Мой путь в мире чакры

(Мир шиноби, Коноха, резиденция Хокаге) Минато сидел за своим столом, подписывая нужные документы и указы. Относительно недавно ставший главой деревни, светловолосый шиноби, уже заработавший прозвище «Жёлтая Молния», сейчас готовился к предстоящей ночи. Дело было в его жене, а точнее в ребёнке, которого она вынашивала. Уже несколько дней как жена Намикадзе была перемещена в специальный комплекс, где у неё должны принимать роды. Почему бы не сделать это в госпитале? Всё просто. Кушина Узумаки являлась джинчурики Девятихвостого Демона Лиса, так же известного среди шиноби как Кьюби-но-Ёко. Мастера печатей уже давно выдали вердикт, что в момент родов, печать, сдерживающая биджу, ослабнет и появится вероятность высвобождения Лиса. Потому ни кто и ни что не должно помешать в момент родов. Весь комплекс будут охранять группы АНБУ. А так же на подстраховке будут мастера Узумаки, способные помочь, если печать внезапно начнёт ослабевать. Минато сильно нервничал и через каждые полчаса гонял АНБУ для проверки состояния своей супруги. Он возможно и сам бы проведывал её столь же часто, сколько посылал оперативников, но дела деревни не собирались подождать. Сарутоби Хирузен понимал нынешнего главу деревни, у самого была такая же ситуация, когда жена рожала детей, а он не мог вырваться с работы и поприсутствовать рядом в столь знаменательный в их жизни момент. – Успокойся, Минато. Ты уже в десятый раз перепроверил все приготовления. Шанс того, что что-то может пойти не так, крайне мал. – выдохнув табачный дым, сказал бывший правитель деревни. Хотя он сам не очень верил своим словам. Что-то внутри говорило о том, что могут быть проблемы уже довольно скоро, и они точно будут связаны с предстоящими родами жены Четвёртого. – Да знаю я. Но я не могу не переживать. В первый раз роды прошли очень неспокойно. Двойня очень сильно ослабила здоровье Кушины тогда. Благо, что сейчас ребёнок всего один. – вспомнил о событиях полуторагодовой давности Минато. – Но думаю, я всё же зря переживаю. – Уже придумали имя новому ребёнку? – постарался ещё хоть чем-нибудь отвлечь прошлый Хокаге, нынешнего. – Да, мы решили назвать мальчика в честь персонажа первой книги моего сенсея - Наруто. – поведал, улыбнувшись Намикадзе, вспоминая разговор со своим учителем, Жабьем Мудрецом - Джирайей. – Наруто Намикадзе… – словно пробуя, как звучит имя, произнёс Хирузен. – А если у него будут гены матери, то тогда будет Наруто Узумаки. Звучит. – Ещё не скоро я закончу с этими бумагами. – констатировал Минато, с некой грустью смотря на стопку документов. – Ты бы мог временно переложить обязанности Хокаге на меня. Сколько лет я был на этом посту. Уж ещё один день спокойно потяну. – решил освободить беспокоящегося Намикадзе, Хирузен. – Спасибо вам, Третий-сама. Ну тогда, оставляю это на вас. – быстро сказал Минато и переместился, используя Полёт Бога Грома. – Эх… – Сарутоби присел в так знакомое кресло и взглянул на стопку листов. – Посмотрим, что тут у нас…

***

С наступлением позднего вечера в Конохе на одном из одних ближайших зданий к тайному комплексу, появилась одинокая фигура в тёмном плаще и маске со странными чёрными узорами. Это был Учиха Обито, считавшийся уже давно погибшим. Сейчас Обито носил псевдоним Учиха Мадара и собирался отомстить Конохе, выпустив Девятихвостого. У него конечно ещё промелькнула мысль о том, что можно было бы выкрасть и первых двух детей своего прошлого учителя и вырастить их самому, на случай, если первичный план, отомстить уже этой ночью, не удастся. Но к сожалению, их запрятали куда лучше, чем жену Намикадзе, на месте содержания которой всегда крутилось несколько групп АНБУ. И оставшегося времени не хватило бы, чтобы успеть разыскать их.

