Just friends

Тэхён места себе не находил. Он мельтешил перед парнями, останавливался лишь на пару секунд, чтобы бросить тоскливый и полный надежды взгляд на вход в общежитие и снова, тяжело вздохнув, начать ходить взад-вперёд. Хосока это бесило, но юноша молчал, косясь на тихого Юнги. Мин выглядел встревоженным, однако, каждый раз, когда на него смотрел Тэ, шатен отворачивался или открыто игнорировал чужой взор, глядя на свои ладони или землю под ногами. Брюнета это озадачило, ведь ещё утром парни были друзьями, но спрашивать про их отношения сейчас старший не стал. Вместо этого он обнял Юнги за плечи и ободряюще улыбнулся ему. Мин удивлённо поднял на него глаза, не ожидая прикосновения, но, увидев выражение лица Хосока, успокоился и опустил голову на его плечо. Внезапно Тэ встрепенулся и ринулся в сторону дверей, из которых медленно вышел Чонгук. Гук увидел приближающегося к нему блондина и, поджав губы, остановился, заставляя Чимина резко затормозить и чуть не влететь с свою спину. Тэхён, заметив заминку Чона, замер, так и не сделав последнего разделяющего их шага. Они несколько секунд смотрели друг на другу, прежде чем брюнет, не говоря ни слова, прошёл мимо остолбеневшего и шокированного юноши. Юнги встретился взглядом с Чоном, но тот лишь устало вздохнул, направляясь в сторону дороги. Мин, поколебавшись, всё же подошёл к Киму и положил ладонь на его плечо, сочувственно сжимая его. Тэ повернул к нему голову, усмехнулся и осторожно убрал с себя чужую руку. — Что ж, в один день потерять и друга, и парня, — Тэхён издал смешок, наполненный отчаянием, от которого по спине шатена пробежала дрожь. — Это талант. Больше ничего не произнося, блондин обошёл Пака и скрылся в общежитии. Троица осталась стоять на улице, переглядываясь и не решаясь начать разговор. Чимин поднял руку и прикоснулся к своей скуле, сразу же морщась от боли. Хосок цокнул языком, сделал несколько шагов по направлению к другу, а затем обернулся на Мина и вопросительно посмотрел на него. — Идём внутрь? Обработаем ему лицо, а то ещё останется такой красивый до конца жизни. — И ты перестанешь меня любить из-за этого? — рыжеволосый сделал вид, будто очень расстроен этим открытием. Чон закатил глаза, повернулся к парню и постучал костяшками пальцев по лбу, вызывая у Чимина смех. Юнги хихикнул, чувствуя, как атмосфера между ними стала менее напряжённой. Шатен приблизился к Хосоку, взял его за ладонь и, улыбнувшись, потянул за собой к Паку. Старший с готовностью расставил руки в стороны, чтобы обнять подошедших к нему парней, и вместе с ними скрылся в стенах здания. Уже будучи в комнате ребят, Мин позволил себе немного расслабиться. Он с ногами забрался на кровать брюнета и стал наблюдать за тем, как Хосок неумело пытается обработать чужие ранения, постоянно при этом недовольно бубня и проклиная обоих драчунов. Рыжеволосый стойчески выдерживал пытки, не говоря ни слова против махинаций над его лицом и не сопротивляясь, но иногда всё-таки шипя от неприятных и весьма болезненных ощущений. Шатен некоторое время не подавал никаких признаков заинтересованности происходящим, просто смотрел на старших задумчивым взглядом, словно не видел их перед собой, погружённый в собственные мысли. Когда Хосок отложил последний имеющийся у них ватный диск, который и вовсе оказался в комнате по какой-то случайности, Юнги вздохнул слишком громко, привлекая к себе внимание сразу обоих. Чон переглянулся с Паком и озадачено посмотрел на младшего. — Юнги, не переживай так из-за этой драки. Эти двое часто ссорятся, если их не выселили, значит, всё отлично, — брюнет попытался широко улыбнуться, но у самого губы дрогнули, изгибаясь и выдавая волнение парня. Мин перевёл на него взгляд и нахмурился, пытаясь понять, о чём говорит старший. Чимин подвинулся к