Мой ангел

Когда отчаянье холодной темной птицей Все норовит над сердцем сделать круг, Друзья и близкие нам не дадут смириться — И ввысь взметнется лес упрямых рук! Они, надежды верным частоколом, Укроют от безжалостных когтей! А самой главной, самой действенной опорой Нам станут нежные объятия детей! Нисса

Резкий удар по лицу разбивает и без того потрескавшиеся и искусанные губы в кровь. Безвольное тело мешком падает на бетонный пол с глухим стуком. Ангел тут же руками зажимает слегка округлый живот, словно пытаясь защитить ещё маленькую, не появившуюся на свет жизнь. Последние сутки проходили в насилии и боли: ангела то и дело избивали, унижали, глумились над ним и его ещё не родившимся ребёнком, но самое отвратительное и обидное было то, что его снова изнасиловали, практически сразу же после похищения. Он чудом умудрился простить предательство и всю причинённую ему боль родного человека, любимого охотника и отца его будущего ребёнка, а тут снова такое, и снова он не может за себя постоять, снова не может дать отпор. Кас со слезами на глазах, с бешеным ритмом сердца в груди старался держаться, старался не показывать свой страх и обречённость, но сил на стойкость и мужество практически не осталось - все силы он отдавал маленькому ангелу, что с каждым днём в его чреве становился всё больше и больше. Прошло двадцать четыре часа, а ни брат, ни охотник так и не явились за ним. Возможно, им надо намного больше времени, чтобы вытащить его от сюда, но… сможет ли ангел продержаться этот срок, сможет ли не сломиться и вытерпеть причиняемую ему боль, сможет ли? Скорей всего нет. Ангел слишком устал, слишком ослаб для новый битвы и уж тем более войны. Сейчас небесному воину хотелось покоя, хотелось просто заснуть в кольце любимых сильных рук, хотелось знать, что с его маленьким чудом всё в порядке, что он наконец-то в безопасности, но, чёрт побери, почему всё это не реальность, а? Почему вместо света и любви он получает очередную порцию страха и боли? Почему его снова бьют и обижают? Где тот огонёк надежды, что светил минуту назад? Где те тёплые и такие долгожданные объятия любимого охотника? Где это всё? Скорее всего приснилось. За ним никто не придёт, никто не сможет его защитить, он попался, словно мышка в ловушку, без права на ошибку. От подобных мыслей становится дурно, а ребёнок в животе начинает толкаться, устраивая самую настоящую бурю будущему родителю. Кас невольно начинает стонать, скребя и без того вырванными ногтями по полу, во рту тут же чувствуется металлический привкус крови, что тонкой струйкой начинает капать из прокусанной губы. Тяжело вдыхая затхлый, пропахший потом, кровью и серой воздух, Кас не выдерживает мучительной боли в области живота, становится до такой степени плохо, что хочется просто-напросто выплюнуть все внутренности, лишь бы боль прошла. - Отец, - ангел еле слышно произносит разбитыми губами имя создателя, наблюдая сквозь пелену слёз, как над ним, нависая, снова смеётся демон, тот самый, что изнасиловал его в самом начале. От этого чёрного, мигающего огнём взгляда и противного смеха хочется свернуться калачиком и просто уснуть, спрятаться куда подальше и почувствовать себя хоть в какой-то безопасности, но от него никуда не деться, от него невозможно спрятаться или скрыться, он повсюду, он всегда тебя видит и слышит, он всегда причиняет боль и… Он пришёл за твоим ребёнком, он отнимет его через твои страдания, он демон, гнусный, отвратительный демон, порождение Ада. Ангел это понимает, но легче от этого не становится, даже наоборот, появляется чувство обречённости и собственной беспомощности. Очередной удар кулаком по