***

Уже во второй раз Кушина Узумаки переживала эту адскую боль. Пускай в этот раз ребёнок был всего один, но от этого не становилось легче. Дежурные ирьенины пытались помочь, но результат был так себе. В соседней комнате, нервничая с каждой минутой всё больше, стоял Минато, слушавший, как вскоре на свет появиться ещё один его ребёнок. Ожидание казалось опытному шиноби вечностью, но в конце-концов, мучения его супруги прекратились и послушался тихий детский плачь. Минато прямо выдохнул с облегчением, когда крики жены прекратились, но после Желтая Молния буквально влетел в комнату, когда послышался встревоженный крик одной из принимающих роды женщины ирьенина. Минато и сам почувствовал появление в комнате кого-то постороннего и не теряя не секунды, с кунаем на перевес, влетел через дверной проём. Увидел Намикадзе лежащую на полу вторую женщину, под которой медленно растекалась кровавая лужа. Рядом же с ней стоял неизвестный человек в глухом плаще и маске с одной прорезью для глаза, держащего в одной руке свёрток с тихо плачущим малышом. Масочник вынул кунай из рукава плаща, угрожающе наставив остриё в сторону новорождённого ребёнка, а затем подбросил, показывая, что собирается ударить. Минато совершил молниеносный рывок и в последний момент успевает подхватить своего сына, но замечает, что на одеяле, в которое завернули младенца, заискрилась взрывная печать. Одно усилие воли, и Минато оказывается в одном из заброшенных домов, находящемся на окраине Конохи. Мгновение и Намикадзе отбрасывает одеяло, а сам, аккуратно прижав малыша, вылетает из дома, через это самое мгновение разлетевшегося в щепки. Ещё одно усилие воли и Жёлтая Молния оказывается в другом месте. Ещё один укреплённый комплекс. Быстро завернув почти переставшего плакать малыша в ткань, оставил того на широкой кровати, а сам переместился обратно к своей жене. АНБУ, если таковые не были выведены из строя или убиты, уже должны были прийти на помощь. Но никого не было в том помещении. Прислушавшись к своим ощущениям, Минато почувствовал всплеск чакры биджу и переместился уже ближе к месту, куда неизвестный успел утащить Кушину.

***

Все жители Конохи бежали так быстро, как могли. Внезапно, очень поздним вечером, началась срочная эвакуация. Сперва был слышен огромных размеров не то хлопок, не то взрыв, и посреди деревни появилась огромная фигура Девятихвостого Лиса. Изданный им рёв моментально поднял всех обычных жителей и шиноби. Демонический лис был вне себя от ярости когда его запечатали, но сейчас он свободен. И по хорошему, ему бы просто убежать как можно дальше, Кьюби был разумен и понимал, что в этом поселении был человек, и не один, способный снова запечатать его, дай только подходящий сосуд. Не было смысла так рисковать, пускай и очень хотелось сравнять эту жалкую деревеньку с землёй. Однако планам лиса не суждено было сбыться. Появился масочник и блеснув так знакомым Лису шаринганом, подчинил воплощение ненависти, коим и являлся Девятихвостый. Кьюби стал вести себя как очень обозлённое животное, разнося всё вокруг своими могучими лапами и девятью длинными хвостами. Первые шиноби, старавшиеся сделать хоть что-то, были сметены Лисом в одно мгновение, не успев ничего предпринять. Сарутоби Хирузен, как только почувствовал всплеск чауры биджу, сразу понял, что что-то пошло не так и был готов действовать, но он никак не ожидал, что Лис вырвется на свободу. И уж тем более старого Хокаге удивил сверкающий в глазах лиса узор трёхтомойного шарингана. Сперва он даже подумал, что кто-то из Учиха, да тот же Фугаку, пытается подчинить Лиса и свести к минимуму буйство Кьюби. Но тот не успокаивался, а как будто наоборот, всё больше злился на букашек, старающихся что-то ему сделать. Оставаться в стороне было нельзя. Разбирательства будут после, а сейчас нужно спасать деревню. С подобными мыслями Сарутоби совершил длинный прыжок, в сторону разбушевавшегося зверя из чакры, подготавливая технику призыва.

