Её господин.

— Астарот, он смотрит на нас, — в голосе близнеца различим страх; липкий, всеобъемлющий, мигом стирающий напускное высокомерие. — Неужели. В отличие от брата, он не выглядит напуганным или тем более удивленным, отнюдь, брюнет лишь ведёт плечами, расправляет крылья, всем видом демонстрируя окружающим — в выигрыше здесь он. Уокер ощущает вязкую, полностью пропитанную древней тьмой и силой энергию Люцифера; она будто бы мажет все вокруг — растекается по стенам, крупными каплями шлёпается на пол. Вики спиной чувствует разъярённый, прожигающий в спине дыру взгляд алых глаз. Вывод сделать несложно — демон в бешенстве. Возможно, это воспаленное от накатившего за последние несколько недель стресса воображение подливает масла в огонь, а возможно она действительно слышит скрежет зубов позади себя. Пальцы царапают кожу ладоней; кому из них двоих сейчас бы подобало злиться, так это точно не ему. Идея возникает мимолетной вспышкой, но непризнанная цепляется за неё намертво, вытаскивает из хаотичного потока мыслей и решает действовать до конца, не отступая. Терпеть боль в одиночку слишком скучно. Десять лет, которые ей пришлось провести, будучи демоном, не прошли даром, все уроки усвоены, а правила поведения выучены. Раз близится Страшный Суд, и все получат по заслугам, она ускорит процесс, выступая в роли беспощадной кармы. — Позволит ли хозяин мне удалиться к себе? — дует губы до одури соблазнительно, ресницы часто хлопают, добавляя картине абсолютно блядский оттенок; ни Кристофер, ни тем более Астарот ни капли не верят её невинности, для этого нужно быть слишком тупым или же вовсе слепым, — Я устала, хочу прилечь. — Малышку утомили танцы? — Уокер приходится закусить щёку изнутри, метис считал её, как страницу выученной наизусть книги, понял все сразу, точно не клюнул, но вступил в игру, не раздумывая. Вики кивает, ощущая, как её начинает лихорадить. И ей правда хочется верить, что дело в страхе перед Чумой, а не в Люцифере, который с минуты на минуту разорвет её пополам, не обращая внимания на скопление бессмертных в зале. — Иди. Так просто? Брови съезжаются к переносице, образуя морщинку. Она уже была готова придумывать сотни отговорок, лишь бы улизнуть с этого удушающего мероприятия, но самодовольный индюк, так едко ухмыляющийся, сделал всю грязную работу самостоятельно. Брюнетка резко поворачивается на каблуках, мимолетно касаясь «украшения» на шее. Сердце бухает чересчур громко, ей кажется, что вся разношерстная толпа здесь не сумеет заглушить его удары. Вики делает шаг, ещё один, но победу внезапно выдергивают прямо из пальцев. — Ты не поблагодарила своего хозяина. Уокер не верила до самой последней секунды, что Чума отдаст её кому-то. Это бред, абсурд, самая настоящая глупость — Всадница с самых первых секунд вцепилась в неё своими когтями, врываясь куда-то под кожу, раздирая все вокруг до костей. Каждый день она давала понять не только самой Вики, но и всем сохранившим жизнь бессмертным, что Уокер — её собственность, её рабыня и её игрушка. А золотые кандалы на шее — сразу бросавшееся в глаза доказательство. Но стоило Астароту нагло выступить вперёд, требуя относительно спокойную девушку себе, та лишь заливисто расхохоталась в ответ, размахивая ладонью, как бы приглашая полудемона подойти и забрать то, чего он так жаждет. — А ты храбрый, раз просишь меня о таком, — глаза округляются, грозясь выскочить из орбит, — Забирай её. Но как только мне захочется, — Чума понижает голос, заставляя рой мурашек пролететь по позвоночнику, — Я возьму её обратно. Фраза произнесенная брюнетом бьет по голове обухом, вышибает весь воздух из лёгких. Каких-то несколько месяцев назад она входила в Совет, принимала