лицу вновь заставляет застонать от тупой боли, Кас, не выдерживая, бьёт обидчика в ответ, но вместо удара получается лишь слабая пощёчина. Демон вновь смеётся, а потом, мгновенно зверея, переворачивает ангела на спину, сжимая огромной ладонью тонкую шею. - Ты что, зверёк, вновь хочешь огрести по первое число? Забыл, чем твоя последняя выходка закончилась, а? – демон шипит, сжимая горло всё сильнее и сильнее, наблюдая, как жертва под ним извивается от нехватки воздуха. - Я вырежу этот киндер с крылышками у тебя прямо из живота и пошлю твоему любимому охотнику, чтоб этот кусок благодати ему душу грел, ну а тебя, мой милый, я отправлю назад к твоему любимому папочке, чтоб ты ему наконец-то выплакался и рассказал о всех своих порочных приключениях на земле. С этими словами, ослабляя хватку и давая полуживому ангелу с болью вдохнуть долгожданный воздух, демон подобрал с пола окровавленный ангельской кровью нож, ухмыляясь от вида испуганных бездонных синих глаз. - Что, страшно? – демон, разрывая в клочья потрёпанную белую рубашку, даже не обращал внимания, как хлопчатая ткань больно врезалась в нежную кожу ангела, а пуговицы, отлетая, звонко падали на бетонный пол, закатываясь в тёмные углы этого жуткого места. Кас пытался сопротивляться, пытался закрыть живот руками и не позволить случиться непоправимому, но все попытки были тщетны, он слишком ослаб, слишком. – Ну же, ангел, не закрывайся, я хочу увидеть залетевшего от человека пернатого во всей красе, давай, покажи мне свой маленький животик, мне даже интересно - смогу я на таком раннем сроке почувствовать этот кусок благодати или нет. – Демон, грубо одёрнув руки Кастиэля, что пытались защитить маленькое невинной создание, начал резко водить своими лапищами по выпирающему животу, словно пытаясь что-то нащупать и почувствовать. Кас всё это время лежал с закрытыми глазами, умоляя охотника за ним прийти. Если Дин не сможет ему помочь, если он не сможет вытащить его от сюда, тогда уже никто не сможет, он и его малыш будут обречены на смерть, жестокую и мучительную. Сейчас, лежа на бетонном полу и чувствуя спиной ледяной холод, что буквально обжигал тело, а животом горячую грубую руку демона, Кас дал себе зарок, что его больше никто не тронет, кроме Дина, никто никогда не прикоснётся ни к нему, ни к его малышу кроме охотника, он навсегда сохранит Винчестеру верность, лишь бы Дин пришёл за ним, лишь бы вытащил отсюда. - Знаешь, ангел, а у тебя крепкий малыш! – наконец выдал демон, спустя несколько минут грубого осмотра. – Мне как лучше: просто вырезать его из тебя или… - черноглазый хищно усмехнулся, придавливая слабое тело ещё сильнее к полу. – Мы, Кастиэль, демоны, так сказать, современные, не вижу смысла убивать и тебя вместе с ребёнком, наверное, лучше будет сделать аборт, как думаешь? Я убью этого маленького нефилимчика, а потом, так уж и быть, проявлю всю свою доброту и лично заделаю тебе новую живую игрушку, чтоб ты не горевал об утрате. Ангел, родивший от демона! Мне кажется, у нас будет идеальный ребёнок. Кас, не вынеся до такой степени порочных и ужасных слов, закричал что есть силы, брыкаясь под тяжёлой тушей и пытаясь вырваться: - Пошёл к чёрту! Я убью его, слышишь, убью эту тварь, которая появится в моём чреве от тебя, я никогда не соглашусь вынашивать этот плод порока и ужаса, никогда! – ангел кричал, колотя кулаками в грудь мужчины, пытался спихнуть его с себя. - Ах ты грёбаная пернатая шлюха, что думаешь, если ты на мордашку хорошенький, так значит мне можно угрожать смертью моего ребёнка, да? – демон, вновь замахнувшись, ударил Кастиэля, тем самым успокаивая и приводя его в чувства. – Ты