краю кровати и сложил сцепленные в замок ладони на колени, виновато глядя на Юнги. — Прости, что тебе пришлось это увидеть. Обещаю, что подобного больше не повториться. — Ты спал с Тэхёном? — внезапно выпалил шатен и уставился на удивлённого Пака. Рыжеволосый прокашлялся, отводя взор на окно, за которым яркое солнце оповещало мир о том, что на улице стоит день. Хосок напрягся, косясь на Чимина, и неуверенно спросил у ожидающего ответа Юнги: — Это тебе сам Тэхён сказал? — А какая разница, кто мне это сказал? — недовольно бросил шатен и поджал губы, раздосадованный из-за своего же тона. Чон пожал плечами и взглянул на молчавшего друга, не зная, стоит ли ему объяснять что-то или позволить это сделать самому Чимину. Бизнесмен же продолжал сохранять тишину, выглядя при этом нарочито равнодушно. Пак хмыкнул, выпрямился и посмотрел в упор на Мина. — Да, я с ним спал. Юнги вздрогнул, не ожидая, что эти слова причинят такую боль. Он был готов к ответу, знал всё и ждал правды, но не хотел её слышать. Его брови вытянулись в прямую линию, уголки рта опустились, а взгляд потускнел. Шатен сделал судорожный вздох, стиснул ладони до побеления костяшек и спустил ноги на пол, не зная и не понимая, куда себя теперь деть. Хосок видел, что ситуация становится опасной, потому поднялся с кровати, заставляя Мина отвлечься на движение, и встал посередине комнаты, прикрывая глаза и пытаясь морально подготовиться к тому, что может произойти дальше. — Юнги, мы тебе говорили, что пытались встречаться с другими, помнишь? Юноша вместо ответа угрюмо кивнул и бросил взгляд на снова отвернувшего к окну Пака. Выражение на его лице всё ещё можно было разглядеть, но Мин не видел ничего, кроме безразличия и отрешённости, будто бы этот разговор никак к нему не относился. Это разозлило младшего настолько, что он вскочил и, сжав ладони, раскрыл рот, чтобы выпалить что-нибудь гневное, но остановил себя, как только увидел вскинутую руку Чона. — Юнги, мы встречались с очень многими, неужели ты не думал об этом? Хосок осторожно заглянул в его глаза и мило улыбнулся в попытке помириться. Шатен посмотрел на него, тушуясь и с поникшим взглядом. Конечно, ему было известно об этом, но Юнги никогда не обдумывал этот факт и тем более не задумывался о том, с кем именно и когда они встречались, и теперь осознание всего масштаба произошедшего свалилось на его голову как камень с огромной высоты. Мин сделал несколько шагов назад и сел на край чоновой кровати, обречённо глядя на парней. Чимин хмыкнул, повернулся к нему и с какой-то неприязнью взглянул на него. — Нам назвать имя каждого, с кем мы когда-то пересекались? — с издёвкой спросил и выгнул бровь. Хосок кинул на друга осуждающий взгляд и подошёл к младшему, садясь возле него и приобнимая за плечи. — Послушай, котёнок, это всё было давно и к тебе не имеет никакого отношения, — юноша говорил мягко и аккуратно водил большим пальцами по плечу шатена, а Юнги не мог оторвать глаз от смотрящего на него, как на врага, Пака. Рыжеволосый увидел в глазах Мина непонимание и обиду, и тяжело вздохнул, качая головой и прикладывая ладонь ко рту, не веря в то, что собирается произнести это в слух. — Какая разница, с кем я спал год назад или пять лет, если сейчас я люблю тебя? Парень дёрнулся, не ожидая такого откровения, а Чон широко улыбнулся, довольный словами друга. Он в согласии закивал и прижал Юнги к себе ближе, поднимая руку и запуская пальцы в его волосы. — Малыш, вы с Тэхёном так сблизились, мы не хотели тебя зря волновать, да и было бы странно, если бы мы тебе начали с порога рассказывать о том, с кем, что и сколько раз у нас было. Юнги на это сморщился от неприязни, чем вызвал смешок из чужих уст. Оба старших переглянулись, и Пак выдохнул, сдаваясь под напором Чона и всё-таки пересаживаясь к