The Lost One

«And he knew that it was mine». Niklaus Mikaelson / "A Poison Tree" by William Blake «И он знал, что это принадлежит мне». Никлаус Майклсон / «Отравленное дерево», Уильям Блэйк

      Кол плюхнулся на кровать, ухмыляясь и подмигивая Кэролайн. Девушка пыталась игнорировать младшего Майклсона, но, появившись на пороге вместе с сестрой, он прямым ходом направился в комнату Форбс, чтобы «проследить за тем, чтобы она взяла самое аппетитное белье для Никки». Ребекка предпочла подождать в гостиной, включив телевизор.       - Кол, прекрати рыться в моих ящиках!       Вампир невинно посмотрел на Кэролайн:       - А то что?       Форбс ехидно улыбнулась:       - Пожалуюсь Клаусу, и он упокоит тебя на пару десятков лет в гробу.       - Не-а, - усмехнулся Майклсон. – Мой братец отдал нам наши кинжалы, в знак мира, любви, доверия и семейных ценностей!       - Что? – Опешила девушка. – Клаус позволил себе подобный риск?       - Фи, дорогая, ты позволяешь себе думать, что мы обратим этот жест против твоего любимого гибрида? – Сузил глаза Кол, складывая руки на груди и поворачиваясь к ней. – Конечно, Никки не образец родственника, но я, наверное, переживал бы из-за его смерти… часик.       Кэролайн закатила глаза, а первородный отвернулся с наглой ухмылкой, которая тут же пропала, когда некому было ее увидеть. Майклсон слегка нахмурился, прогоняя образ Никлауса, склонившегося над его телом.       - Все-таки, зачем тебе столько вещей? Полагаю, что Никки купит тебе все, что пожелаешь! – Кол взглянул на приготовленный чемодан. – Кстати, куда его утащил Элайджа? Тебе сказали?       - Нет, я не интересовалась, - Кэролайн запаковала картину под усмешку вампира. – Полагаю, что тебя даже не позвали на совет старших…       - Больно надо слушать нотации Эла и издевки Ника, - Кол фыркнул, как Форбс заметила его надутый вид.       - Обиделся, мой мальчик? – Скорчила жалостливое выражение девушка, не чувствуя и капли сочувствия к отверженному ребенку. Вампир подарил ей взгляд, пропитанный ядовитым смехом.       - Слушай, Кол, ты мне мешаешь. Клаус сказал, что мы улетаем вечером, а у меня непочатый край работы. Иди доставай свою сестру, которая уже замучила телевизор, - показала на дверь вампирша.       - С удовольствием составил бы компанию Бекс, да она немного… мутная последнее время. Наверное, это возрастное… - потер подбородок Майклсон.       - И где твоя чуткость? Это же твоя единственная сестра! – Кэролайн решительно начала выталкивать Майклсона из своей спальни. Успешно выйдя за дверь, Форбс едва не пинками провела его по небольшому коридору к общей комнате, как Кол резко остановился, и девушка не могла его больше сдвинуть. Слегка оглянувшись, вампир прошептал:       - Кажется, у нее уже есть компания.       Кэролайн прищурилась и выглянула из-за парня. На диване сидели Ребекка и Стефан, подозрительно долго смотря друг на друга, при этом в глазах вампирши, словно застыли хрустальной поверхностью слезы.       - … Ты можешь рассказать мне что угодно, Ребекка, – знакомый поддерживающий тон Сальваторе. – Никто не поймет и не узнает.       - Я не слабачка, Стефан, - прошептала первородная. – Я справилась с этим, просто… твое лицо.       Вампир кивнул, отворачиваясь.       - Да, не повезло мне с предками.       - Я не об этом, - вздохнула Ребекка, дотрагиваясь до плеча Сальваторе. – Я живу давно на этом свете, Стефан, и могу сказать тебе, что не все решает то, как ты выглядишь, важнее то, кто ты за этой личиной. Ты – не Сайлос, ты никогда не будешь им, но в тебе всегда что-то было от него…       - Влюбленные голубки номер два? – Кол не дал Стефану что-то ответить на слова сестры, оказываясь за столом. Кэролайн, оставшись без укрытия, коротко кивнула другу.       - Собралась? – Спросил Сальваторе.       - Почти. Ты проводишь нас? – Форбс состроила умоляющие глазки, а Ребекка резко напряглась:       - Ты не поедешь с нами? Стефан, ты оставишь свою лучшую подругу навеки с моим безумным братцем?       Кол прыснул в кулак, получив угрожающий взгляд от Кэролайн.       - А у меня есть повод для опасений? Кажется, она уже гостила в Новом Орлеане, - не понимал сути вопроса Сальваторе. – И что я могу сделать против истинного бессмертного?       - Верное замечание! – Одобрил Кол, словно ворча из-за этого факта. Ребекка сжала зубы, оглядываясь на брата, и резко вскочила с дивана.       - Забудь! Я устала ждать, - девушка набрала номер Элайджи, готовя обвинительную речь из-за того, что ей пришлось нянчиться с Колом и Кэролайн. Форбс пожала плечами, переглянувшись со Стефаном, и вернулась в свою комнату, как Кол оказался около Сальваторе.       - Знаешь, - произнес ему почти на ухо Майклсон. – Я думаю, что моя сестренка беспокоится за твою шкуру, просто не знает, как тебя пригласить в наш дом.       - Кол! – Огрызнулась Ребекка, прекрасно расслышав слова брата, и посмотрела на Сальваторе. – Не обращай внимания на этого придурка, Стефан! У него богатая фантазия и недержание речи.       