Мия.

***

«Так все это по-дурацки. Отвратительно и глупо. Жить и наслаждаться этой жизнью, когда вокруг происходят на столько ужасные события.»,- думал Теодор Нотт, сидя на веранде старого дома своей тетки посреди леса. Война. Вокруг война. Шла уже который месяц, не дав никому ни шанса на передышку. Затмив собой все планы на будущее. Все возможности. Вынудив повзрослеть в 16. Обратить все свои мысли на выживание. Оставляя холод в сердце. Погода была великолепной. Осень выдалась сухой и жаркой. Но ветерок, обдувавший небольшую поляну, на которой находился старый, ничем непримечательный домик, не давал ни шанса оставить тяжелый раскаленный воздух застояться. Сбежав в начале мая из Хогвартса, жизнь будто замедлилась. Остановилась. И за эти несколько месяцев жизни здесь, у Тео и Эми сложился определенный ритм дня. Сначала не специально, нет, как будто по наитию, они, несмотря на абсолютно свободный каждый день, начали вставать ни свет ни заря. Затем к ранним подъемам подключился и завтрак вдвоем. Зарядка. Пара часов за какими-нибудь учебниками. Небольшая прогулка по лесу. Только не дальше, чем диаметр защитного поля. Обед. Тоже вдвоем. Вокруг же ни души. Несколько часов на бесконечные попытки уговорить её сидеть тихо и не высовывать свой маленький немного выдернутый носик никуда отсюда. А там и до ужина недалеко. Магловский роман на ночь почитать вслух по очереди, пока кто-то один (в большинстве случаев Эми) не уснет. И снова все по кругу. Иногда в их жизнь врывалась очередная череда сомнений и жалости к себе. И заставляла задуматься: это трусость или осторожность - сидеть здесь вдвоем, когда магический мир на грани переломного момента. Ответ почти никогда не находился. А если и находился, то каким бы он не был - он был не правильным. И крайне редко, читай невозможно, приходили письма. Никогда от Поттера. Всегда от отца Эмили. Иногда от Драко. Вот и сейчас, сжав в руках очередное письмо от Мистера Фоули, Тео все никак не решался зайти в дом и положить его в руки брюнетки. Он знал, что он снова должен будет увидеть её слезы. Нет, это не вызывало отвращение. Лишь громкое, липкое, навязчивое желание убить всех кто причинит ей хоть какую-то боль. Это было странно. Но приятно. Теодор часто в своей жизни испытывал тяжелое, жгучее чувство гнева, вызванное абсолютно рандомными событиями. Гребанная Маггонагал на втором курсе снова занизила ему оценку - гнев. Стукнуть по столу. Нет. Перевернуть весь стол. И уйти из класса вон, хлопнув дверью. Но он только сильнее сжимает кулаки. Мать снова не забрала его с вокзала в начале летних каникул после четвертого курса. Забыла. Гнев. Тупая сука забыла. Пнуть нахер мусорный бак и кулаком ударить стену соседней платформы. Но он только силой закрывает глаза, напрягая каждую мышцу своего тела. Та самая блондинка, что нравилась ему уже второй год - Рейми Квотер с Когтеврана, на зло Нотту идет на Рождественский бал шестого курса с тупым Гойлом. Сука. Гнев. Разъебать его тупое, и её милое личико. В мясо. Нахуй. Но он только прокусывает зубами внутреннюю часть своей щеки. И с плотным привкусом железа во рту идёт спать. Он ужасно боялся себя в эти моменты. Это казалось каким-то наваждением. Чем-то, что возможно пройдёт с годами. Чем-то, что он сможет перерасти. И пойти дальше. Но он ошибался. Чем старше Теодор становился, тем труднее ему было сдерживать это в себе. Откуда в нем все эти чувства? Трудно было сказать. Однажды на летних каникулах, после того, как парень чуть не разбил лицо Блейзу за тупую шутку о его матери, он зашел в магловский интернет.

"откуда у людей приступы гнева"

Вбил брюнет в поисковую строку.

"Вспышки гнева. Возможные причины."

Увидел парень заголовок, перейдя по первой же ссылке в гугле.

"Гневливость, раздражительность, агрессия говорит о том, что внутри Вас присутствует очень сильное напряжение, которое вы, возможно, пытаетесь подавлять или не замечать..."

"Раздражение? Ага, я бы не назвал это так просто одним словом...",- подумал Нотт, снова ощущая приступ агрессии, уже на автора этой статьи. Но, все же, трижды глубоко вздохнув и выдохнув, парень продолжил читать.

"Вспышки гнева – клиническое проявление психоэмоционального состояния человека, которое может выступать как реакцией на определённые события, так и быть следствием определённого психиатрического заболевания. Причина неконтролируемых вспышек гнева может быть в следующем: злоупотребление спиртными напитками, приём наркотических средств; хроническая усталость, постоянный недосып; недостаточное количество отдыха; напряжённая обстановка дома; частые стрессы; Отдельно следует выделить факторы, которые могут выступать причиной такого нарушения у детей: острая нехватка внимания; неправильное воспитание, отсутствие контроля; сложная психоэмоциональная обстановка в окружении ребёнка."