важнейшие решения, все из верхушки склоняли перед ней головы. А сейчас её, словно рабыню, принуждают благодарить за простое разрешение покинуть уже успевший встать поперек глотки бал. Немыслимо. Злоба окутывает, подобно кокону, сковывает конечности, не даёт шелохнуться, лишь тонкие пальцы предательски дёргаются, обнажая всю настоящую палитру эмоций, обуявшую демоницу. На миг мелькает мысль, что ей это, возможно, на руку. Месть чаще всего невероятно сладка, а если это Люцифер, доведенный до точки кипения, то от сладости можно будет захлебнуться. В два шага Вики оказывается на прежнем месте, аккуратно склоняя голову. Голубые глаза буравят пол, цепляясь за две пары мужских туфель, и она молится всем богам, в которых уже не верит, чтобы хрустальные слёзы предательским образом не оказались на паркете. Нельзя. Так она собственноручно поставит подпись под своим поражением. Стоит оказаться в комнате, даст себе слабину, но здесь, в эту секунду, необходимо держатся. Уокер ощущает, как на внутренней стороне ладони выступает вязкая кровь. Сколько бы она не впивалась в бархатистую кожу ногтями, обида и ярость не исчезали, лишь душевная боль помутнела на фоне физической. — Благодарю Вас, мой господин. Роль сыграна, реплика не кажется сухо выплюнутой, Вики даже успевает удивиться тому, как наивно и искренне у неё выходит это произнести, но боковым зрением удаётся выцепить сына Сатаны, и следующие мгновения она проводит словно в тумане. Астарот не успевает среагировать, только вскидывает брови от неожиданности, когда чувствует, что его огромную ладонь обхватывают женские руки и тянут на себя. Он хмурится, но тут же морщина между бровей сходит с лица, сменяясь ликующей улыбкой. Небесные глаза встречаются с красными, и обладатель последних явно осознаёт, что в пролёте, когда мягкие губы с нежностью касаются тыльной стороны ладони. Отпуская наконец его руку, Уокер ловит на себе его взгляд, на что сердце ухает куда-то вниз, в пятки. Показушное высокомерие испарилось, на смену ему пришло что-то животное, дикое, страшное и необузданное. Астарот продолжает улыбаться, глядя вслед скрывающейся в коридоре девушке. Он с ней не закончил, а улыбке не даёт сойти с лица убеждение, что не он один это понимает. И речь не о ошеломленном Кристофере вовсе. Она вихрем влетает в темную комнату, с характерным звуком захлопнув за собой дверь. В ушах звенит, а пульсация в висках не исчезает ни на секунду. Она будто плывет, щелкая замком, сползает спиной на пол, закрывая ладонями лицо. Всего пару минут назад горло сдавливали тисками помимо мерзкого ошейника хриплые рыдания, но слёз на длинных ресницах она не ощущает. Лишь сердце колотится настолько сильно, что вот-вот разорвет ей грудную клетку пополам. Страх цепко охватывает дрожащее тело, но это отнюдь не страх близнеца в виду превосходства в силе. Да, она действительно абсолютно беспомощна сейчас, но готова голову отдать на отсечение, что дело в другом, пусть и отчаяние от отсутствия сил раздирает изнутри. Она поняла этот взгляд. Поняла, как никто другой, что означал этот блеск в потемневших глазах. — Открой немедленно. Я знаю, что ты там. Контрольный в голову. Она словно выныривает из ледяной воды, понимает, что Астарот здесь, совсем близко, их отделяет лишь деревянная преграда, которую он может уничтожить, щёлкнув пальцами. Но не делает этого. Послушно ждёт, хотя его энергия успела ворваться в спальню, пропитав собой буквально каждый укромный угол. Пальцы не слушаются Уокер, она итак медлила несколько минут, слыша тяжелое дыхание прямо за дверью, но теперь ждать становится уже просто-напросто опасно. Но и открывать дверь тоже. Судорожно цепляет несчастный замок, прокрутив его