война не наших миров

События, описанные в этой книге, являются художественным вымыслом. Упоминаемые в ней имена и названия — плод авторского воображения. Все совпадения с реальными географическими названиями и именами людей, ныне здравствующих или покойных, случайны. Крупнейшему международному научно-исследовательскому учреждению — Европейскому центру ядерных исследований (ЦЕРН) — недавно удалось получить первые образцы антивещества. Антивещество идентично обычному веществу, за исключением того, что его частицы имеют электрические заряды, противоположные зарядам знакомой нам материи. Антивещество представляет собой самый мощный из известных человечеству источников энергии. Оно высвобождает ее со 100-процентной эффективностью (коэффициент полезного действия ядерной цепной реакции составляет 1,5 процента). При этом не происходит ни загрязнения окружающей среды, ни заражения ее радиоактивным излучением. Крошечная капля антивещества могла бы в течение целого дня обеспечивать энергией такой город, как Нью-Йорк. Здесь есть, однако, одно обстоятельство… Антивещество крайне нестабильно. Оно высвобождает энергию при любом малейшем контакте… даже с воздухом. Один грамм антивещества заключает в себе энергию 20-килотонной атомной бомбы — такой, какая была сброшена на Хиросиму. До недавнего времени антивещество получали лишь в мизерных количествах (несколько атомов за один раз). Однако сейчас ЦЕРН запустил свой новый замедлитель антипротонов — усоршенствованное устройство для производства антивещества, которое позволит значительно увеличить получаемые объемы. Остается один вопрос. Спасет ли эта крайне неустойчивая и капризная, но взрывоопасная субстанция мир или она будет использована для создания самого смертоносного оружия, которое когда-либо попадало в руки человека? От автора В книге упоминаются реальные гробницы, склепы, подземные ходы, произведения искусства и архитектурные памятники Рима, местоположение которых точно соответствует действительному. Их и сегодня можно видеть в этом древнем городе. Братство «Иллюминати» также существует по сию пору.

***

Физик Ким Сокджин почувствовал смрадный запах горелого мяса и понял, что это прижигают его собственную плоть. Он в ужасе вскинул глаза на нависшую над ним темную фигуру. — Что вам от меня нужно? — La chiave, — проскрипел в ответ резкий злой голос. — Пароль. — Но… Я не… Мучитель склонился ниже, раскаленное добела железо еще глубже проникло в грудь Ким Сокджина. Зашипела лопающаяся от жара кожа. — Нет никакого пароля! — вскрикнул от нестерпимой боли ученый, чувствуя, что начинает проваливаться в беспамятство. — Ne avero paura, — проскрежетал его истязатель. — Этого я и боялся. Ким Сокджин изо всех сил старался не потерять сознание, но непроглядный мрак стремительно надвигался на него со всех сторон. Единственным утешением ему служила мысль, что безжалостному палачу никогда не получить того, чего он так добивался. Однако через мгновение в руке у того появился кинжал, и остро отточенный металл блеснул у самого лица Ветра. Лезвие опускалось медленно и неотвратимо, с хирургической точностью и расчетливостью. — О Господи! — взмолился Ким. — Ради всего святого… Слишком поздно.