ним. Мин проследил за передвижениями Чимина и, когда рыжеволосый оказался возле него, нерешительно поднял глаза на его лицо, опасаясь снова встретиться с ледяным взглядом, но на этот раз юноша смотрел уже более спокойно. — Слушай, я вообще не понимаю, зачем тебе Тэхён это рассказал, учитывая, что вы вроде друзья, но даже так, какое отношение это имеет к нам с тобой? — Чимин положил ладонь на колено Юнги и слабо улыбнулся, краем глаза замечая одобрительную улыбку Хосока. — Это очень странная и тупая история, она не стоит того, чтобы ты переживал, и мы друг в друге не заинтересованы. — Просто это так… — Мин опустил голову и, сжав ладони, тихо произнёс: — Неприятно. — О, поверь, не одному тебе, — Хосок засмеялся, глядя на угрюмого Пака, а Мин недоумённо взглянул на брюнета. — Ты бы видел, как злился Мин, когда Тэхён сбежал от него, а после на него налетел Чонгук. — Два идиота, — Чимин закатил глаза и толкнул щёку языком, раздражаясь от одного только упоминания той драки. Чон вновь издал смешок и положил подбородок на плечо Юнги, носом касаясь его щеки. — Ну, мир? Шатен помедлил, прежде чем ответить. Его обуревали сомнения и неуверенность. С одной стороны, очень глупо и неправильно ревновать или злиться из-за чьего-то прошлого, но теперь, каждый раз, как он будет видеть Тэхёна, или когда рыжеволосый начнёт прикасаться к Мину, в голове сами собой будут появляться мысли о том, как они вдвоём занимались тем, до чего Юнги ещё не дорос. Как они это делали, насколько долго, что Пак помнит и что чувствовал тогда… Всё это крутилось в сознании юноши, мешая здраво соображать.

***

Весь оставшийся день прошёл в беспокойстве. Воскресенье никогда не нравилось парню, потому что в выходной не было занятий, и приходилось сидеть в комнате, отвлекая себя учёбой или рисованием. Иногда, если его родители куда-то уходили, оставляя сына одного дома, Юнги мог сесть за компьютер и насладиться какой-нибудь игрой, попивая кофе или какао. Друзья у шатена, конечно, были, но почему-то проводить с ними время ему не хотелось. Быть может, он уставал от них за неделю, а может, не был с ними так уж близок, как думал, поэтому предпочитал одиночество, хоть и ненавидел оставаться один. После поступления всё кардинально изменилось. Возможно, дело в том, что Мин просто стал старше и повзрослел, или осознал, что надо вливаться в жизнь, если не хочешь её пропустить, поэтому, познакомившись с Тэ и остальными, редко оставался один. Тэхён постоянно таскал его на вечеринки или прогулки по городу, несколько раз в месяц они обязательно заходили на квартиру к Чонгуку и сидели там, смотря что-нибудь глупое и смешное или просто разговаривая и смеясь. Потом появились Чимин с Хосоком, которые завладели вниманием и временем шатена. С начала учебного года Юнги оставался в одиночестве разве что только чтобы сделать домашнюю работу или выспаться, но даже первое часто происходило в комнате у парней или библиотеке, где они выполняли задания вместе с Кимом. Наверное, впервые за эти полгода Мин чётко осознал, насколько же он погрузился в общение с кем-либо. Теперь сидеть на постели в тишине казалось таким диким и ужасным. Молчание, исходящее от бесчувственных стен комнаты, давило, собственные мысли сводили с ума, и никакие попытки отвлечься от обдумывания всего произошедшего не увенчались успехом. Каждый раз, когда Юнги казалось, что он забылся и смог увлечься просмотром шоу на ноутбуке, написанием какой-нибудь работы для учёбы или даже чтением любимой книги, в какой-то момент утренние события и откровения снова настигали юношу, вынуждая захлопывать в раздражении крышку компьютера и отбрасывать учебники. Он не знал, как сесть, лечь или встать, чтобы ему стало легче, а выходить на улицу и покидать спасительную комнату, где он чувствовал себя в