Майклсон поднял руки, как заключенный, на которого наставили пистолет, а Сальваторе кивнул, подходя чуть ближе к девушке.       - Но он прав? – Приподняв брови, задал вопрос парень. Ребекка замялась, не услышав даже ответа Элайджи по сотовому телефону, и коротко кивнула. Стефан поджал губы и улыбнулся.       - Полагаю, мне стоит захватить пару рубашек.       - И гель для прически! – Поддакнул Кол, потирая руки. – Какая интересная компания собирается в Новом Орлеане: первородная семья, потрошитель и святая волчица. Мир содрогнется! ***       Кэролайн сидела в резном кресле с книгой на коленях, прислушиваясь к шуму невероятного сверхъестественного города – Парижа Нового Света. Праздник здесь был каждый день, а ночные огни всегда горели ярко.       После перелета их привезли в какой-то другой особняк, с большим главным залом, заключенным в круг с помощью «коридоров» второго этажа, которые напоминали единый балкон. Каждый мог наблюдать отсюда за происходящим внизу весельем. Комнаты были расставлены с привычной роскошью, и почти на каждой стене висел герб с завитой буквой «М».       Комната Кэролайн выходила окнами и балконом на одну из центральных улиц французского квартала. Вытащив кресло наружу, девушка решила подарить себе пару часов мнимого спокойствия, но в голову ползли разные мысли, а сердце кололи страхи.       - Ты решила спрятаться? – Гибрид оперся рукой на спинку кресла, как девушка откинулась назад.       - Слишком тихо и спокойно, - проговорила Кэролайн. – Неужели мы сможем выдержать и эту бурю? Как мы можем просто ждать ее наступления?       - Зачем ты мучаешь себя этими вопросами, sweetheart? Они превратят тебя в жалостливое создание, пугающееся своей тени.       - Ты чувствовал себя жалким, когда тебя преследовал Майкл, верно? – Кэролайн подняла глаза, чтобы увидеть его лицо, но Клаус смотрел куда-то в сторону, не позволяя ей заметить что-нибудь в нем пугающе слабое.       - Ты доверился своей семье, - перевела тему вампирша. – Кол рассказал о кинжалах. Это было … смело.       - И глупо, - усмехнулся гибрид, проходя к перилам и опуская на них ладони. – Кол часто напрашивался на сон в гробу в эти месяцы.       Кэролайн кивнула, понимая уровень надоедливости младшего братца.       - Но это первый шаг для становления доверительных отношений. Я горжусь тобой! – Улыбалась девушка, а Клаус оглянулся на нее через плечо, зная, что она подразумевает под этими «шагами».       - Почему Элайджа оставил Кэтрин в Нью-Йорке? Разве она не источник для твоих гибридов, чья популяция довольно-таки разрослась, - хмуро проворчала Кэролайн.       - «Я не хочу впутывать ее во все это. Это не ее война. Она теперь человек» - процитировал брата Майклсон. – Правда, он попросил парочку гибридов, чтобы присматривать за неугомонной Катериной Петровой.       - И ты просто согласился? – Приподняла брови Форбс, не узнавая гибрида. Клаус неопределенно качнул головой, поворачиваясь лицом к девушке.       - В этой вечности каждый развлекается, как может, - усмехнулся первородный. – В погоне за своими идеалами Элайджа создал для нее новый мир и отказался от нее. Глупо.       - Ты бы отказался от меня? – Задержала дыхание Кэролайн.       - «Почему приходится постоянно ненавидеть то, что любишь? Не есть ли любовь величайшая из всех мук?» - проговорил Никлаус, улыбнувшись. – Ницше.       - И как мне это понимать? – Нахмурилась вампирша, желая треснуть гибрида по голове пару-тройку раз, а Майклсон вздохнул, и, заметив книгу в руках девушки, внезапно процитировал:       - «Cette femme exerçait sur lui une incroyable puissance, il la haissait et l'adorait à la fois, - голос Клауса затмевал гулкие звуки улиц, забираясь в мысли девушки, хотя она не знала этого языка достаточно, чтобы понять, она внимательно вслушивалась в каждый звук, теряя нить разговора.       - … il n'avait jamais cru que deux sentiments si contraires pussent habiter dans le même coeur, et en se réunissant, former un amour étrange et en quelque sorte diabolique»*.       - Французский? Ты невероятный садист, Никлаус Майклсон. Прямого ответа не существует на мой вопрос? – Кэролайн фыркала как обиженный на весь свет ребенок, а Клаус подошел к ней и склонился, даря целомудренный поцелуй в лоб.       - Существует, - словно издевался гибрид. – Но я надеюсь, что ты никогда не узнаешь его в реальности.       Клаус ушел, напоследок улыбнувшись и показав ямочки на своих щеках, а Форбс покачала головой, отлично расслышав ответ в его покрытых тайной и неопределенностью словами:       «Я надеюсь, что мне никогда не придется отказываться от тебя».       - Я надеюсь на это тоже, - прошептала вампирша, касаясь пальцами медальона на своей шее. Маленькая и храбрая птичка, которая выживает каждый день вопреки всем трудностям и опасностями. Колибри, порхающая над прекрасными цветами, но навечно оставаясь самым удивительным созданием для волка, очнувшегося после долгого ожидания. *Александр Дюма «Три мушкетера»