***

Молодой мужчина на самом верху лестницы, ведущей к пирамидам Гизы звонко расхохотался. — Пошевеливайся, Чонгук! — крикнул он с кокетливой улыбкой. — Так и знал, что мне следовало искать мужа получше! Он заторопился, но его ноги будто налились свинцом. — Подожди меня, — окликнул он его. — Прошу, пожалуйста… Он из последних сил одолевал ступеньку за ступенькой, перед глазами у него плыли кровавые круги, а в ушах звучал заунывный звон. «Я должен до него добраться!» Однако когда он вновь поднял глаза, мужчина уже исчез. На его месте стоял старик, смотревший на него сверху вниз с кривой ухмылкой, обнажавшей редкие гнилые зубы. Из груди потерявшего мужа страдальца вырвался вопль муки и отчаяния, эхом прокатившийся по бескрайней пустыне. Чон Чонгук вздрогнул и вынырнул из ночного кошмара. У его кровати пронзительно звонил телефон. Еще не стряхнув остатки сна, он поднял трубку. — Алло! — Мне нужен Чон Чонгук, — ответил мужской голос. Чонгук, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли, спустил ноги с кровати и скосил глаза на дисплей электронных часов. 5:18 утра. — Слушаю. — Я должен немедленно с вами встретиться. — Кто говорит? — Чон Хосок — физик, изучающий элементарные частицы. — Кто? — изумился Чонгук. — А вы уверены, что вам нужен именно я? — Уверен. Вы профессор Гарвардского университета, специализируетесь в области религиозной символики. Написали три книги и… — А вы знаете, который час? — возмущенно перебил его Чонгук. — Прошу меня извинить. Мне необходимо вам кое-что показать. По телефону объяснить не могу. Из груди Чонгука вырвался стон. Еще один… Такое уже бывало не раз. Неизбежное зло — звонки от свихнувшихся фанатиков, требующих, чтобы он толковал знамения, которые явил им сам Господь. Только в прошлом месяце какой-то стриптизер из Оклахомы обещал чонгуку секс, которого он в жизни еще не имел, за то, чтобы он прилетел к нему в гости и подтвердил подлинность отпечатка креста, чудесным образом появившегося на ее простынях. Плащаница из Талсы, посмеялся тогда Чонгук. — Как вы узнали номер моего телефона? — Несмотря на ранний час, Чонгук пытался говорить вежливо. — Во Всемирной паутине. На сайте о ваших книгах. Чонгук недоуменно сдвинул брови. Он был абсолютно уверен, что на этом сайте не указан номер его домашнего телефона. Его собеседник явно лжет. — Мне необходимо вас видеть, — настаивал тот. — Я вам хорошо заплачу. Вот теперь Чонгук разозлился по-настоящему. — Простите, однако я действительно… — Если не станете тратить время на пререкания, то сможете быть у меня к… — И с места не тронусь! Пять часов утра! — Чонгук бросил трубку и, рухнув в постель, закрыл глаза и попытался заснуть. Бесполезно. Память все подсовывала увиденную в кошмарном сне картину. Поворочавшись на сбитых простынях, он нехотя влез в халат и спустился вниз. Чон Чонгук босиком бродил по своему пустому викторианскому дому в Массачусетсе, бережно сжимая в ладонях дымящуюся кружку с неизменным снадобьем от бессонницы — волшебным напитком «Нестле». Апрельская луна лила через окна призрачный свет, который затейливыми пятнами играл на восточных коврах. Коллеги Чонгука постоянно подтрунивали над тем, что его жилище больше смахивает на антропологический музей, нежели на домашний очаг. Полки в комнатах заставлены занятными вещицами со всего мира. Жутковатая маска из Ганы, золотой крест из Испании, фигурка облаченного в тунику божества из Эгеи, символ неувядаемой силы юного воина с Борнео. Чонгук, присев на окованный медью сундук из Бомбея, наслаждался живительным теплом ароматного шоколада. Боковым зрением он видел в оконном стекле свое отражение. Искореженное, бледное… настоящее привидение, — беспощадное напоминание о том, что его по-прежнему молодая душа заключена в бренную оболочку. Хотя тридцатилетний Чонгук и был красив в классическом понимании этого слова, у него, как выражались его сотрудницы, была внешность «модели»: густые каштановые волосы, пытливые проницательные карие глаза, являлся азиатом, уверенная кроличья беззаботная улыбка спортсмена из университетской команды. Занимавшийся прыжками в воду в школе и колледже, Чонгук сохранил телосложение пловца — шесть футов тренированных мышц. Он тщательно поддерживал физическую форму, ежедневно по пятьдесят раз покрывая дорожку в университетском бассейне. Друзья Чонгука всегда считали его некой загадкой, человеком, заблудившимся где-то между столетиями. В выходные его можно было увидеть в окружении студентов, когда он, примостившись в дырявых джинсах прямо на каком-нибудь камне, обсуждал с ними головоломные вопросы компьютерной графики или не менее сложные проблемы истории религии. Однако он выглядел столь же естественно, когда в пиджаке от «Диор» читал лекцию на открытии какой-нибудь музейной выставки, где его весьма охотно фотографировали для элитарных иллюстрированных журналов. Хотя как преподаватель Чонгук и был приверженцем строгих правил и жесткой дисциплины, он первым среди профессуры ввел в практику то, что сам называл «забытым искусством доброй невинной забавы». Он с