относительной безопасности, не хотелось совершенно. Шатен точно понял для себя одну вещь — что бы ни было между Чимином и Тэхёном, сейчас для них обоих это уже не имеет никакого смысла. Однако, их связь имеет большой смысл для Юнги, и это сводило с ума. Мин ещё никогда не чувствовал себя таким взбешённым, беспомощным и виноватым одновременно, даже когда поссорился с родителями из-за поступления в этот университет. Парни были правы, и, по сути, эта ситуация никак не касается юноши, ведь тогда он не был знаком ни с кем из них, но мысль, что между его другом и любимым человеком были такого рода отношения, приносила боль. Сердце предательски замирало в груди, стоило только представить, чем они занимались и как вели себя друг с другом. Юнги вставал перед зеркалом, осматривал своё лицо и тело, вспоминал, как Хосок с Чимином прикасались к нему этой ночью, как говорили ему о своих чувствах, с какими выражениями на лицах смотрели на него и как улыбались ему. Воображение сразу же подкидывало сценарии, где точно так же Тэхён лежит под рыжеволосым, сжимает свои руки у него на бёдрах, притягивает его к себе ближе и целует, и от этого внутри всё выворачивалось наизнанку. Мину хотелось кричать от злости на самого себя за своё поведение, мысли, переживания и неуверенность. Масло в огонь подливал и так некстати вернувшийся сон, где оба парня разворачиваются к нему спиной и уходят, смеясь над его наивностью. Мозгами Юнги понимал, что они никогда так не поступят с ним, но уставшее от тревоги сознание ни в какую не хотело мириться со сложившимся положением дел и только издевалось, говоря, что лучше будет забыть о существовании всех троих. Делать этого шатен, конечно же, не собирался. В дверь постучали слишком неожиданно. Мин как раз стоял возле ванной, где только что умывал лицо ледяной водой, чтобы хоть как-то прийти в себя, и потому стук, пусть и негромкий, заставил юношу вздрогнуть и испуганно обернуться на вход. Сердце заколотилось как бешенное от страха, но Юнги пересилил себя и подошёл к двери, осторожно открывая её без всяких ожиданий и надежд. За порогом стоял Чонгук. Брюнет слабо улыбнулся и махнул рукой в знак приветствия. — Привет… снова. — Привет, — кивнул младший и отошёл внутрь, пропуская друга в комнату. Цепкий взгляд Гука сразу подметил разбросанные книги по столу и смятую постель. Обычно в комнате Мина всегда царил порядок, из-за чего Тэ всячески подтрунивал над парнем. Чонгук мотнул головой в сторону стола и с усмешкой спросил: — Никак не найдёшь, чем заняться? — Вроде того, — пожал плечами и сел на край постели, заинтересовано глядя на брюнета. — Зачем ты здесь? — Против? — взгляд понимающе прошёлся по лицу шатена, но Мин покачал головой. — Нет, присаживайся. Он приглашающе указал ладонью на место рядом с собой и, когда Гук благодарно ему улыбнулся, садясь, в ожидании уставился на друга. Чонгук выглядел неважно. Рана на губе чуть затянулась, образовывая тёмный хорошо заметный след, под глазом синяк уже посинел, становясь огромным пятном, нос весь распух и было хорошо заметно, что по нему недавно проехались кулаком, а костяшки на руках были сильно разодраны. Чон явно не обрабатывал их, и Юнги сочувственно поджал губы, не зная, стоит ли предлагать помощь. — Ты видел Тэхёна? — спросил брюнет и, заметив пристальный взгляд друга на свои руки, накрыл одну ладонь другой. Юнги поднял глаза на парня и встретился с его взволнованным взором. — Нет, только утром, после… всего этого, — шатен неопределённо взмахнул рукой. — Его нет у себя? — Нет, — угрюмо бросил Чон и отвернулся, кусая пирсинг на губе. Мин снова опустил глаза на покалеченные конечности брюнета и, вздыхая, всё же спросил: — Давай я принесу аптечку? Чонгук немного удивлённо взглянул на младшего, не ожидая подобного предложения и забывая о