в левую сторону, и еле успевает отскочить, когда дверь практически срывается с петель, ударяясь о стену. — Не стоит играть со мной в кошки-мышки, Уокер, — сталь в голосе не перепутать ни с чем, она сглатывает, отступая назад, пока метис, притворяясь расслабленным, поворачивает дверной замок. — Я не… — Заткнись, — шипит брюнет, через мгновение оказываясь рядом с трясущейся девушкой, — Ты думаешь, что я идиот, Вики? Во рту пересыхает, а язык прилипает к небу, ей остаётся лишь раз за разом открывать рот, подобно рыбе, выброшенной на сушу. — Отвечай! — крик отражается от стен, а глаза уже пылают чистой яростью. — Нет, Астарот, я не… — Я твой господин. Звон в ушах усиливается, а глаза затягивает пеленой, предметы вокруг начинают плыть, а все, что чувствует Вики — это резкая боль от соприкосновения головы со стеной. Мужские пальцы стискивают тонкую шею в кольцо, давят, отрезая любой шанс попадания кислорода в лёгкие. — Ты думала, что сможешь играть со мной? Заставишь Люцифера ревновать, а потом покажешь мне зубки? — он выплевывает каждое слово ей прямо в лицо и, балансируя на грани отключки, Уокер кажется, что она слышит в его тоне что-то похожее на обиду, — Только я вырву тебе клыки, Вики, потому что со мной такое не пройдёт. Астарот грубо швыряет демоницу на кровать, прислоняясь всем телом к приятно холодящей стене, внимательно наблюдая за моментально хватающейся за горло брюнеткой, так истошно глотающей воздух. — И с ним тоже. Забыла, что он сказал тебе? Назвал мусором, оскорбил твои чувства, — никакой жалости нет, на что Вики озлобленно скалится, — Мне продолжить перечислять или малышка сама поймёт, что больше ему не нужна? Ей хочется скулить. Правда режет острее ножа, сердце сжимается, поскольку сложно отрицать то, что лежит на поверхности. Она прижимает голову к коленям, совсем не думая, какой вид открывает полудемону разрез алого платья почти на всю ногу. — Твоя глупая попытка разбудить то, что давно умерло, только доказывает, что ты живёшь прошлым. Но если ты действительно хочешь жить, я настоятельно советую переключиться на настоящее. Испуганный взгляд цепляет властно стоящую перед ней фигуру. Намёк кристально чист, и Уокер нервно сглатывает, снова замечая пляшущих где-то на дне горящих глаз чертиков. — Я бы не пошёл за тобой, зная, что ты сделаешь то, что я потребую, из попытки доказать этому ничтожеству что-то. Астарот мягко усаживается на постель, но сразу же резко впивается в острый подбородок пальцами, подобно клешням, дергая на себя потерявшую бдительность Вики. — А знаешь, почему я пошёл за тобой? — голос становится приторнее, мягче, а губы снова трогает сладенькая ухмылка. — Почему? — так просто и легко, хотя она знает ответ на риторический вопрос лучше кого бы то ни было, ведь сердце практически замирает в ожидании. — Потому что ты сама этого хочешь, Уокер. К черту. Она дергает головой, вынуждая ослабить железную хватку, кусая брюнета за нижнюю губу, прыгая с разбега куда-то в бескрайнюю бездну. В ответ слышит гортанный рык, а влажный язык грубо раздвигает пухлые губы и по-хозяйски врывается в девичий рот. Вики тянется руками к смоляным волосам, пропускает пряди между пальчиками, а после легко оттягивает их, зарываясь в них окончательно, пока полудемон, реагируя на такую вольность, начинает практически трахать её рот собственным языком, не давая никакой передышки и уж тем более не давая шанса перенять инициативу. — Даже не оттолкнешь меня? Похвально. Метис, не оставляя характерной грубости, отпихивает распаленную поцелуем Уокер на подушки, и в голове Вики невольно мелькает мысль, что демонического в нем гораздо больше. Рыча, сдергивает с плеч пиджак, отправляя его куда-то прочь, в