Стены умеют говорить

Идея, сценарий, съёмка, монтаж, публикация... Эти пункты, ступеньки к близкой славе, я давно выучила наизусть. Каждый раз, после заслуженного выходного, я просыпалась в самую рань, что даже Гретта не успевала добраться до моей с мужем комнаты, чтобы пройтись мокрой тряпкой по и так скрипящим от чистоты полкам. Наскоро причесавшись я спускалась по витиеватой лестнице на второй этаж с одной лишь мыслью в голове. Кофе. Нет на свете средства, что смогло бы пробудить от внеплановой спячки медведя, вроде меня, который неустанно работает ночами, ведь его деятельность - чуть ли ни единственный семейный источник дохода, чем чёрная жижа с таким манящим горьким запахом. Стараясь не терять драгоценного времени, я бегло проглатывала горячий напиток, так и не успев насладиться его вкусом, и приступала к работе. Снова. ... Прошло где-то три дня и я с блаженной улыбкой на лице нажимаю кнопку "опубликовать". До этого напряжённые руки наконец расслабляются и обессиленно падают на ручки кресла. Прошло где-то 3 дня, и вот я возвращаюсь, надеясь утонуть крепких объятьях мужа, вдохнуть запах только что приготовленной индейки, посмотреть в милые лица своих сыновей и расцеловать их до неприличия пухлые щёчки. Только подумать, от всего этого счастья меня отделяют какие-то жалкие десятки сантиметров стены, ограничивающей моё рабочее пространство от семейного уюта.Вдруг ловлю себя на мысли, что жадно потираю ладони в предвкушении. Это немного пугает. Громко топая подошвой балеток, я направляюсь к большому обеденному столу, невольно облизываюсь, глядя на аппетитное блюдо посередине. Пальцы теребят край кардигана, запутываются в узлах из пряжи. Неловко подойдя со спины, обтянутой ярко-оранжевой тканью футболки, складываю руки вокруг шеи мужа и клоню голову на его крепкое плечо. Слегка шершавая ладонь обхватывает моё запястье, принимается растирать фаланги пальцев. И блаженно мычу от удовольствия, давно я так не обнимала Ксавьера. Лицо Гретты давно украшала довольная улыбка, и мне не нужно было смотреть в её сторону, чтобы это знать. Она аккуратно положила возле моего стула тарелку с горячим, позже жестяную вилку, будто специально задевая ею тарелку в надежде привлечь моё внимание. И как бы мне не хотелось освобождать из капкана собственных рук любимого мужчину, я всё-равно отпрянула. Еда в этот раз занимала доминирующую позицию в моём разуме. Слегка потрепав по голове и чмокнув в носик сыновей я всё же приступаю к трапезе. ... Зайдя в помещение спальни, освещённой лишь маленьким ночником на тумбе, я замираю. Цепляясь сначала за туалетный столик, далее проходясь по занавескам, скользя по тёплому одеялу, мои глаза изучают каждый сантиметр помещения, даруя мне воспоминания о самых прекрасных моментах в нём. А стены, хранящие самые сокровенные тайны комнаты, стали вдруг казаться такими родными, такими поистине мудрыми. Они знали гораздо больше, чем любой житель этого дома, знали каждый их секрет. И сейчас я невольно задумываюсь, что перспектива начать говорить со стенами была бы крайне заманчива. Вот только они не разговаривают, а жаль. Слыша за спиной тихий хлопок двери, я вдруг чувствую, как уголки губ ползут вверх. Наконец-то мы только вдвоём. Вот только, стоит повернуться в сторону любимого, как улыбку отравляет его недовольный взгляд. Да, он был хорошим артистом, на публике вёл себя что ни на есть приветливо, счастливо. И, зная это, я вдруг понимаю, что его трепетная улыбка на ужине была прикрытием для мамы и детей, внутри же он кипел от злости. Да, мы знакомы давно. Так давно, что распознать его намерения было легче, чем сделать утреннее сториз. Он был недоволен. Мы знакомы действительно давно, но сейчас мы снова ссоримся. Ссоримся на счёт всего. Пока он возглашает о моей бездельности, я недовольно фыркаю о том, что семья держится только на мне. Он рассердится, ведь, работая артистом, не только приносит некий заработок, но и успевает смотреть за детьми, а я... и так до бесконечности. Но мы оба искренне надеемся, что сможем помириться, найти компромисс. Но оба продолжаем устраивать стычки. И в какой-то момент разговор станет закрытым. Мы уткнёмся лицом в стены, находясь по разные стороны кровати, а через полчаса снова помиримся, одаряя друг друга жаркими поцелуями и окружая любовью, прижимаясь друг к другу неприлично близко. А после вновь уткнёмся лицом в стену, только уже вместе. В такие моменты я думаю: " Чёрт, если бы эти стены могли говорить... " . Тогда бы они сказали: " Капец, что за безумие творится! "