i love you so

Они — Джисон, Чан, Минхо и Феликс, — сидят на огромном ковре в гостиной Хёнджина, играя в карты. Вокруг валяются опустошенные бутылки от соджу, рядом на журнальном столике стоит ещё столько же. Минсоны уже валяются в обнимку, но из игры не выходят (не то что из трезвого ума). Хозяин ковра уже в стельку пьян, однако чудная мысль, посетившая его, привела в восторг всех окружающих. — Давайте на желания! Феликс на это обеспокоенно хлопает глазами — играет он из рук вон плохо. Но алкоголь уже залил его осторожность сладким сиропом безрассудства, поэтому блондин облизывает горлышко пустой бутылки и мурлыкает: — Давай! Хёнджин тасует колоду, а Феликс все поглядывает на Бана, сидящего напротив него, в обтягивающей черной футболке, сквозь которую видна рельефная фигура. Ли сглатывает, откупоривая новую бутылку соджу. Бан Кристофер Чан, эта горячая австралийская задница, уже долго заставляет его сердце трепетать, а низ живота приятно тянуть. Они общаются намного ближе, чем просто друзья, они целуются по темным каморкам и шепчут друг другу всякие пошлости, вылизывая шеи и плечи, но Ликс все равно боится ответить взаимностью на любовь Чана, он не чувствовал такого более ни к кому. Феликс старательно пытается не делать Чана главной своей ночной фантазией, но парень упорно снится ему каждую ночь, с каждым разом извлекая из Феликса больше и больше сладких томительных стонов, влажных, как и он сам. Бан, разумеется, об этом не знает, хотя догадаться было бы проще простого — Феликс глаз от него не оторвал за весь вечер. Отвлекшись от своих мыслей, Ли вдруг понимает, что карты остались только у него и у Минхо. У Феликса один туз, у Хо король и дама. Чёрт. Играют они в девятку, и четверо друзей выжидающе смотрят на Феликса. Он кривится, дрожащей ладошкой хлопая по ковру тузом. — Думаю с моим желанием не поспорит никто, — начинает Хан, водя пальцем по бедру Минхо. — Феликс, надевай юбку. Окружающие одобрительно хмыкают, а Чан замирает, потупив взгляд. Огонек надежды зажигается в карих глазах Феликса. — Откуда я юбку возьму? — А... кхм, — Хёнджин трёт бутылку. — Идём. Они заходят в его комнату, и Ли нервно топчется на пороге. Хван копается в шкафу, пока наконец не извлекает оттуда мягкий черный пакет. — Э-э, я думал отдать тебе это, когда ты решился бы признаться Чану, — он поднимает вверх палец, прерывая возмущенный возглас Ли, — О вас уже половина универа знает, а вы бегаете друг от друга. Так что давай устроим нашему волчонку сюрприз? Феликс смущённо прижимает пакет к груди, нащупав там что-то металлическое. — У тебя десять минут, чтобы одеться и полюбоваться собой. Хёнджин вываливается из комнаты, не забыв подмигнуть Феликсу, чьи уши уже пылают от стыда и страха. То, что Ли видит в пакете... Господь всемогущий, за какие грехи ему такой друг, как Хван?.. Смущаясь ещё больше (огромное зеркало стояло прямо напротив кровати, на которой он сидел), парень задерживает руку на кожаном ошейнике, к которому пристёгнута холодная цепочка. — Тук-тук, — сладко лепечет Хёнджин, впихивая опешившего Бана в комнату и захлопывая за ним дверь. Дважды проворачивается ключ. — Блять. Это первое, что произносит Чан, отходя от потрясения. Парень перед ним... Это просто невозможно... — Папочке не нравится? — тихо и испуганно спрашивает Феликс, сминая в кулачке подол короткой плиссированной юбочки, которая едва доходит до середины бедра. Он сидит на нерасстеленной кровати, сжав коленки, которые стягивают черные сетчатые чулочки. Кружевная маечка покрывает хрупкие плечики, а ремешки стягивают кожу над резинками чулков. Бан делает осторожный шаг к нему, боясь, что вот-вот проснётся и эта картина исчезнет. — Ты... Ты просто чудо, Ликси, — шепчет Чан, подходя совсем близко и оглаживая пальцами плечи Ли. Он валит парня на кровать, прижимая сверху своим весом. Феликс тихо стонет, когда чувствует влажные поцелуи на своих ключицах, но тут же прикрывает рот ладошкой. — Малыш, не делай так, — Чан шлёпает прохладной ладонью по горячему бедру младшего, сжимая мягкую кожу до покраснения. — Ты ведь будешь послушным, верно? Он видит полные вожделения глаза парня под собой и эта картина кажется ему лучшим, что он видел в своей жизни. Он хочет заобнимать и зализать Ликса до смерти, однако у того, очевидно, другие планы. Кулачок упирается в грудь Чана, и тот отстраняется, не совсем понимая, чего хочет Ли. Ловко и легко Феликс запрыгивает на бёдра Чана, чувствуя задницей его стояк и создавая трение между ним и... Своим телом без белья. — Чёрт, — глаза Бана загораются похотью, он гладит