другой конец комнаты, а взгляд голубых глаз невольно оказывается прикован к вздымающейся крепкой груди, которую так соблазнительно демонстрирует глубокий вырез шёлковой рубашки. Она закусывает припухшую губу, но не успевает опомниться, как оказывается придавленной к кровати весом Астарота. Мужчина вновь приникает к ней, продолжая терзать губы; то яростно, не давая продохнуть, прикусывая плоть до выступающих капель крови, то нежно, мучительно медленно, так тягостно обводя контур языком. — Какая же ты блядь, Вики. Ей всё равно. Глубоко плевать, что всего час назад сердце болезненно ныло из-за разрыва с когда-то горячо любимым человеком, а полчаса назад она искренне боялась впускать его внутрь. Но теперь, пусть небеса падут, лишь бы только горячие руки не останавливались, грубо оглаживая её тело. Метис сказал ей переключиться на настоящее, и она покорно последует совету. Забывшись, пропускает момент, когда горячие губы спускаются на шею, а зубы вгрызаются в белоснежную кожу с остервенением. Он метит, оставляет всем понятные знаки, чтобы никто не сомневался в том, чья она собственность. Но он же её хозяин, а значит имеет на это полное право. Пальцы скользят ниже, пробираются под платье, а после в призывном жесте хлопают по бедру. Она не сразу улавливает сигнал, но когда Астарот отстраняется, одаривая многозначительным взглядом, разочарованно стонет и раздвигает ноги. Через мгновение он снова отстраняется, игнорируя слишком явное недовольство Уокер, но это в его глазах делает ситуацию только более комичной. — Дьяволица, — хрипло посмеивается он, — Пойти на бал и не надеть белья. Щёки вспыхивают ещё больше прежнего, она смотрит на него подобно загнанному зверю, но улыбка, обнажающая ряд ровных зубов, заставляет испытать настоящее спокойствие. Ненадолго. — Течешь, как маленькая шлюха. И снова губы полудемона оказываются на её губах, и ей кажется, что это самое правильное, что может происходить в природе. Пальцы раздвигают половые губы, размазывают естественную смазку, но не спешат приближаться к эпицентру удовольствия. — Только попробуй заглушать себя. — Нас могут услышать. — Пусть слышат. Его пальцы грубо вторгаются в женское лоно, а искусанные губы ловят первый вскрик. Послушная девочка выполняет команды, схватывает всё на лету. Он вонзается жестко, без всякого намека на нежность, но извивающаяся Вики под ним явно даёт понять, что это именно то, что требуется, поэтому брюнет ускоряет темп спустя пару минут. Невозможно продолжать поцелуй, воздух в лёгких становится похожим на лаву, она успевает только взвизгивать каждый раз, когда Астарот попадает подушечками по нужной точке. Аккуратно чмокает острую скулу, резко спускаясь вниз, движения становятся ещё более грубыми, а стоны сливаются в один сплошной истошный крик. Метис сразу же раздвигает ноги, не останавливая свою пытку, смотрит прямо в помутневшую синеву. — Ох, девочка, кричи громче. Я счастлив видеть, как подо мной ты превращаешься в абсолютное мокрое ничто. Губы накрывают клитор. И этого, казалось бы, простого действия становится более чем достаточно, чтобы выбросить Вики прочь за черту удовольствия.Тело пронзает игла, она сотрясается в сладостном оргазме, не переставая развратно стонать, наплевав на то, что у стен есть уши, а её пропажа может привлечь чересчур много внимания. Ноги становятся ватными, не перестают дрожать, но искусителя это явно мало волнует. Резко, в его стиле, словно перед ним плюшевая кукла, дергает дьяволицу за руку, заставляя уткнуться носом в грудь. Звук рвущейся по швам ткани прорывается сквозь пелену только прошедшего оргазма, и Уокер раздраженно хмурит брови. — Это моё любимое платье! Он даже не смотрит на неё, слишком