том, что раны в принципе необходимо обрабатывать. Гук засмеялся, глядя на свои руки и отрицательно покачивая головой. — Не нужно, спасибо. Юнги хмуро кивнул, недовольный таким ответом и отказом, но смирился и вновь вернулся мыслями к теме их разговора. — А ты с Тэ не связывался сегодня? — осторожно спросил юноша и увидел поджатые губы и раздосадованный взгляд. — Нет, я… надо было прийти в себя, — он провёл ладонью по лицу и с громким выдохом согнулся пополам, упираясь локтями в колени и устало глядя в пол. — Тэхён говорил, что рассказал тебе о… них. — Ага, — саркастично хмыкнул шатен, обескураживая тоном Гука. Юнги встретился с его взором и фыркнул. — Только вот о том, что они спали, я узнал сегодня утром. — О, — издал старший шокировано. Он отвёл глаза и цокнул языком. — Я твоему Чимину тоже сегодня рассказал всё. «Твоему» эхом пронеслось в сознании юноши, отчего Юнги покраснел и укусил себя за губу. Мин даже в своих мыслях не позволял себе называть кого-то из парней его, и слышать подобное оказалось так ново и странно, но вместе с тем ещё и безумно приятно. Однако, имел ли шатен право на то, чтобы считать Чимина или Хосока своим? Особенно после того концерта, который он устроил у них в комнате? — Как ты смирился с этим? — неожиданно для обоих выпалил Юнги, перебивая Чонгука. Гук нахмурился, пытаясь понять, что имеет в виду младший, а Мин стушевался и отвернулся, махая рукой. — Извини, что перебил, забудь. — Смирился с тем, что они спали? — Чон издал смешок, горько усмехаясь. — Разве похоже, что я смирился? — Вы же вместе, — недоумённо произнёс младший, на что Чонгук оскалился и грубо оборвал парня. — И что с того? Юнги замолчал, с опаской глядя на взбешённого друга. До Гука дошло, как он выглядит со стороны и как себя ведёт, и брюнет, обессилено выстанывая, уткнулся лицом в ладони, бубня прямо в них. — Я так долго пытался смириться с этим, поверил ему, что он меня любит и что хочет нормальных отношений со мной, но каждый раз, стоит только увидеть рожу этого ублюдка или как Тэ разговаривает с кем-то посторонним, меня такое бешенство берёт, — Чонгук повернул голову и с тоской и виной посмотрел на притихшего Юнги. — Я жалок. — Ты веришь ему? — осторожно, почти шёпотом спросил Мин. Гук покачал головой. — Нет, я верю. Но я боюсь, что ему наскучит со мной. Что он снова захочет свободы. — Наверное, Тэ расстроится, что я тебе это рассказал, но… — шатен повернулся всем телом в бок, чтобы было удобнее смотреть на старшего. Чонгук с интересом взглянул на парня, который, внимательно глядя ему в глаза, начал говорить. — Он работает. По ночам, когда ты на сменах. — Ч-что? Работ… работает? — запинаясь, переспросил Гук. Юнги кивнул и поспешил объяснить всё, пока в голове Чона не возникло никаких неправильных выводов. — Ты был против, говорил, что ему нужно сосредоточиться на учёбе, а денег от родителей ему приходит немного. Но он очень хотел переехать к тебе. Твоя квартира слишком маленькая для вас двоих, и тебе она не нравится, поэтому он с начала семестра работает, хочет до конца учебного года накопить на новую квартиру, чтобы в каникулы вы съехались. — Чего? Как умалишённый повторял Чонгук. Он чувствовал, да и выглядел сейчас так, словно внутри вместо мозга у него сено. Гук хлопал глазами, открывал и закрывал рот и недоверчиво смотрел на Мина. Действительно, когда Чон поступил в университет, то прожил в общежитии всего пару недель. Его бесило скопление студентов, постоянные очереди в прачечную, шум в коридорах и как бесцеремонно его друзья врывались к нему в комнату. Понятия личного пространства, как и личной жизни, здесь не было совершенно. Потому брюнет устроился на работу в бар и стал снимать небольшую однокомнатную квартиру. Она была старой, без ремонта уже лет 50, со сломанным унитазом, который