***

Деревня сильно пострадала, жертв было много как среди обычных граждан, оказавшихся ближе всего к месту появления Лиса, так и среди шиноби. Но воплощение ненависти сейчас лежало прямо перед Минато и державшей того золотыми цепями из чакры, Кушиной. Рядом так же присутствовал Хирузен Сарутоби в своей боевой форме и Сэдэо Узумаки в своей неизменной повседневной одежде, на самом деле бывшей более прочной чем экипировка Третьего. Эти двое были главами своих кланов и в данный момент пришли на помощь деревне. Хирузен сумел задержать Лиса, а Сэдэо с помощью мастерства печатей подавить биджу, чтобы Кушина без особых проблем смогла того спеленать своими цепями. – Я могу запечатать его, но вы Кушина-сан, не выдержите этого. – с хмурым выражением лица констатировал Сэдэо. – Да и чтобы печать смогла сдержать Девятихвостого, я должен буду использовать особую печать, пользуясь покровительством Шинигами, разделив Кьюби на две части. В ином случае, если создавать стандартную печать, у вас закончатся силы для его сдерживания. – не было времени всё объяснять, скоро печати перестанут действовать, а чакра у жены Минато не бесконечна, пусть та и Узумаки, да и не в лучшем состоянии она сейчас. – Мне нужны два сосуда. И у меня в клане как раз есть подходящие… – предпринял попытку заполучить себе в будущем побольше влияние, глава Узумаки, но его перебили. – Используем моих детей. – внезапно для всех высказался Минато. На его лице было слишком многое, чтобы прочесть всё, о чём он сейчас думает. Ему не хотелось обрекать своих детей на это, но и никого из клана Узумаки использовать было нельзя. К сожалению, не все подходили для роли носителя демона. Самыми лучшими для этой цели, были как раз Узумаки. Первенцы Хокаге были полукровками, потому Минато и предложил такой вариант. Хирузен не мог что-либо сказать. Времени было не так много, чтобы успеть предпринять хоть что-то. Сэдэо же не расстроился, его попытка изначально была неудачной. Даже если детей отделить от клана, то он всё равно по итогу сможет в будущем иметь на них влияние. Кушина ничего не говорила, пускай и была против решения мужа. Но иных вариантов и вправду не было. Минато быстро перенёс своих полуторо-годовалых детей как раз к началу действий Сэдэо. Упомянутый Узумаки максимально концентрируясь, уже складывал печати для запретной техники. За плечами красноволосого мужчины сформировался силуэт бога смерти – Шинигами. Клану Узумаки покровительствовал Шинигами, но лишь единицы знали, насколько весомо это покровительство, и что оно означает. Благодаря покровительству самого бога смерти прошлый глава смог одолеть бесчисленное количество врагов, пришедших уничтожить Узушио. Тогда Ичиро Узумаки, пользуясь связью с Шинигами, пожелал силы, способной одолеть врага, и Шинигами дал её ему, пускай и запросил слишком большую цену. Но этой жертвой он дал своим соклановцам спастись. Как бы не относился бог смерти к тем, кому даёт частицу своей силы, он возьмёт свою цену. Пускай она может быть и несоразмерна услуге. Все присутствующие на поляне не могли видеть силуэт бога смерти, но смутно ощущали присутствие чего-то очень опасного и очень сильного. Дети, принесённые Четвёртым, заплакали, не в силах понять, что происходит, так же ощущая могильный холод, пугающий их неокрепшие умы. Лис был разделён на две части, приняв форму сфер из оранжевой чакры, немого различающейся по цвету. От обеих сфер Шинигами отрезал своим ритуальным оружием по небольшой части, забирая её как часть платы, остальное должен будет предоставить пользователь запретной техники в ближайшее время. Сферы из ядовитой чакры биджу втянулись в образовавшиеся на телах маленьких детей печати, вызвав ещё более сильный плач. Обжигающее чувство заставляло маленьких детей испытывать не самые приятные ощущения.