заразительным фанатизмом исповедовал и проповедовал внедрение в учебный процесс необходимых для восстановления способности к умственной деятельности развлечений, чем заслужил братское отношение со стороны студентов. Они прозвали его Дельфином, имея в виду и его легкий дружелюбный характер, и легендарную способность во время игры в водное поло внезапно глубоко нырнуть и с помощью хитрых маневров чуть ли не у самого дна бассейна оставить в дураках всю команду противника. Чонгук одиноко сидел в пустом доме, уставившись в темноту невидящим взглядом. Вдруг тишину вновь разорвал звонок, на этот раз факса. Разозлиться как следует сил у него не хватило, и он лишь хохотнул, устало и совсем не весело. «Ох уж эти мне Божьи твари! — подумал он. — Вот уже две тысячи лет ждут своего мессию и все никак не уймутся». Он отнес пустую кружку на кухню и неторопливо прошлепал босыми ступнями в обшитый дубовыми панелями кабинет. На поддоне факса лежал лист бумаги. С горестным вздохом он взял его в руки, и в тот же миг на него стремительно накатил приступ тошноты. Ученый не мог оторвать взгляда от изображения трупа. Шея у совершенно обнаженного человека была свернута так, что виден был только затылок. На груди чернел страшный ожог. Кто-то заклеймил свою жертву… выжег одно-единственное слово. Слово, которое Чонгук знал. Знал наизусть. Не веря своим глазам, он всматривался в витиеватую вязь букв. — Иллюминати… — запинаясь произнес он вслух, чувствуя, как сердце гулко забилось о ребра. Не может быть… Медленным-медленным движением, уже заранее зная, что он увидит, Чонгук перевернул текст факса вверх ногами. И, беззвучно шевеля губами, прочитал напечатанное там слово. Противясь очевидному, не веря своим глазам, он вновь и вновь вертел в руках лист бумаги… — Иллюминати, — почему-то прошептал он наконец. Совершенно ошеломленный, Чонгук упал в кресло. Посидел некоторое время, приходя в себя и пытаясь собраться с мыслями. И только потом заметил мигающий красный индикатор факса. Тот, кто отправил ему факс, все еще оставался на линии… хотел, видимо, с ним поговорить. Чонгук в нерешительности долго смотрел на дразняще подмигивающий огонек. Затем, дрожа словно в ознобе, поднял трубку. — Надеюсь, теперь вы уделите мне немного внимания? — услышал он мужской голос. — Да, сэр, не сомневайтесь. Может быть, вы все же объясните, что происходит? — Я уже пытался это сделать. — Голос звучал механически, без всяких интонаций. — Я физик, руковожу исследовательским центром. У нас произошло убийство. Труп вы видели сами. — Как вы меня нашли? — Перед глазами у Чонгука стояла полученная по факсу фотография, он никак не мог сосредоточиться и задал первый пришедший в голову вопрос. — Я уже говорил. Через Всемирную паутину. На сайте о вашей книге «Искусство иллюминатов». Чонгук попытался привести мысли в порядок. Его книга была абсолютно неизвестна в широких литературных кругах, однако получила множество откликов в Интернете. Тем не менее заявление его собеседника звучало совершенно неправдоподобно. — На той странице не указаны мои контактные телефоны, — твердо сказал он. — Я в этом совершенно уверен. — У меня в лаборатории есть умельцы, которые способны получить любую информацию о пользователях Интернета. — Похоже, ваша лаборатория неплохо ориентируется в Сети, — все еще недоверчиво протянул Чонгук. — А как же иначе, ведь это мы ее изобрели! Что-то в голосе собеседника убедило Чонгука в том, что он не шутит. — Мне необходимо с вами встретиться, — настойчиво продолжал тот. — По телефону такие вещи не обсуждают. Из Бостона до моей лаборатории всего час лёта. Чонгук стоял в густом полумраке кабинета, рассматривая факс, который он все еще судорожно сжимал подрагивающими пальцами. Он не мог отвести взгляд от изображения, возможно, представлявшего собой эпиграфическую находку века, один-единственный символ, вобравший в себя десять лет кропотливого труда. — Дело не терпит отлагательства, — настаивал его собеседник. Чонгук впился глазами в надпись. «Иллюминати», — читал и перечитывал он. Его работа была связана с древними документами и преданиями, своего рода эквивалентами ископаемых останков, но эта символика относилась и к сегодняшнему дню. К настоящему времени. Он чувствовал себя палеонтологом, который нос к ногу столкнулся с живым динозавром. — Я взял на себя смелость послать за вами самолет, — сообщил ему собеседник. — Он будет в Бостоне через двадцать минут. В горле у Чонгука пересохло. Всего час лёта… — Простите мне самонадеянность, но вы мне крайне нужны здесь, — произнес голос. Чонгук вновь взглянул на факс, на отпечатанное на нем подтверждение древнего мифа. Его пугали возможные последствия произошедшего. Он рассеянно посмотрел в окно. Сквозь кроны берез на заднем дворе робко пробивались первые лучи солнца, но этим утром давно ставшая привычной картина выглядела как-то по-другому. Чонгука охватило странное смешанное чувство безоглядного восторга и гнетущего ужаса, и он понял, что выбора у него нет. — Ваша взяла, — сдался он. — Объясните, как мне найти ваш самолет.