постоянно забивался, и душем как из фильмов ужасов с тоненькой струйкой воды. Ни о какой стиральной машине, современной плите или даже кондиционере и речи идти не могло. Сдавала квартиру такая же старая, как и само помещение, женщина с нескрываемой сединой на голове, множеством морщин на лице, тяжёлым и усталым взглядом и трясущими руками. Хозяйку пришлось долго убеждать, что Чонгук не собирается превращать жильё в свинарник, которое, впрочем, и без того выглядело и пахло отвратительно, но благодаря всему этому и сдавалось по очень маленькой цене. Родители Чона сильно помогали первое время, а потом Гук стал оплачивать счета самостоятельно, постепенно продвигаясь по карьерной лестнице. Он начинал в баре как уборщик, а теперь стал очень крутым барменом, за которым приходят даже из других заведений, чтобы переманить к себе. Тем не менее, квартиру юноша так и не поменял до сих пор. Тогда она казалась лучшим вариантом, сейчас же раздражала и её хотелось сжечь. Поиск новых квартир занимает слишком много времени, которого у парня нет, да и переезд будет непростым делом, не говоря уже о том, что помещение с несколькими комнатами и приемлемого вида обойдётся гораздо дороже. Поэтому Чонгук терпел и мечтал о том чудесном дне, когда сможет распрощаться с этими дрянными стенами, журчащим на всю квартиру туалетом и орущем по ночам дичью холодильником. Тэхён постоянно напрашивался остаться у Чонгука, но спать им приходилось на маленьком раскладном диване с торчащими в нескольких местах пружинами. Парни накладывали целую кучу покрывал на него, чтобы закрыть торчащие железяки и спокойно лежать в обнимку, но разложиться им мешало очень узкое пространство. При всём этом соседка, подруга хозяйки, звонила старухе каждый раз, как Тэ оставался у Чонгука, словно та сидела возле своей двери, подглядывала в глазок и ждала, когда же Ким выйдет, а не дождавшись этого, сразу же бежала докладывать женщине. Хозяйка постоянно устраивала разборки и грозилась выгнать Чона, если он не прекратит таскать своих друзей к ней в квартиру. Говорить о том, что Тэ является его парнем, брюнет не стал, опасаясь осуждения и чего ещё похуже со стороны старой дуры. А ещё Гуку было ужасно стыдно приводить Тэхёна в такое место, тем более оставлять его там. Ким, конечно, догадывался, почему Чон постоянно ему отказывает в совместной ночёвке и соглашается на это крайне редко, потому никогда не капризничал, не обижался и не спорил, однако грустного взгляда не скрывал, как и тоски в глазах, когда они расставались. — Он… настроен серьёзно, да? — Чонгук усмехнулся, качая головой и закрывая глаза ладонью. От этих раздумий и полученной информации почему-то захотелось плакать. Гук, вопреки опасениям Тэ, не разозлился, а растрогался от этого. Юноша засмеялся, приводя Юнги в недоумение, и, встав с кровати, решительно посмотрел на Мина. — Ты знаешь, где он работает? Шатен кивнул, поднимаясь следом и встревожено глядя на друга. — Вряд ли он сейчас там, он же думал, что вы проведёте выходные вместе после вечеринки. — Не знаю, я просто проверю, — Гук пожал плечами, на что Юнги вздохнул и повернулся к окну, за которым становилось всё темнее и темнее. — Ехать очень далеко, он специально искал работу подальше от нашего района, чтобы ты случайно его не увидел. — Как ему вообще удалось столько времени скрывать это от меня? — с восхищением спросил Чонгук, подходя к двери. — Тэ очень старался, — Юнги издал смешок и подошёл к другу. — Он работает в круглосуточном магазине, я точно адрес не помню, но он как-то писал мне его. Я найду и скину тебе. — Хорошо, пойду пока ещё проверю его комнату и попробую дозвониться до него, — Чонгук благодарно улыбнулся парню и, выйдя из комнаты, попрощался, а Мин пожелал брюнету удачи и искренне надеялся, что Гук помирится с Тэ.