the insides of inferiority

В округе была слышна гармоничная симфония Себастьяна Баха No 3, в ней содержалась благозвучность тонов. Ее драматургия уникальна: от тревожной и светлой к драматической. На небе одна за другой разлетались ноты, они были ярко выражены. Каждая индивидуальна, у каждой свое звучание, люди аналогичны. Уже согревшийся песок от палящего солнца. Тихое и спокойное море, которое помогает не чувствовать себя одиноким, так как ты чувствуешь биение жизни. Море смывает все плохое, что успело налипнуть на суше. В нем нет суеты, оно способно залечивать лишь внешние раны. Кто знает, может оно исцеляет и внутренние. Высокий силуэт стоял на берегу и вслушивался в ритм волн. Он казался расплывчатым, но со временем зрение стабилизировалось и фигура сделалась четче. Пульс участился, сложился такт. Время шло бесконечно. Его можно вечно ожидать, но когда оно осуществляется, то становится тошно, потому что оно уже здесь. Неизвестный стоял в халате белого цвета, этот колорит олицетворял-Бога. Надежду и спасение. Доверие и первозданность. Его головным убором являлась — черная шляпа. Подул сильный ветер, солнце скрылось за облаками. Заиграла следующая напряженная симфония Бетховена No 5. Море-воплощение эмоций. Оно способно любить, ненавидеть и плакать. Кажется, сейчас оно ощущает ненависть, эта эмоция не была принципиально новой. Черная шляпа улетела вместе с порывом ветра. В глаза бросились светлые пряди, собранные в изящную прическу. На белом халате появились пятна красного цвета, у них был запах ржавчины и соли. Рукава были особенно наполнены кровью, с рук продолжала капать кровь. Песок пропитался ею, однако волны не смывали ее. Ведь, воды всего моря не хватит, чтобы смыть интеллектуальную кровь. Появилось желание спросить этого человека, «в порядке ли он?», несмотря на это, Накахара задавал этот вопрос в первую очередь самому себе. На что последовал бы отрицательный ответ. В сие мгновение неизвестная личность обернулась. Они встретились взглядами, сердце заколотилось, а пульс отнюдь не чувствовался. Дрожь прошлась по всему телу рыжеволосого. Симфония и ритм волн перестали звучать, лишь последовало напряженное молчание. Тревога охватывала постепенно. Это был старший брат Накахары, Поль Верлен.В его взгляде виднелась безысходность. Хоть в тревоге есть частичка надежды, в безысходности есть только она сама. -Это твоя вина. Я погиб из-за тебя. Ощущения и эмоции Накахары тяжело передать. Это было хуже ножа в спину, этот нож попал прямо в сердце. С глаз текли слезы, но ведь он обещал себе никогда не плакать. Из-за них жгло глаза, однако это не оттого, что они соленые, а оттого, что наполнены воспоминаниями. Очередное обострение стадии отрицания. Единственное, чего он желал, это исчезнуть из этого места. Гармония постепенно превратилась в небытие. -прости меня… Внезапно, выражение лица Верлена устрашающе исказилось. Из глаз полились слезы, у них был красноватый оттенок. Уголки губ приподнялись, а в глазах перестала существовать безысходность. На ее место встало иное чувство-ненависти. Будто бушующее море означало его зеркало души. В глазах младшего можно было увидеть лишь страх. Эту эмоцию возможно описать, как не что иное, лишение помощи от рассудка. Накахара не знал, что предпринять, он попросту закрыл свои глаза. В голове шептались сразу несколько голосов. Один хотел уйти отсюда, второй желал спасти родную кровь, а третий вовсе покончить со всем этим. -Прошу, уйди. Оставь меня. Слезы нахлынули с более сильным напором. Младший жмурил до боли глаза, до последнего не желал открывать, не видеть его снова. Зазвучала все та же симфония, она играла в самом начале. Море приняло спокойный ритм, кожа ощущала солнечные лучи. Накахара резко распахнул зеницы. Однако, перед ним никого не оказалось. Высокая фигура исчезла, забрав с собой небытие. Это конец? Рыжеволосый выскочил из теплой постели, отказывая принимать реальность. Это был всего лишь сон, который запомнится ему еще надолго. Голову пронзила невыносимая боль, а тело прошиб холодный пот. Что во сне, что в жизни, руки продолжали дрожать. Судорожно парень полез в тумбочку, где хранились все таблетки. Рука потянулась сразу к двум пачкам: успокоительные и антидепрессанты. Он взял стакан с простоявшей весь день водой и нервно принял снадобье. Несколько минут посидев просто так, ничего не делая, Накахара понял, что долго безделья не выдержит, тем более что настенные часы показывали всего десять часов утра. Психотерапевт назначен на одиннадцать часов, сборы в спешке превратились в привычку. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ -Накахара, ты до сих пор ощущаешь постоянную тревогу? Лиза Баррет-замечательный одновременно психолог и психотерапевт, однако то, как она анализирует, что человек чувствует, пугало. Ее наивысший уровень развития эмпатии позволяет понимать, что чувствуют другие люди, но при этом самой не испытывать этого. -Верно. Я также продолжаю пропивать курс антидепрессантов, что вы прописали. Взгляд парня упал на наполненную зеленым чаем кружку, из которой продолжал исходить пар. Чай высвобождает те возможности, которые дремлют в глубине души. Лучики солнца напористо проникали в ее светлый кабинет. Рабочий стол Лизы наполнен сувенирами ее дочери-подростка. Такая организация рабочего стола обычно гласит, что перед вами личность тонкой душевной организации, с которой всегда можно поболтать за кружкой чая на любую тему. Больше всего выделяется рамка с фотографией, на которой Баррет и ее дочь, они счастливы и улыбаются. Семейные фотографии для рыжеволосого, уже долгое время считаются — табу. Высказывание, «семья-это главное», никогда не имело особого значения. -Что на счет твоего сна? Голову прошибло резкой болью. Взгляд застыл на нетронутый чай, зрачки тем самым не сходили с него. Она будто прочла по глазам рыжеволосого все его переживания. Накахара сам создавал свои переживания, и всё, что он сам создал, он может сам и уничтожить. Чуя резко поднял голову и покосился на Лизу, та сидела в предвкушении и ожидала любого ответа. -Мне снился мой старший брат. Его глаза дрогнули, по телу пробежались мурашки, тревога прошибла все туловище. Во взгляде Лизы виднелось сочувствие и понимание. -Хочешь поговорить об этом? Голова Накахары отрицательно качнулась. Дыхание перебивалось, желудок почувствовал голод, который продолжался уже два дня. Если звуки и есть, то они внутри. Крик, который никто, кроме Чуи, не слышит. Он такой громкий, что у него звенит в ушах и раскалывается голова. Забыта философия осознанности, в которой сохранен потенциал и помощь обрести гармонию. Раздался мягкий голос Баррет. -Думаю на сегодня все. Ты всегда можешь рассказать об этом, я рядом. Ее рука аккуратно погладила ладонь рыжеволосого, сложенную в кулак. Это немного успокоило Накахару. Иногда нужно просто подождать. Для некоторых событий ещё не наступило время. Лишь став невозмутимым наблюдателем, взирающим на мимолетное течение жизни, можно обрести спокойствие. Время шло, рыжеволосый выскочил из-за стола и ринулся к выходу, промямлив что-то схожее на «до свидания». Он шел в неизвестном для себя направлении, главное, что не стоял на месте. Внезапно, парень встал в ступор, тот позабыл о сегодняшней миссии по убийству Эйса. Вытащив из кармана записку, где написано место встречи и время, рыжеволосый мигом принялся набирать такси. Он ругался сам на себя, из-за неспособности правильно набрать номер. Все же, у него вышло, через пять минут подъехала белая машина с красивыми номерами. Каждый раз, когда Накахаре попадался тихий и неразговорчивый таксист, он благодарил всевышнего. На окошке показались капельки дождя. Тучи закрыли восходящее солнышко. Чуе нравился дождь, после него всегда приходит радуга. С каждым дождем приходит надежда, что однажды все станет чистым и пятна прошлого исчезнут. Шаг был тихим, он создавал возможность не заметить себя. Чем дальше он продвигался, тем напряженнее становилась атмосфера. Наконец, дойдя до точки назначения, рыжеволосый остановился в ожидании худшего. Нехотя, он прикрыл зеницы и принялся вслушиваться в каждый писк. Вот оно, тот самый звук, он направлен в левую сторону. Тишина стала громче. Он был в поиске подходящего момента, Чуя бы пожелал, чтобы этого момента никогда больше не предвкушал. Внезапно раздался знакомый голос. -Ты кого-то ждешь? Стоишь уже тут пять минут. Однако, голос не принадлежал Эйсу. Накахара распахнул глаза и обернулся в направлении голоса. Тот не хотел верить в происходящее. Лишь бы это оказалось сном. Глаза расширились до максимальных размеров. Кажется, он сейчас в стадии отрицания. Перед ним стоял чудила с больницы. Чудила, который махал Накахаре с нахальной улыбкой уже на протяжении минуты.