***

В двух тысячах миль от дома Чонгука происходила другая беседа. Говорившие сидели в полутемной каморе с каменными стенами и потолком, как в мрачное Средневековье. — Тебе все удалось, Чимин? — властным тоном поинтересовался один из собеседников, почти невидимый в густой тени. — Si, perfettamente, — отозвался другой. — И ни у кого не возникнет сомнений в том, кто именно несет ответственность за происшедшее? — Никаких. — Превосходно. Ты принес то, что я просил? Темные, как мазут, глаза убийцы сверкнули. Он поставил на стол тяжелый электронный прибор. — Молодец, — довольным голосом произнес первый. — Служить братству для меня высокая честь, — ответил убийца. — Скоро начнется второй этап. Тебе нужно немного отдохнуть. Сегодня вечером мы изменим этот мир.

***

«БМВ» Чон Чонгука вырвался из тоннеля Каллахэн и оказался в восточной части Бостонского порта неподалеку от въезда в аэропорт Логана. Следуя полученным указаниям, Чонгук отыскал Авиэйшн-роуд и за старым зданием компании «Истерн эйрлайнс» свернул налево. В трехстах ярдах от дороги он разглядел едва заметные в темноте очертания ангара, на стене которого была выведена гигантская цифра «4». Чонгук зарулил на стоянку и выбрался из автомобиля. Из-за ангара появился круглолицый субъект в голубом комбинезоне. — Чон Чонгук? — приветливо окликнул он его с незнакомым акцентом. — Он самый, — отозвался Чонгук, запирая машину. — А вы чертовски пунктуальны. Я только что приземлился. Прошу за мной, пожалуйста. Идя вокруг ангара, Чонгук вдруг ощутил, как напряжены его нервы. Ученый не привык к таинственным телефонным звонкам и секретным встречам с незнакомцами. Не зная, что его ждет, он выбрал одежду, которую обычно надевал на улицу, — спортивные черные штаны, футболку из гардероба и свободную толстовку. Чонгук вспомнил о лежащем в кармане худи факсе. Он все еще не мог заставить себя до конца поверить в реальность того, что на нем было изображено. Пилот, похоже, уловил владевшее Чонгуком напряженное беспокойство и спросил: — А как вы переносите перелеты, сэр? Без проблем, надеюсь? — Нормально, — ответил он и подумал: «Перелет я как-нибудь переживу, а вот клейменые трупы для меня действительно проблема». Они прошли вдоль длиннющей стены ангара и очутились на взлетной полосе. Чонгук застыл как вкопанный, уставившись на приникший к бетону самолет. — Мы что, полетим вот на этой штуке? — Нравится? — расплылся в широкой улыбке пилот. — А что это вообще такое? Перед ними громоздился самолет гигантских, чудовищных размеров, отдаленно напоминавший космический «челнок», за исключением того, что верхняя часть его фюзеляжа была абсолютно плоской. Создавалось впечатление, что сверху она срезана. Более всего летательный аппарат походил на клин колоссальных размеров. Чонгуку на мгновение даже показалось, что он видит сон. С виду диковинная машина была столь же пригодна для полетов, как гусеничный трактор. Крылья практически отсутствовали. Вместо них из задней части фюзеляжа торчали какие-то коротенькие обрубки. Над обрубками возвышались два киля. Все остальное — сплошной фюзеляж. Длиной около 200 футов и без единого иллюминатора. — Двести пятьдесят тысяч килограммов с полной заправкой! — хвастливо проинформировал Чонгука пилот — так молодой папаша горделиво сообщает данные о весе своего первенца. — Работает на жидком водороде. Корпус из титана, армированного кремниево-карбидным волокном. Соотношение тяги к весу — двадцать к одному, а у большинства