руками ягодицы парня, сминает мягкие бедра и оттягивает резинку чулка, слушая как она возвращается на место с характерным звуком. — Ты милая маленькая шлюшка, Ликси. Эти слова заставляют член Ли напрягаться и наливаться кровью. Край юбки приподнят из-за этого, а возбуждённый орган трётся об оголенный пресс Чана, когда он притягивает Феликса к себе за цепочку для влажного глубокого поцелуя. Язык старшего трахает его рот так, как он делал бы это членом, если бы мог. А он может? Феликс как будто чувствует желание Бана. Он отстраняется, вытирая пальцами ниточку слюны между их губами. Притянув к себе ладонь Чана, Ли обхватывает горячими губами два его пальца и насаживается на них ртом, постанывая. Подушечки пальцев касаются бархатного язычка, гладят и двигаются. Резко выпустив пальцы изо рта, Феликс скользнит ниже, поглаживая рукой выпуклость в штанах Бана. Тот тянет ткань вниз, и Ли восхищённо облизывается. Коснувшись язычком головки, Феликс водит вокруг нее языком, а после, под прекрасный стон Чана, вбирает ее в себя, втягивая щеки. Рука старшего ложится на его макушку, пальцы сжимают светлые волосы. Ли понимает, что сейчас будет. И он, разумеется, прав — Чан грубо насаживает его на свой член, входя полностью и двигая бедрами вверх. Его ноги уже дрожат в предвкушении скорой разрядки, однако Феликс отстраняется с нахальной улыбкой, проводя пальцем по своим губам и по члену старшего, истекающего предэякулятом. В его руках Чан видит баночку смазки, которую блондин протягивает ему. Под судорожный вдох Ли, Чан распределяет пахнущую клубникой жидкость по своему члену, кладет руки на бёдра парня и мягко двигает его. Ожидающий Ли сходит с ума, пытаясь насадиться самостоятельно. Чан шлёпает его по заднице и прикусывает возбуждённый сосок, на что получает в ответ ненасытное хныканье и фразу: — Пожалуйста, папочка!.. Бан давится воздухом от того, насколько пошло и прекрасно это звучит. Он дёргает цепочку и Феликс валится на него, — Ты такой сладкий, малыш, — мурчит Чан, водя языком вокруг сосков и оставляя маленькие напоминания о себе — аккуратные розовые засосы и маленькие следы от зубов. Феликс хныкает и тянется к своему члену, однако Чан ему этого не позволяет. Вместо этого он привстает, оказываясь напротив Ликса и тот тянется за поцелуем, скользя ладошками по прессу. Чан надрачивает сразу обоим одной рукой, другой увлеченно гладит его тело под юбкой, а потом резко шлёпает горячей ладонью, отчего у младшего перед глазами плывут пятна от удовольствия. Бан кончает раньше, пачкая юбку Феликса, а тот вскоре догоняет его, изливаясь на пресс парня. Они оба тяжело дышат, но Ликс планирует ещё кое-что. Он гладит пальцами себя, проводит по бёдрам, подцепляет ошейник и тянет его, с вожделением в глазах взирая на Чана. Обмякший было член старшего снова твердеет, и пока Бан салфеткой вытирает себя и парня, тот начинает вытворять то, о чем даже не думал. Скользя язычком по ушной раковине Чана, Ликс прикусывает мочку, катает на языке сережку-гвоздик, лижет чувствительную кожу за ухом, и Бан чувствует себя таким лёгким и довольным... Он никогда раньше такое не испытывал, стесняясь и боясь просить своих временных партнеров о том, что ему нравится. Язык Феликса блуждает по его коже, оставляет влажные дорожки. Шея Чана покрывается мурашками, он сладко стонет и, смочив пальцы во рту Феликса, вставляет два, расстегивая дырочку парня, извлекая из него жаждущие стоны, сопровождаемые шипением от лёгкой боли. В ход идёт клубничная смазка и третий палец, и Ли чуть не задыхается от наслаждения, когда ловкие пальцы находят простату, скользя по ней. Поджимая пальчики на ногах, Феликс насаживается на пальцы старшего, лепеча: —Ча-ан, трахни меня уже! Тот, кому адресованы эти слова вздрагивает, но игриво отвечает: — Ты пьяный развратник, люблю... такое. — Люблю... тебя, — взвизгивает Феликс, когда Чан приставляет член к нему и входит сразу на всю длину. Комната наполняется звуком шлепков, хлюпанья и стонов. Однако Чан не долго позволяет Ли задавать темп; он переворачивает его и оказывается сверху, входя под новым углом и приводя к тому, что Феликс, вцепившись пальчиками в его плечи, кончает ему на живот. Младший ещё сжимает тугими стеночками член Чана, и тот ускоряется, втрахивая Феликса в матрас. Оргазм настиг и его, и оба обессиленно упали на постель. — Если бы я знал, что тебе для признания надо было напиться и потрахаться, то я сделал бы это куда раньше, — шепчет Чан, целуя покрасневшего Ли в макушку, и они засыпают. Минсоны и Хёнджин все ещё играют в карты. На раздевание.