выносишь мне этого ребёнка, а иначе я у тебя на глазах скормлю этот ещё не родившийся на свет кусок благодати твоему возлюбленному охотнику, которого ты так ждёшь, понял? – под тяжёлым натиском черноглазого Кас сдался, но только физически, кивнув демону в знак согласия, в душе же ангел был твёрд и непоколебим, он никогда не согласится вынашивать ребёнка демона, никогда. Лучше смерть, но не такой порок и грех. - Ну вот и отлично! Попрощайся со своим малышом, солнышко, а вечером я приду и подарю тебе нового, более лучшего и совершенного ребёнка, – голос демона стал мягким, даже в какой-то степени нежным, но Кастиэля это не успокаивало, он слышал, слышал эти нотки порока и необузданного желания в голосе черноглазого, он прекрасно понимал, что демон его обрекает на более худшую участь, чем смерть, он хочет его покорить, хочет сделать невольным рабом, хочет уничтожить всю его благодать подчистую, выжигая её всё новыми и новыми страданиями. – Тсс, не волнуйся, доктор всё сделает быстро, правда, не обещаю, что безболезненно, но… тебе ведь не впервой боль терпеть, да? – демон рассмеялся, поднимаясь на ноги с пола. Ангел, вновь свернувшись калачиком на полу, поджал ноги к груди, обвивая частично живот и колени руками. Из синих бездонных словно космос глаз полились горячие слёзы, а губы дрожали от нахлынувшей глухой истерики. Его ребёнка сейчас уничтожат, просто вынут из него, а его оставят умирать с мыслью о неподаренной любви и тепле своему маленькому ангелу, их обоих уничтожат, больно, жестоко и постепенно. Кастиэль, сильнее зажмурив глаза, молил Дина поспешить, молил простить за то, что не отвечал на призывы, молил прийти и вытащить отсюда. Он умолял Отца смилостивиться и помочь, он звал, а все молчали, никто не отвечал, словно все его наказывали за его доверчивость и бессилие. В голове обезумевшего от безысходности ангела слышался чёткий звук шагов демона по комнате, невысокие квадратные каблуки лакированной обуви ударяли об пол в ритмичном темпе. Демон наворачивал вокруг него круги, любуясь падшим и разбитым ангелом. Кастиил плакал, не стесняясь слёз, сейчас не было смысла держаться и прятать свой страх: когда у тебя отнимают последнее и самое дорогое, ты превращаешься просто в игрушку, которая больше не может жить, она только существует, и то не долго. Демон остановившись возле большой железной двери, подал её на себя, открывая с противным скрипом непромазанных петель дверь. В комнату тут же ворвался свежий воздух, ударяя в нос ангелу, тем самым протрезвляя и приводя в чувства. - Тайрон! – демон закричал что есть силы, дожидаясь, пока из-за угла выйдет черноглазый демон-помощник. – Отнеси его к нашему замечательному доктору, он знает, что с ним делать, понял? – демон говорил, тыкая пальцем в сторону полуживого Каса, который продолжая заливаться слезами, мысленно прощался с ребёнком, нежно поглаживая ладонью по слегка выпирающему животу. Демон с чёрными, внутри которых играл огонь, глазами ушёл, обрекая ангела на гибель, а на его место пришёл здоровый, поросший густой бородой мужчина, который сразу же, не церемонясь, схватил полуживого ангела за запястье, тем самым быстро вздёрнув над землёй, и, слегка присев, закинул безвольное тело себе на плечо. Демон, вынося Кастиэля из затхлой, пропахшей потом и кровью комнаты, быстро понёс его по тёмным коридорам, что-то напевая себе под нос. Ангел, повис на громадном плече демона, качаясь на нём, словно мешок картошки, из стороны в сторону. Свист мужчины резал слух, нагоняя новую волну обиды и страха. Вот так всё просто? Его несут не пойми куда, чтобы убить его ещё маленького неродившегося ребёнка, напевая себе