! Кроули лишь корчит недовольную гримасу, скрывая ухмылку. После предотвращения Армагеддона и обретения полной свободы от осточертевшего Ада, ему уже нет нужды огрызаться на ангела за то, что тот осыпает его благими описаниями, так как каждый из них знает, что в какой-то степени Азирафаэль прав. Как и всегда. Эфирный всезнайка. Но новая тема для дискуссии все-таки рождается. - Я просто делал свою работу, какая любовь, не смеши меня. Если она когда-то и существовала, то уже давным-давно сыграла в ящик. - Неужто ты и правда так думаешь, Кроули? - с недоверием спрашивает Азирафаэль. - Это факт, Ангел, - бесцветно бросает Кроули и закидывает руку на спинку своего кресла. - Люди ходят по Земле и говорят, что любовь живет три года. Это просто смешно. Возможно, есть привычка, но любви… пф-ф-ф. - Но тогда как ты назовешь чувство матери к своему дитя? - не унимается Азирафаэль и ставит свой бокал на столик. - Заложенная оберегающая материнская функция, - закатывает глаза демон. Ангел сцепляет руки в замок и кладет их на живот. - А зачем люди вступают в брак, по-твоему? - Формальность, которая обеспечивает дальнейшие материальные возможности и выгоды. - А животные? К примеру, собака, которая любит своего хозяина? - Собака служит своему хозяину. Ну хотя-я, насчет животных, может, ты и прав, они во многом лучше людей и заслуживают лучшего, - кривит губы Кроули. Азирафаэль с печальными нотками в серо-зеленых светлых глазах смотрит на демона. Неужели и правда он совсем не верит в любовь? - А дружба, Кроули? - Дружба - это комфорт. Взаимопонимание там, общие интересы, увлечения, - отзывается змий, разглядывая рубиновую жидкость в своем бокале. Азирафаэль думает о чем-то несколько секунд, смотря на свой фужер с вином, стоящий на столе. - А если человек ради кого-то отказывается от собственных привычек и удовольствий? Кроули устремляет свой яркий золотой взгляд на ангела, приподнимая бровь, и сталкивается с глазами Азирафаэля. - Если старается сделать кому-то что-то приятное, что этому кому-то очень нравится? Зрачки змеиных острых глаз едва заметно начинают подрагивать в приглушенном свете книжной лавки. - Если бездумно рискует своей жизнью ради спасения чужой? - обволакивающий голос Азирафаэля становится тише. - Наверное… и в этом есть какая-то выгода, - уже не так уверенно отзывается Кроули. - Выгода?! - раздраженно восклицает букинист и угрожающе встает со своего кресла, покачнувшись от резкого подъема и преобладающего количества вина в человеческом организме. Демон неосознанно напрягается, молча наблюдая, как Азирафаэль медленно подходит к нему и, наклонившись, упирается руками в подлокотники. - Серьезно, Кроули, выгода?! Тогда и это тоже выгода? - Ангел… Не дав демону договорить, Азирафаэль склоняется к самому его лицу и касается своими губами губ змия. Кроули роняет бокал, и тот в дребезги разбивается об пол, пачкая красным вином мебель. Несколько мгновений два взгляда: серо-зеленый решительный и янтарный испуганный смотрят друг в друга на расстоянии каких-то жалких миллиметров. Азирафаэль неловко отстраняется, начиная осознавать, что он только что натворил и каким позорным образом испортил выстраиваемую тысячелетиями дружбу, но Кроули вдруг кладет свою прохладную руку ему на шею, останавливая на полпути со словами: - Нет… не выгода. И, выпрямляясь в кресле, притягивает обратно к себе и завлекает в поцелуй, доверчиво закрывая глаза. Азирафаэль выдыхает в губы демона с поистине вселенским облегчением и запускает руку в огненно-рыжие волосы, мягко сжимая пряди пухлыми ухоженными пальцами. - Приоткрой губы, Ангел, я покажу тебе… - шепчет Кроули, практически не разрывая легкий поверхностный поцелуй. Букинист послушно выполняет просьбу и охает, почувствовав, как гибкий змеиный язык проскальзывает в его рот. Минуты поцелуя длятся как вечность, в процессе которой Азирафаэль открывает для себя миллион новых удовольствий и осознает, что отныне без них он не хочет проживать ни дня. Кроули уверенно и в то же время мягко усаживает ангела к себе на колени, обвивая его одной рукой за талию, а второй утопая в кремовых кудряшках, которые на ощупь оказываются шелковыми. Сердце демона пылает огнем, а вечно холодные руки впервые становятся теплыми. Азирафаэль обхватывает лицо Кроули ладонями и передает через поцелуй всю свою нежность, которую он, как оказалось, копил где-то глубоко внутри себя тысячелетиями, пытаясь похоронить под грудами книжных произведений и нескончаемыми литрами какао. И змий чувствует и с благодарностью принимает всю эту нежность до последней капли, в свою очередь прижимая букиниста к себе и всецело отдавая ему себя. Губы у обоих краснеют и начинают покалывать от долгого поцелуя, дыхание давно сбилось и остановилось, обессилено махнув на них рукой. Наконец, двое отрываются друг от друга и снова начинают дышать, открывая затуманенные глаза. - Это сойдет за доказательство того, что любовь существует? - улыбается Азирафаэль, не отрывая взгляда от Кроули. - Этого доказательства я ждал чертовых шесть тысяч лет, - отвечает демон, завороженно смотря на раскрасневшегося букиниста и проводя кончиками пальцев по его щеке. - А мы… сможем еще повторить это? - смущенно спрашивает Азирафаэль. - Ангел, ты шутишь? Я каждый божий день буду тебе приводить это самое доказательство своей любви. Поверить не могу, что я это сказал… - Про «каждый божий день»? - снова улыбается Азирафаэль, любуясь совершенно новыми непривычными и еще не изученными эмоциями на лице Кроули. - Про то, что я люблю тебя, идиот, - рычит демон и притягивает к себе ангела за клетчатую бабочку.