занят, избавляя такое желанное тело от обрывков теперь уже простой красной тряпки. — Плевать. Теперь передо мной ты будешь ходить только голая. — Но, Господин… — Коленно-локтевая. У тебя три секунды. Внизу живота вновь начинает приятно тянуть, теплота скапливается, образуя что-то похожее на клубок. Полностью обнаженная, открытая, кое-как взбирается на кровать, принимая указанную позу. Естественно, девушка не забывает прогнуться в спине так, как навряд ли сумеет даже опытная порноактриса. Ноги всё ещё слегка подрагивают, а биение сердце становится вторым звуком после загнанного дыхания, доступным для слуха обоих. — Малышка даже не заметила, как я избавил её от украшения. Вики тут же тянется к шее, ей кажется, что это снова злая шутка, но не ощущает омерзительно давящих золотых кандалов. Удивленный взгляд из-за плеча пробегает по строгим чертам лица, но тот лишь хрипло смеётся, снимая с собственной шеи серебряную цепь. — Никто не узнает. Не бойся. Она уже не здесь. Пока щёлкает замочек украшения, а цепь натягивается, все, о чём действительно хочется размышлять, если, конечно, можно употребить такое слово, говоря о столь возбуждающей картине, это та теплота, с которой он обращался к ней. Маска ли это? Стряхивает с себя наваждение, слыша шелест одежды позади себя, натягивается, подобно струне, полностью превращаясь в ожидание. Серебро кажется льдом на горящей коже. Астарот резко дергает Уокер за цепь, прижимая спину к своей вздымающейся груди. Его руки везде, пересчитывают ребра, спускаются к позвонкам. Грубые пальцы мнут ягодицы, а после звонкий звук от шлепка разрезает гробовую тишину. — Я ничего не стану делать, пока ты не скажешь, кому ты принадлежишь. Слишком дерзко будет оборачиваться, поэтому демоница лишь отпускает голову и шепчет: — Кто-то и сам на пределе. Шлепок. В десятки раз сильнее предыдущего. Уокер выгибает дугой, она воет от жгучей боли, дёргается вперед, стараясь уйти от прикосновений, но мужские руки удерживают за бедра чересчур крепко. Молчание вызывает у брюнета животный рык. Гадкая девчонка не слушается так, как положено, не выполняет все его приказы безропотно, полностью отключая голову, как сотни до этого разделивших с ним постель. Стоило ему увидеть её вживую, захотелось сломать, вырвать из груди что-то живое, подчинить себе и уничтожить, улыбаясь глядя на залитое горячими слезами лицо. Злость окутывает с головы до ног, ведь желание подчинить слилось в единое целое с желанием обладать и не отпускать, а слезы на этом обманчиво ангельском личике ему хотелось видеть лишь в случае чрезмерного удовольствия. Он не такой. Никогда таким не был. Налитый кровью член скользит по влажным складкам, но не проникает, игнорируя всхлипы и стоны. Пусть так, он изведет её до конца, но своего добьётся. Астарот не в состоянии воспринимать её ворчание — чертовка была абсолютно права, он сам почти на пределе, но отступать готов не был. Мягко давит членом на клитор, потираясь о него, и это становится спусковым крючком. Она чуть ли не бьётся в конвульсиях под ним, чуть не плачет, жалобно скулит и вертит бедрами, хотя идея вырваться из железной хватки полудемона изначально обречена на провал. — Я твоя, Астарот, только твоя, Господин, пожа— Врывается в жаждущее лоно резко, сразу задавая бешеный темп. Не давая привыкать, начинает буквально вбивать Вики в кровать, утробно рыча, наслаждаясь сорванными стонами. Женская спина покрывается испариной, она дрожит, хочется метаться по простыням от долгожданного ощущения наполненности, а когда пальцы метиса начинают перекатывать соски, зажимая их, сил прикусывать губу не остаётся. Пускай их слышит вся школа, для неё это остаётся неважным. Астарот врезается бедрами в