мальчики с малиновыми щеками

лето. солнце еще высоко, да и впрочем каникулы начались, а значит оба подростка не сомкнут глаз раньше полуночи. именно поэтому они сидят на детской площадке близ продуктового ларька, ведь если жарко на улице, то в квартире хана еще жарче, потому что тот все никак не может сказать отцу о том что кондер в его комнате сломался. отнекивается, мол «я же не транжира, потерплю» и правда ведь терпит. ну как терпит. каждый день вытаскивает хена гулять под предлогом «ну на полчаса реально» и они честно гуляют полчаса, и все бы ничего, если бы младший не стоял на пороге спустя пять минут после того как они разминулись опять надумывая много разных оправданий: — чонина опять мама не отпустила, а сынмин сидит у репетитора, банчан вообще гуляет со мной только если я с тобой, хенджин выпендривается, а феликс подхватил ангину потому что наелся мороженого не до конца обсохший после дождя, про чанбина молчу, он с родителями на отдых уехал — перечисляет джисон один за другим загибая пальцы, а минхо улыбается, ведь знает что все свободны и радуется, как пятилетний ребенок тому, что джисон хочет гулять с ним, а тот всю дорогу возмущается и уверяет в том что он не врет. и вот сейчас хан смешно жмурит глаза, подняв их к огромному желтому блину на небе. в его карманах всегда есть леденцы, жвачки и прочие радости любого ребенка, он всегда спускает все карманные деньги на сладости, и ведь именно из-за этого бурундука-сладкоежки они находятся рядом с ларьком. вдруг джисон резко спрыгивает с тоненького железного забора, что огораживает площадку, закидывает парочку малиновых жвачек за щеку и хватает ли за руку, а ведь тот и не сопротивляется, если бы хан попросил минхо бы свернул для него горы. — сониии, куда мы идем? — хо прекрасно знает все маршруты, что только выстраиваются в голове младшего, так что спрашивает лишь ради хоть каких-то слов со стороны друга, потому что тот слишком сосредоточен на дороге уже выученной наизусть.джисон резко останавливается. — хен! ну ты же знаешь! — мальчишка по-ребячески топает ногой и мило дует округлые щеки — мы идем к реке — обиженно тянет хан и отпускает запястьем мина, скрещивая свои руки на груди, старший понимающе кивает, прикрывая из ниоткуда взявшуюся улыбку рукой, снова строит серьезное лицо. ии спрашивает запинаясь: — хорошо, но мы… мы. же не умеем плавать. оба, я же прав? — глазные яблоки джисона намереваются выпрыгнуть из глазниц что этот хен себе позволяет? а старший смеется, его смех искрами раскидывается во все стороны, влага в уголках глаз блестит на почти упавшим за горизонт солнце. уголки губ хана непроизвольно поднимаются, он смеется вместе с минхо, они вместе хватаются за животы, а после пытаются отдышатся и плетутся к реке. садятся на камнистый бережок и спорят на жвачки джисона, кто больше надует шар из нее же. затейщик тычет в грудь пальцем и клянется в том что он профессионал и пока тот зевает широко-широко открывая рот, ли сует открытую жвачку ему в рот, говоря чтобы тот наконец замолчал и начал жевать, иначе «новым чепионом по надуванию шаров из малиновой жвачки» станет он, тогда ребенок быстро-быстро работает челюстью, а после набирает кислорода в рот чтобы хватило на шар размером с новую землю и долго дует. уже спустя пару десятков секунд, шарик лопается, мальчик жмурит глаза, и на щеках джисона опять остатки малинового шара надутого из жвачки, а минхо любезно помогает их убрать, а после целует в обе щеки и тихонько хихикает над тем, что теперь из малинового не только резинка во рту джисона, но и его же щеки. а после старший сам прячет горящие щеки в коленях. так и заканчивается день малиновым закатом с малиновой жвачкой за щекой и с горящими малиновыми щеками.