В глубине лесной чащи.

Алексей жил в своей деревне спокойно. Семья, друзья, хозяйство. И любил он свою деревушку, где все живут мирно и все друг друга знают. Друзей правда было мало: Святогор – парень его возраста, да брат его Степан. Были они похожи. Оба настойчивые, гордые, вспыльчивые, да только один как солнце ясен, а другой в его тени словно мерк. Тяжело было поначалу найти общий язык, да спелись. В юности мальчики до жути любили в лес бегать, а взрослые, чтобы те не пропали, начали тем сказки сказывать, да запугивать, чтобы в башку дурную не взбрело в чащу лезть. Но их интерес только рос, когда они слушали про леших и жутких упырей. А когда парни окрепли, да ума понабрались, уже не до того им было, чтобы в легенды верить. Один раз отправился в тот лес Степа и не вернулся. День ждали, а на другой искать пошли. И найден он был, да еле признали! Тело разорвано почти в клочья, лицо застыло в гримасе ужаса, а одежда висела небрежно разорванными лоскутами. Ясно, что зверь юношу разодрал. А сколько было горя. Схоронили, как смогли и горевали ещё несколько дней, пока не пришла новая напасть – кровь у скота пить начали, а потом и у жителей деревни. Тогда все и поняли, что это Стёпка упырём обратился. Мор и голод в деревне вызовет.  И решил Святогор разобраться с братом самостоятельно. Взял меч ещё отцовский, заточил кол осиный и к ночи отправился к чаще лесной сторожить. А потом и дальше зашёл. Всю ночь бродил он не известно где и вернулся с восходом солнца. Никто нечисть за ночь не увидел. И Святогор упыря не убил и кровь ни у кого не пили. А на следующую ночь в лес снарядился Лёша. Взял меч, заточил кол с осины и к сумеркам был у леса. Ночью земля выстыла и её холод передаваться от ступней, до самых кончиков ушей. Смольный не боялся, а наоборот был готов к бою с нечистью, кем бы она в прошлой жизни не являлась. Средь тьмы и плотно стоящих друг к другу деревьев невозможно было разглядеть хоть что-то кроме тропинки, уходящей вглубь. Вдруг, Лёша услышал хруст и перевёл взгляд туда. Из-за кустов сверкнуло два белых огонька, напоминиющих очи, и их обладатель, судя по звукам, стал быстро удаляться в чащу дальше от Лёши. А он, не долго думая, побежал по тропе вперёд. Ночь опустилась на лес чёрным дымом, окутывая всё мглой. Дорогу разбирать удавалось смутно, а лишь бежать и бежать, ориентируясь на блеск мелких огоньков. Мешали нестись быстрее и ножны меча, весящие на поясе. Тот сильно устал. Огоньки пропали, звуки стихли, а сам молодец очутился посреди небольшой поляны и остановился перевести дыхание. На холод уже было всё равно. Поднял глаза и огляделся, затем кол достал и угрожающе поднял руку. И снова звуки: слева хруст, справа звук, будто кто когтями по дереву чиркнул. — Убить меня вздумал? Только сначала нужно поймать, — грозно прохрипел монстр и сверкнул глазами меж стволов. — А ну выходи, нечисть поганая! Али боишься?! — Алексей продолжал оглядываться, чтобы предугадать, откуда могут напасть. — Это ты меня боишься, — раздался голос прямо за спиной. Смольный резко развернулся и от неожиданности упал на траву. Затем сразу поднял своё оружие, оглядывая стоящего перед ним. А был это никто иной как сам Степан. Тело было целым, одежда тоже, но не та, в которой его зарывали в землю, на пальцах различимы когти. В темноте нельзя было разглядеть кожу, но облик тот же, что при жизни. Упырь скалился, обножая длинные клыки. Смотрел он злобно, а в ярко светивших очах небыло ничего живого. — Ну здравствуй, Лёша. Не признал меня? — Не признал, потому что ты не Стёпа! Нет в тебе больше человеческого! Людей убиваешь с деревни! Вот и я пришёл убить тебя! — Алексей снова поднялся. Был настроен серьёзно. — Лёша, послушай меня, — говор стал мягче, — я не хочу всего этого. Я проснулся в могиле, еле выбрался и так голоден был! Сначала зверей ловил, но потом и человеческой крови ужас как захотелось. А я до последнего держался! У меня же в деревне все! И ты, и брат, и наши люди! Не хотел я вредить! Никого не убивал, а лишь кровь пил! Не могу без этого, голод страшный чувствую! — в ярких глазах блестнуло что-то человечное, а Смольный замер. — Не верю я тебе! Брешешь! — знал, что ничего в нечисти нет от прошлой души. Но произнося это, голос предательски дрогнул и оппонент прямо взбеленился. Парень и глазом моргнуть не успел, как почувствовал, что сзади уже оказался упырь. Он вцепился своей мёртвой хваткой в запястье той руки, что держала заточенный кол, другая схватила вторую руку, чтобы Лёша не сопротивлялся. — Ах, не веришь?! — нечистый был намного сильнее Смольного, но тот продолжал усиленно и яростно сопротивляться. — Давай уговор: каждую третью ночь я буду приходить и пить лишь твою кровь и не буду трогать никого в деревне, — голос чётко говорил каждое слово прямо в ухо. — Обманываешь! А выбора действительно небыло, так что предложение являлось лучшим вариантом. — Хорошо, — Алёша зажмурился и напрягся, затем стоящий сзади отодвинул край рубахи и прильнул острыми клыками к нежной человеческой коже, а её обладатель лишь коротко шикнул, обмякая. Послышался характерный хруст и тот начал с жадностью поглащать кровь, а тем временем Смольный не слышал даже, как Кромов сопит. Холодный и влажный язык напоследок провёл по месту укуса. Ноги Лёши подкосились и он стёк на траву.  