под нос музыку? Он попался, и отсюда уже не выбраться, это вечная клетка, вечный Ад до самой смерти. Теперь это бесконечное чувство обречённости, чувство страха и понимание того, что жизнь на этом кончилась, что выхода назад нет, это тюрьма смерти. Перестав петь и остановившись возле очередной железной двери, демон открыл её, быстро залетая внутрь и захлопывая за собой железную громадину. В нос ангела тут же ударил запах медикаментов и больницы, свет в этой комнате был слишком яркий, по сравнению с его недавней камерой, и поэтому начинал больно бить в глаза. От яркого света и понимания неизбежного будущего у Кастиэля закружилась голова, а сердце забилось ещё сильнее, от чего появилась жгучая боль в груди и странное, неприятное чувство внизу живота. Ангел не слышал, что именно обсуждали демоны, ему в принципе было всё равно, он знал самое главное: его ребёнка сейчас убьют, а всё остальное было совершенно не важно. Его здесь ничего хорошего не ждёт, так разве есть смысл вообще на что-то надеяться? Через пару минут демон осторожно скинул безвольное тело со своего плеча на такой же холодный бетонный пол, слегка придерживая голову ангела. Кас чувствовал, как его тело покрывается мурашками от холода, когда мужчина начал срывать с него одежду, обнажая израненное тело. От ледяного, пронизывающего до костей холода Кас начал дрожать, прикрывая живот и пах руками. От запаха больницы становилось плохо, а чувство приближающей смерти всё росло и росло. Демон, полностью освободив израненное, покрытое ссадинами и синяками тело ангела, подхватил его на руки и понёс в сторону очень странного, как показалось Кастиэлю, креслу. Быстро спустив ангела с рук, демон усадил испуганного пернатого на кресло, тут же схватив его за щиколотки и разведя ноги в сторону, положил их на ногодержатели, крепко закрепляя ремнями. Затем демон, хищно усмехнувшись, проделал тоже самое и с руками ангела, привязывая запястья к подлокотникам. Кастиэль, горько вздохнув, начал быстро метать взглядом по комнате, словно пытаясь найти выход, спасение. Всё его тело было натянуто как струна, ремни крепко держали ноги и руки, не позволяя сделать лишних движений. Здоровый демон, приволокший его сюда, громко рыкнув, вышел из помещения, оставляя израненного душой и телом ангела наедине со своим мучителем и самым страшным врагом, демоном, который собирается убить его ребёнка, его маленького ангелочка. - Ну, что, Кастиил, какой у нас срок? – демон низкого роста с толстым животом и противными чертами лица уселся напротив разведённых в сторону ног ангела, хищно ухмыляясь. – Мне сказали, чуть более месяца. Обычно для ангелов аборты на таком сроке вполне естественны и безобидны. Не волнуйся, больно не будет. – Врач успокаивающе погладил Каса по колену, а потом, молниеносно подскочив, помчался в сторону белого шкафчика с инструментами. На слова демона ангел ответил лишь очередной порцией слёз: ему остались какие-то жалкие четыре месяца, чтобы окончательно выносить ребёночка, чтобы на свет появился его маленький человечек, его сокровище. Ещё несколько минут, и он навсегда распрощается с тем ярким тёплым светом, что последнее время согревал его, он потеряет малыша, он потеряет ребёнка своего охотника, ребёнка Дина. От подобных мыслей стало до такой степени грустно, обидно и страшно, что Кастиэль, не выдержав, зарыдал навзрыд: Винчестер не успел, он не смог спасти их малыша, не смог помешать этой жалкой кучке демонов, не смог. Врач, не обращая никакого внимания на слёзы израненного ангела, взяв скальпель и огромный кусок ваты в руки, направился в сторону гинекологического кресла, вновь опускаясь на стул