реактивных самолетов оно не превышает семи к одному. Нашему директору, видно, и вправду не терпится с вами повидаться. Обычно он этого великана за своими гостями не высылает. — И эта… этот… оно летает? — не без сарказма вскинул брови Чонгук. — Еще как! — снисходительно усмехнулся пилот. — Выглядит, конечно, немного необычно, может, даже страшновато, но советую привыкать. Уже через пять лет в воздухе ничего, кроме этих милашек, не останется. Высокоскоростное гражданское средство передвижения. Наша лаборатория одна из первых приобрела такой самолет. «Да, ничего себе лаборатория, не из бедных», — мелькнуло в голове у Чонгука. — Перед вами прототип «Боинга Х-33», — продолжал пилот. — Однако уже сегодня существуют десятки других моделей. У американцев, русских, британцев. Будущее за ними, нужно только некоторое время, чтобы внедрить их в сферу общественного транспорта. Так что можете прощаться с обычными реактивными самолетами. — Лично я предпочел бы обычный, — искренне признался Чонгук, с опаской поглядывая на титанового монстра. Пилот подвел его к трапу. — Сюда, пожалуйста, мистер Чон. Смотрите не споткнитесь. Через несколько минут Чонгук уже сидел в пустом салоне. Пилот усадил его в первом ряду, заботливо застегнул на нем ремень безопасности и скрылся в носовой части самолета. К его удивлению, салон напоминал те, к которым уже привыкли пассажиры широкофюзеляжных лайнеров. Единственное отличие состояло в том, что здесь не было ни одного иллюминатора. Чонгуку это обстоятельство пришлось не по душе. Всю жизнь его преследовала умеренной тяжести клаустрофобия — следствие одного инцидента в раннем детстве, избавиться от которой до конца он так и не сумел. Эта боязнь замкнутого пространства никоим образом не сказывалась на здоровье Чонгука, но причиняла ему массу неудобств и потому всегда его раздражала. Проявляла она себя в скрытой форме. Он, например, избегал спортивных игр в закрытых помещениях, таких как ракетбол и сквош. Он охотно, даже с радостью выложил круглую сумму за свой просторный викторианский дом с высоченными потолками, хотя университет был готов предоставить ему куда более дешевое жилье. Чонгука частенько навещали подозрения, что вспыхнувшая в нем в юности тяга к миру искусства была порождена любовью к огромным музейным залам. Где-то под ногами ожили двигатели, корпус самолета отозвался мелкой дрожью. Чонгук судорожно сглотнул и замер в ожидании. Он почувствовал, как самолет вырулил на взлетную полосу. Над его головой негромко зазвучала музыка «кантри». Дважды пискнул висящий на стене телефон. Чонгук снял трубку. — Алло! — Как самочувствие, мистер Чон? — Не очень. — Расслабьтесь. Через час будем на месте. — Где именно, нельзя ли поточнее? — Только сейчас до него дошло, что он так и не знает, куда они направляются. — В Женеве, — ответил пилот, и двигатели взревели. — Наша лаборатория находится в Женеве. — Ага, значит, Женева, — повторил Чонгук. — На севере штата Нью-Йорк. Кстати, моя семья живет там, неподалеку от озера Сенека. А я и не знал, что в Женеве есть физическая лаборатория. — Не та Женева, что в штате Нью-Йорк, мистер Чон, — рассмеялся пилот. — А та, что в Швейцарии! Потребовалось некоторое время, чтобы до Чонгука дошел весь смысл услышанного. — Ах вот как? В Швейцарии? — Пульс у Чонгука лихорадочно зачастил. — Но мне показалось, вы говорили, что нам лететь не больше часа… — Так оно и есть, мистер Чон! — коротко хохотнул пилот. — Эта малышка развивает скорость 15 M