Странно хихикнув себе по нос, Тео поправил прядь волос, нависающую на лицо. - Ну, конечно, все и сразу,- проговорил он сам себе под нос, все еще глядя в телефон. Получается, что эти маглы не такие уж и тупые. Раз взяли и нашли причины того, что Тео неумолимо считал худшей частью себя. Невольно вспоминая свое детство, парня передергивало от ощущения пустоты и растерянности. Жалкая, эмоционально-нестабильная мать, которая просто не могла (а может и не хотела) заниматься воспитанием ребенка. Сколько Тео ее помнил вся ее жизнь сводилась к диагнозу - биполярное расстройство личности. Сегодня она ищет себя и занимается всеми делами на свете сразу, а завтра лежит в луже собственной мочи на полу спальной. И так по кругу. Она лишь после его одиннадцатилетия более менее стала приходить в себя и стараться уделять единственному сыну хоть сколько то своего времени. Но этого все еще, а может быть и уже, было не достаточно. Пустое и одинокое детство без грамма женского тепла сделали свое дело. Что уж говорить об отце. Ебанный трудоголик. Командировка за командировкой. Министерские дела важнее сына. Нет, даже не так. Не важнее. Маленький кудрявый мальчик с темно-синими глазами не смог бы посоревноваться в важности с очередной деловой встречей отца. Тео не мог вспомнить ни одного Рождества, когда Нотт старший был дома. "Лучше уж такой отец, как Люциус Малфой, чем это двуногое подобие родителя.",- иногда думал парень, размышляя о своей семье. И вот, когда к шестнадцати годам, с началом войны, парень наконец решился задаться вопросом: нормально это или нет? Злиться так сильно и утопать в переполнявшей его ненависти каждый раз, когда что-то идет не по его плану? Вопросы уже стали ни к чему. Это лето все изменило. Он правда сдерживался. Каждый ебаный раз сдерживал себя. Не позволял гневу выходить наружу. Не позволял никому вокруг даже видеть намек на его грубость. На его резкость. Намек на то, что он вот-вот потеряет контроль. Хоть Тео и чувствовал, как это отравляло его изнутри. Как умирало что-то в нем каждый раз, когда он не выпускал весь этот фейерверк эмоций наружу. Другого варианта, парень просто не видел. Изо дня в день. Из года в год. Скрывая ото всех свою тайну, становилось все труднее и труднее. Но он пытался. Спорт. Пьяные споры с друзьями. Чтение по целой книги за раз. И бесконечные и беспорядочные половые связи. Это помогало. Это усыпляло гнев. Но не давало и шанса его усмирить. А нужно ли было его вообще усмирять?

В конце июня, когда Нотт и Эми уже совсем обжились в особняке, и казалось жизнь, пусть и совсем немного, но приобретает стабильный оттенок, спустя два месяца после начала войны, пришло первое письмо от Драко. Информационный купол, в котором жили друзья, пугал. Чувствовался, как вакуум. Как мыльный пузырь, который вот-вот взорвется. И он взорвался.

«Старик мертв. Шутник у моря. Очкарик хуй знает где. Черноволосая в норме. Не отвечай, если вы в порядке. Не спрашивай, как я. Держитесь.»

- Старик мертв?,- сидя напротив него за кухонным столом, Эмили подняла полные слез глаза.

Стариком они называли лишь одного человека. Тяжело вздохнув, Тео кивнул. Не было у них большой любви с Дамборлором. Но была надежда. Была.

- Шутник у моря…,- проглотив слезы и выхватив письмо из его рук, Эми перечитывала в слух. - Блейз,- полушепотом произнес Нотт. - Очкарик - Гарри…,- её губы дрогнули чуть сильнее, когда она произнесла его имя,- И Пенс,- спустя пару секунд сухо закончила она. - И Пенс,- повторил Тео, глядя на её руки, крепко сжимающие кусок пергамента. - Почему так … странно? Странно написано? - Боится за свою жопу. Да и за наши тоже. Если перехватят письмо.

Девушка кивнула, все ещё беззвучно всхлипывая. Тео знает о чем она думает. Она боится. За Гарри. За себя. За то, что её бабка и дед найдут их в этом глухом, забытом Богом лесу и заставят принять метку. Но ещё больше она боится, что им придется сидеть здесь до конца своих дней. Они только обсудили это на днях. И это сраное письмо не добавило и нотки позитива в их и без того странную жизнь. А что испытывает он? Страх? Волнение? Гнев... Тео чувствовал, как напрягались скулы на его лице с каждым её всхлипом. Она сидела так близко. В метре напротив от него. Прижимая письмо к груди и глотая слезы. Злость подбиралась не спеша. Это было похоже на наводнение. На цунами. С каждым его новым осознанием, что он пиздец как злится на все это дерьмо, что заставляет её плакать и переживать. Спокойному и светлому песчаному берегу было суждено наполниться водой. Теодор чувствовал, как огромная смертоносная волна гнева вот-вот обрушится на него. Дрожь прошла по его телу. "Да, какого же хуя?" Злость нарастала с каждой секундой. В геометрической прогрессии. Нет. Он не справится. Он больше не сможет. Это выше его сил. Резко отодвинув стул, Нотт в два шага оказался у входа в свою комнату. Хлопнув дверью и на секунду обернувшись, все ещё тая надежду что и в этот раз десятикилометровая пробежка или дрочка ему помогут, парень опустил глаза. Нет. Блять. Нет. Не в этот раз. Доставая палочку из кармана и накладывая чары, что бы Эми не услышала ни звука, Тео взорвался.