её, запрокидывая голову назад, стоит ей сжать его посильнее тугим кольцом мышц. Слишком горячо, слишком душно — воздух в комнате словно разом нагрелся, волосы прилипают ко лбу, но сил поправлять их не остаётся. Лишь отточенные движения, сопровождающиеся мокрыми звуками и высокими стонами. Уокер не соображает, что происходит, когда дышать становится тяжелее, а голова вдруг оказывается на плече брюнета, тот наматывает цепь с её шеи вокруг своей ладони пару раз, а затем вгрызается ей в губы, продолжая вколачиваться в остервенелом в ритме. Он упирается одной рукой в матрас, всеми силами стараясь не кончить прямо сейчас. Слишком уж туго в ней, чересчур хорошо. Вики хочется большего, пусть и голос практически полностью сорван, а перед глазами стоит белая пелена. В попытке оказаться незамеченной, аккуратно опускает руку вниз, начиная быстро потирать клитор, набирая темп, подходящий движениям мужчины. Внезапно, движения прекращаются, а такое поистине неземное удовольствие сменяет ослепляющая вспышка боли. — Нет! — разгневанно рычит Астарот, сжимая дрожащую ладонь с нечеловеческой силой, — Ты будешь мастурбировать в душе, одна, выстанывая моё имя, а сейчас ты кончишь, потому что я тебя трахаю и только тогда, когда я тебе прикажу! Он выходит из чуть ли не рыдающей Вики, рывком переворачивает и нависает сверху. Оба тонких запястья как влитые умещаются в одной его руке, задирает женские руки, не оставляя бывшей дьяволице возможности коснуться себя самостоятельно. Бессмысленно мучить и её и себя, метис снова врывается в ослабшее тело, свободной рукой подхватывая Уокер за бедро, меняя угол проникновения. Губы грубо впиваются в набухший сосок, заставляя Вики издавать самые громкие и отчаянные стоны. Перед голубыми глазами маячит ярко-выраженный пресс, крепкие руки с проступившими от дикого возбуждения венами и его лицо. Смотреть в глаза было смертельной ошибкой — море похоти затягивает и её, девушка откидывает голову на подушки и Астарот ухмыляется так, словно забрал самый большой куш в своей жизни. Она плачет. Плачет, извиваясь под ним. — Астарот, я умоляю тебя… — Чего ты хочешь? — сам не узнает свой голос, слишком низкий, становится похожим на гремучую смесь рычания и шипения. — Я хочу кончить, сейчас, пожалуйста, я очень хочу, — хнычет, скулит, метается под метисом, ощущающим, что член становится ещё более твердым, хотя, казалось бы, куда больше. — Хорошо, малышка. Кончай, прямо сейчас, я разрешаю тебе. Все это действительно кажется сном. Последние рваные толчки вперемешку с пьяняще нежными поцелуями и последующим разрешением Астарота медленно, но верно подталкивают Вики к оргазму. Взмокшее тело внезапно содрогается, она обхватывает ватными ногами поджарые бедра, притягивая ближе, а в следующую секунду полудемон не выдерживает и сам, изливаясь глубоко внутрь из-за сильнейшего давления окруживших его член мышц. Все звуки ощущаются так, словно приходится прорываться сквозь толщу воды. Уокер все ещё слегка колотит тремор, грудь вздымается часто-часто, а ладони ползут к лицу, прикрывая глаза. Однако, не слыша хлопка двери, удивлённо открывает лицо, уставившись на Астарота взглядом, в котором вопрос был виден, как на ладони. Брюнет тянет всё ту же хитрую улыбку, запуская в волосы пятерню. — Ты не дождёшься Уокер. Думаешь, что я уйду, потому что он бы сейчас ушёл? Сердце сжимается от нескончаемой тоски, но девушка лишь приподнимается на кровати, потирая запястья, продолжая сверлить его взглядом. Астарот, не удосуживаясь даже белье натянуть, плюхается обратно на кровать, тянется к одеялу и дергает его на себя, но после красноречивых переглядок хохочет и укутывает Вики в теплую ткань. — Я не он. И я никуда не уйду.