***

Убийца ловко лавировал в толпе, заполнившей шумную улицу большого европейского города. белокожий, подвижный, красивого юркого телосложения и все еще взбудораженный после недавней встречи. Все прошло хорошо, убеждал он себя. Хотя его работодатель никогда не показывал ему своего лица, само общение с ним было большой честью. Неужели после их первого контакта прошло всего лишь пятнадцать дней? Убийца помнил каждое слово из того телефонного разговора, но уже проникся теплыми чувствами к этому человеку. — Меня зовут Шуга, — представился его собеседник. — Нас с вами связывают почти кровные узы. У нас общий враг. Говорят, вы предлагаете желающим свои услуги? — Все зависит от того, кого вы представляете, — уклончиво ответил убийца. Собеседник сказал ему и это. — Вы шутите? — Так, значит, вы о нас слышали? — Конечно. О братстве ходят легенды. — Ну вот, а вы сомневаетесь. — Так ведь все знают, что братья давно превратились в прах. — Всего лишь блестящая тактическая уловка с нашей стороны. Согласитесь, самый опасный противник тот, кого все перестали опасаться. — Значит, если я вас правильно понял, братство выжило? — по-прежнему недоверчиво произнес убийца. — Именно так, только оно ушло в еще более глубокое подполье. Мы проникаем повсюду… даже в святая святых нашего самого заклятого врага. — Но это же невозможно. Эти враги неприступны и неуязвимы. — У нас очень длинные руки. — Но не настолько же! — Очень скоро вы в этом сами убедитесь. Уже получено неопровержимое доказательство всемогущества братства. Один-единственный акт измены — и… — И как вы поступили? Собеседник посвятил его в подробности. — Невероятно. Просто немыслимо! — воскликнул убийца. На следующий день газеты разнесли эту сенсацию по всему миру. Убийца обрел веру. И вот сейчас, пятнадцать дней спустя, он уже настолько укрепился в этой своей вере, что не испытывал более ни тени сомнений. Братство живет, ликовал он. Сегодня они явятся белому свету, чтобы показать всем свою неодолимую силу. Убийца пробирался хитросплетениями улиц, его темные глаза зловеще и в то же время радостно мерцали от предвкушения предстоящих событий. Его призвало служить себе одно из самых тайных и самых страшных сообществ среди тех, которые когда-либо существовали на этой земле. Они сделали правильный выбор, подумал он. Его умение хранить секреты уступало только его умению убивать. Он служил братству верой и правдой. Расправился с указанной жертвой и доставил требуемый Шуге предмет. Теперь Шуге предстоит применить все свои силы и влияние, чтобы переправить предмет в намеченное место. Интересно, размышлял убийца, как Шуге удастся справиться с подобной, практически невыполнимой задачей? У него туда явно внедрены свои люди. Власть братства, похоже, действительно безгранична. Шуга, Шуга… Несомненно, псевдоним, подпольная кличка, решил убийца. Только вот что здесь имеется в виду — двуликое божество Древнего Рима… или спутник Сатурна? Хотя какая разница! Шуга обладает непостижимой и неизмеримой властью. Он доказал это наглядно и убедительно. Убийца представил себе, как одобрительно улыбнулись бы ему его предки. Сегодня он продолжает их благородное дело, бьется с тем же врагом, против которого они сражались столетиями, с одиннадцатого века… с того черного дня, когда полчища крестоносцев впервые хлынули на его землю, оскверняя священные для нее реликвии и храмы, грабя, насилуя и убивая его сородичей, которых объявляли нечестивцами. Для отпора захватчикам его предки собрали небольшую, но грозную армию, и очень скоро ее бойцы получили славное имя «защитников». Эти искусные и бесстрашные воины скрытно передвигались по всей стране и беспощадно уничтожали любого попавшегося на глаза врага. Они завоевали известность не только благодаря жестоким казням, но и тому, что каждую победу отмечали обильным приемом наркотиков. Излюбленным у них стало весьма сильнодействующее средство, которое они называли гашишем. По мере того как росла их слава, за этими сеющими вокруг себя смерть мстителями закрепилось прозвище «гашишин», что в буквальном переводе означает «приверженный гашишу». Почти в каждый язык мира это слово вошло синонимом смерти. Оно употребляется и в современном английском… однако, подобно самому искусству убивать, претерпело некоторые изменения. Теперь оно произносится «ассасин».

***