между разведённых ног Каса. Только сейчас, лёжа в такой унизительной позе, перед черноглазым, выставленным на показ всему миру и ждущего смерти своего маленького малыша, Кас начал понимать, что все былые обиды и проблемы, что произошли с ним когда-то, включая предательство охотника, не имеют ровным счётом никакого смысла, они ничто, просто жалкие недоразумения по сравнению с убийством нефилима, его нефилима, его маленького солнышка. Если бы Кас смог, он бы дал отпор, не допустил бы подобного, бился бы до последнего, но он не может. Он слишком ослаб, слишком устал бороться, он потерял веру в людей и ангелов, веру в добро и справедливость, веру в отца и в вообще что-то хорошее. Ангел, потерявший веру, обречён на смерть, и Кас это знает, но изменить ничего не может, вся жизнь уже давно пошла под откос, изначально где-то не задалось, и теперь ждать от кого-то помощи было глупо, особенно от Дина. С чего ангел вообще взял, что охотник за ним придёт? Конечно, всё это время, что Кастиэль успел здесь провести, он ни разу не усомнился в Винчестере, искренне верил, что тот за ним придёт, что спасёт, но сейчас, уже находясь на волоске от этого жестокого безумия, небесный воин начинает понимать, что все его старания и усилия выжить были напрасны. Его предали. Снова. Наблюдая за аккуратными, медленными действиями врача, израненный ангел надеялся, что сможет увидеть хотя бы то, что останется от его малыша, увидеть того, кого он так ждал. Слабая боль, пробежавшая по телу, заставила Кастиэля замереть, казалось, он даже перестал дышать. Полностью поглотившись в собственные мысли и страхи, ангел даже не заметил, как демон, положив скальпель на маленький металлический столик, поднялся со стула и направился в сторону двери, вытирая слегка окровавленные руки белым полотенцем. Железная дверь со скрипом открылась, и мужчина быстро вышел из комнаты. Ангел попытался освободить крепко связанные руки, пока была такая возможность, но все попытки казались тщетны. Куда и зачем вышел демон, Кастиэля сейчас совершенно не волновало, ему было главное спасти своего ребёнка. От попыток освободиться, Каса отвлёк глухой непонятный звук в коридоре, словно кто-то плашмя свалился на пол. - Вот так! Отдохни пока! – этот голос, раздавшийся за дверью, ангел не перепутает ни с чьим другим, это был голос Дина, голос его любимого охотника, его спасителя. Кас, застыв на месте, не сводил синих заплаканных глаз с двери, так надеясь, что ему не показалось, что он не окончательно свихнулся, что он действительно слышал голос родного человека, а не выдуманного миража. И вот наконец в дверном проёме показался тот, при виде кого сердце ангела дрогнуло и забилось в новом счастливом ритме. Дин пришёл за ним, не бросил, не позволил погибнуть их общему ребёнку, он как и обещал: сохранил верность и любовь. Кас заплакав навзрыд, опустился на холодную кожу кресла, впервые в жизни позволив себе расслабиться. Сейчас, даже продолжая находится в этом жутком месте, ангел не боялся, он наконец-то смог почувствовать себя в безопасности, его охотник здесь, а значит, он уже никому не позволит его обидеть, он его защитит и укроет от всех врагов, живых и мёртвых. Сейчас ангел смог расслабиться и позволить себе облегчённо вздохнуть. Теперь ему не придётся бояться за своего малыша, терпеть боль и унижения, беспокоиться о побеге и прочих мелочах, сейчас здесь Дин, а значит, ангел может со спокойной душой всё переложить на охотника, доверить ему свою жизнь и не боять,ся всех этих жалких демонов. Винчестер сможет его защитить и вытащить отсюда, Кас это прекрасно знает, охотник ценой собственной жизни спасёт его если придётся.