***

В башне Хокаге, Минато на пару с Хирузеном уже третий день работали не покладая рук. Положение деревни сейчас было очень шаткое. Нападение Лиса сильно потрепало их. Когда об этом узнают другие Скрытые Деревни, возможно начнётся новая война. Шимура Данзо, в некоторых кругах носящий титул «Тьма Конохи», уже задействовал все имеющиеся силы для сокрытия информации и разведки обстановки. Момент, когда остальные Деревни прознают о ситуации в Конохе, был неизбежен, потому они могли лишь тормозить распространение информации, отлавливая возможных шпионов, и готовясь к возможному противостоянию с другой Великой Скрытой Деревней, попытающейся добить ослабшую Коноху. Послание союзникам в Суну Хокаге отправил сразу же, потому в случае чего можно будет рассчитывать на поддержку Деревни Скрытого Песка. Так же для отслеживания внешней обстановки, был задействован один из тройки легендарных саннинов – Джирайя, которого так же уведомили о случившемся. Сейчас, когда у двух Хокаге, одного прошлого и одного нынешнего появилась капля свободного времени, им предстояло решить ещё один вопрос. Кого выдавать за джинчурики? Можно сообщить кланам о том, что джинчурики теперь это двое первенцов Четвёртого. Но была вероятность, что кланы не одобрят, что новые джинчурики являются детьми Минато. Но отказываться от своих детей Намикадзе не желал. Решение предложил Сэдэо, которому было известно, кто является джинчурики. Глава Узумаки предложил Минато объявить его новорождённого ребёнка носителем демона. Намикадзе был возмущён таким решением, отказаться не от двух детей, а от одного. Конечно, так выходило, что двое его детей, с которыми он уже прожил некоторое время, будут в безопасности, но тогда он рискует потерять третьего ребёнка. – Подумай ещё раз. – спокойно говорил Сэдэо. – Так оба твоих ребёнка попадут под удар, в случае если шпионы как-то смогут узнать, кто является носителем демона. В случае если ты отдашь только новорождённого ребёнка, и не будешь раскрывать того, что он твой отпрыск, то будет гораздо лучше. – Я не могу так поступить! – заявил Минато, повысив голос. – Да пойми ты, это самое лучшее решение. У тебя и правда нет иного выхода. Да и никто тебя не заставляет навсегда отказаться от сына. Когда твои дети достаточно окрепнут, чтобы самим суметь защитить себя, тогда можно будет всем рассказать правду. Объяснишь это хитрым планом по сокрытию джинчурики. – устало проговаривал красноволосый мужчина, уже уставший повторять одно и то же. – Кланы и старейшин ты сможешь заткнуть тем, что создал лучшую привязку джинчурики к своей деревне. Ведь что может быть крепче, чем привязанность детей к хорошим родителям. Возникла пауза. Минато думал. Он не видел выхода. Слова Узумаки перед ним были правдивы, он может поставить под удар всю семью, или только своего младшего сына. Он не мог решить. Этот выбор был слишком сложен. Риски слишком велики. Иметь теоретическую возможность поставить под удар всю семью, или выставить только одного сына как цель для тех, кто возможно прознает о том, кто является джинчурики. – Помни, в первую очередь ты Хокаге, уже во вторую, отец. Ты сам занял эту должность, тебе в любом случае придётся принимать решение. – на прощание, уже выходя из кабинета, сказал Сэдэо.

***

Скрепя сердцем, Четвёртый принял решение, о котором поведал и своей жене. И та не избила мужа до полусмерти лишь потому, что всё ещё была на реанимации, и не имела физической возможности провернуть задуманное. Однако после она так же согласилась, что по другому никак. Конечно, легче ей от этого не стало, да и мужа она не простила до конца. Ей было больно, что одного из своих детей она, пускай и на время, потеряет.