Очнулся Алексей с первыми криками петухов на траве прямо перед лесом и с трудом поднялся. Голову кружило, а он всё ещё чувствовал слабость. Думал бы, что вчерашнее – сон, но потом нащупал под рубахой две маленькие раны и убедился в обратном. Когда смог встать, вышел герой ко всем и рассказал, что теперь все могут спать спокойно и ни о чём не переживать, ведь упырь их больше не потревожит. Только их. А Святогор лишь завидовал, сурово смотря на Алёшу, пока все говорили о том, какой же он молодец. Через три ночи Лёша восстановился. На третью ночь не засыпал, потому что ждал к себе гостя. И он действительно пожаловал со стороны леса, в которую как раз выходит дверь дома. В неё коротко постучали трижды и хозяин сразу пошёл открывать. — Здравствуй, — на пороге стоял Кромов. — Слушай, пойдём погуляем по лесу. Мне скучно одному. Смольный всё ещё с опаской смотрел на монстра, в теле хорошо сложенного юноши, но потом огляделся, выйдя, прикрыл за собой тяжёлую дверь и оба быстро направились в сторону тёмной чащи. Лёша относился к существу с опаской, но знал, что это всё ещё его милый друг Стёпа. — Значит, ты только ночью охотишься? — Да, оживаю к ночи и иду. Только и голод неутолимый просыпается. — А... Что ты чувствуешь находясь в этом теле?... — Ничего, только голод и вечный холод. А ещё запах, сырой такой... В лесу ночью было действительно красиво. Рядом с Кромовым Алёша не боялся ничего. Когда время близилось к утру оба направились обратно в деревню, прямо в дом Смольного. Он вошёл первым, а гость стоял прямо перед порогом. — Проходи, — и лишь тогда Стёпа вошёл. Они сели на кровать, Лёша расстегнул рубашку и оголил плечо, а упырь впился клыками в плоть. Когда человек отрубился, то нечисть скрылся с места преступления, пока не начали вопить петухи, а солнце не выжгло глаза. Так, до поры до времени, проходила каждая третья ночь, а деревня жила спокойно, пока однажды один из мужиков снова не пропал. Кинулись искать, ведь лес-то большой, может заплутал, да тщетно. С концами пропал мужик. Обнаружила лишь спустя несколько дней тётка, пока по лесу гуляла. Совсем недалеко отошла, что даже сквозь частые деревья дома можно было видеть. Хотя странно, искали же там. И прямо на месте на тот свет чуть не отправилась. Завопила так, что все сбежались, и там больше её успокаивали, чем мертвецу поражались. А пока все копашились, Алексей стал осматривать труп и заметил на руке знакомый укус и ужаснулся сам. Мужик ведь совсем бледный был. Он и не заметил, как сзади подошёл Святогор. — Пошли-ка отойдём, — сказал Волхов и с силой потащил друга подальше от толпы. Лёшу больно прижали к дереву. — Ты же обманщик! Ты его не убил! Это он рассправился с Олегом! — синие глаза горели яростью, но виновник так и не решался поднять взгляд. Тогда его подняли с силой. — Говори, где этот упырь! Я сам прикончу нечисть! — и тут Алексей оживился и крепко сватил парня за руку. — Нет, Святогор, это всё ещё твой брат, он... — но Волхов не желал слушать, он лишь с лёгкостью выбрался из хватки и не желая слушать никого и ничего просто ушёл в лес. А Смольный не за Кромова переживал, а за Святогора. Ночью пожаловал уже не настолько желанный гость. Он долго стучал, шкряб о дверь когтямии всё же дверь перед ним отворили, но впускать не стали. Алёша с порога начал грубо задавать интересующие его вопросы. — Почему ты убил Олега? Ты обещал никого из деревни не трогать. — Он сам потерялся, Лёша. И мы говорили о тех, кто находится в деревне, а не в лесу и... — он не мог найти себе оправданий и в глаза Смольного не мог посмотреть, но потом собрался и продолжил. — Не хватает мне твоей крови. И не хочу тебя с света сжить. А он и так старый был. Это слабо походило на аргументы, потому Алексей продолжал с холодом и отвращением смотреть в маленькие зрачки. — Я нашёл недалеко другое поселение. Больше я здесь не появлюсь.... Так будет лучше. Я тебе противен... — Ты сам всё сказал. Тогда Степан развернулся и медленно пошёл в сторону леса, будто ожидая, что его остановят, но этого не произошло. Лёша заворожённо смотрел за тем, как фигура когда-то милого человека, а сейчас поганой, нечистой твари, отдалялась всё дальше и дальше, пока не скрылась среди деревьев совсем. И Кромова здесь больше не видели, а Святогор так и не вернулся. Смольный неожиданно тоже куда-то пропал. Наверное заблудился в чаще..