- Сука!!!,- парень силой ударил деревянный шкаф,- Ебаная сука!!!

Он кричал. Он выворачивал душу наружу и кричал так сильно, как только мог. И с каждым криком бил кулаком в старый, дубовый платяной шкаф. Кровь стекала с его побелевших костяшек. Голос почти сел от нечеловеческих звуков. Но парень уже не мог остановиться. Весь тот гнев, что он сдерживал в себе годами, выходил. Плотное полотно дверцы окрашивалось в багровый цвет. Стенки шкафа содрогались с каждым ударом. Казалось, еще чуть-чуть, вот-вот, и он пробьет его насквозь. Связки парня напряглись на столько, что вместо криков он издавал просто звуки, смешанные со слюной и слезами, сковывающими его горло. Ему точно придется объяснять ей, почему его рука разбита. А голос такой севший. Но сейчас на это абсолютно насрать. Ведь он… Он пиздец как счастлив.

Даже сейчас, спустя несколько месяцев, после этого случая, парня обдавали мурашки при одной мысли о том дне. Это было прекрасно и ужасно одновременно. Она ни за что, ни при каких обстоятельствах не должна узнать, что он за чудовище и как он этим наслаждается. Она должна быть окружена заботой. Его любовью. Его объятиями перед сном. Но если еще хоть кто-то заставит её заплакать, он убьет его. Главное, что бы не у неё на глазах. Опустив взгляд на правую руку, парень осмотрел шрам рядом с указательным пальцем, так и оставшийся с того дня. Он обожал его. Всей своей странной, ебанутой душой. Он был, как трофей. Как напоминание, каким монстром он может быть и как сильно он любит этого монстра. Это было отличным якорем о первом, но не последнем случае, когда его суть вырывалась наружу. С того дня, такие сессии стали неотъемлимой частью его жизни. У него появилось даже свое место в лесу, на границе защитного поля, куда Эмили точно не пойдет. Там он, мог быть самим собой. Там он мог больше не сдерживаться. Не так давно Тео осознал - это все она. Да, это она стала катализатором. Это она помогла раскрыть ту часть своей души, которую он боялся и стеснялся все эти годы. Он был пиздец как благодарен ей. Быть самим собой и наслаждаться этим - лучшее, что случалось с ним за долгие, долгие годы. Но самое главное, что он понял, находясь рядом с подругой все эти месяцы здесь: она сильная. Она пиздец, какая сильная. Сильнее многих, кого он знал. Её стальной характер не могли скрыть ни слезы, ни постоянные вопросы о их будущем. Ни минутные слабости в ночи, когда она просто безвольно прижималась к нему, не в силах заснуть в одиночестве. Да, она сильная. Но. Он сильнее. И эта мысль грела. И влюбляла в нее еще больше. Давала силы и надежду, что наконец оставив этот чертов дом, наконец перебравшись в Лондон, она расслабится. Забудется. Выдохнет и упадет в его объятия. Навсегда. Дав ему возможность и дальше быть счастливым человеком в этом странном, жестоком мире. Жестоком и непредсказуемым. Где монстром может оказаться даже такой человек, как он. Вот и сейчас, держа в руках это чертово письмо, Нотт был в предвкушении. Прикрыв глаза, парень почувствовал, как волна наслаждения и удовлетворенности пробежала по его венам. Он знает. Он точно знает. Сейчас он зайдёт в дом и найдёт её на диване, бездумно листающей очередную книгу, которую они уже давно дочитали до дыр. Он положит письмо в ее ладонь и отойдет к стене, немного облокотившись. И почувствует, как кровь начнет закипать в его жилах. Эми медленно, предвкушая хорошие новости, развернет бумагу и с её глаз вот-вот польются слезы. Потому что хороших новостей не было. И быть не могло. Нотт знает эту бумагу. Дорогущий папирус, которым любит баловаться её отец. Странно, что Эмили этого ещё не запомнила. Все письма от её отца всегда заканчиваются одинаково: «Я люблю тебя. Прости, Мия.» И, конечно. Конечно. Её слезы. В ту же секунду, как из её глаз упадет первая слезинка, Нотт подойдет и укутает её в своих объятиях. Успокоит. Погладит по спине. Укроет одеялом, когда она уснет все на том же диване. А позже, уйдёт в лес. И будет орать так сильно, как только может. Снова разобьет свои кулаки в кровь. И снова будет очень счастлив. Счастлив быть самом собой. Когда-нибудь, он обязательно убьет его. Мистера Фоули. За все те слезы, что вылились из её глаз. Но это когда-то. Когда-то, но не сейчас. А сейчас, ему нужно просто встать с этого крыльца, и отдать ей письмо.

***