Vita Vinculum

Мара резко проснулась и осмотрела окружающую обстановку. Она была привязана к стулу посреди холодной темной комнаты. Черные стены, ее босые ноги касались холодного черного мраморного пола. Высокое окно было закрыто шторами, которые не пропускали свет в комнату. Резкая боль пронзила ее голову, когда она попыталась потянуть за цепи, сковывающие ее. Сзади послышались приближающиеся шаги. Она задрожала, глядя, как фигура приближается, пока он не встал лицом к лицу с Марой. Его ледяные голубые глаза глубоко заглянули в ее медово-карие глаза. Он подошел ближе и с усмешкой поднял свою палочку. –Легилименс

. Боль вернулась, ее зрение снова затуманилось, как и раньше. Он начал быстро перебирать ее воспоминания, пока не остановился на ее детстве. Эта часть была больнее остальных, и она закричала от боли еще сильнее. Пронзительная боль, казалось, вот-вот разорвет ее душу. Ее крики наполнили пустую комнату, а слезы теперь лились из уголков ее глаз, капая на испачканную рубашку. Он копал глубже, пока не увидел это. Он увидел то, что ему было нужно, и Мара тоже. Малышка, примерно годовалая, плакал на руках у пожилой женщины. –Мы скоро вернемся, малышка, — сказала другая женщина, положив руку на спину маленькой девочки. Ее вьющиеся распущенные волосы рассыпались по плечам, когда она снова выпрямилась и подошла к мужчине, который стоял поодаль. Они оба исчезли в ночи. Через мгновение пожилая женщина посмотрела на плачущую девочку и сказала. –Все хорошо, дитя мое, они никогда не найдут тебя. Теперь ты в безопасности, — она направила палочку на лоб девочки и прошептала –Обливиэйт, — женщина трансгрессировала с ребенком в аэропорт, а затем отправилась с девочкой в длительный перелёт. Как только они прилетели, она трансгрессировала несколько раз и они прибыли в дом на тихой пригородной улице. Она вошла в дом, взмахнув своей волшебной палочкой. Она заморозила семью и вошла в спальню. У нее на руках была маленькая девочка, похожая на ребенка в кроватке.Она положила девочку и подняла спящего ребенка с кровати. Женщина вошла в гостиную и не убрала последствия своего вторжения, и подмены ребенка. Воспоминания померкли, и Мара вернулась в холодную комнату, пытаясь подавить рыдания. Боль была слишком сильной, все было слишком сильным. Она задыхалась, пытаясь отдышаться, прежде чем потерять сознание. И снова темнота приветствовала ее возвращение в свое небытие. Драко подошел к девушке и расстегнул цепи. Он отнес ее вниз по ступенькам в подземелье в подвале поместья Малфоев.
Осторожно положив ее на пол, он призвал одеяло, чтобы накрыть ее. Он запер двери и, еще раз взглянув на спящую девушку, повернулся и трансгрессировал к Темному Лорду. Лорд Волдеморт проверил сознание Драко, чтобы узнать, что Драко удалось выяснить. Он усмехнулся, когда собрал воедино историю магла. На самом деле, она была вовсе не маглом, а ребенком Хоторнов. Верных слуг самого Волдеморта, слуг, которые пожертвовали собой ради дела и погибли в битве. –Что ж, — сказал он, откинувшись в кресле. Он махнул рукой Драко, чтобы тот удалился. Мальчик кивнул, подошел к матери и сел на свое место. –Что ж, — снова загремел он, его глубокий и жуткий голос привлек внимание пожирателей смерти, сидевших за длинным столом. –Эта девочка все-таки не магл. Она ребенок Слейта и Ауры Хоторн. Няня подменила ребенка на магла. –Это… Ребенок, погибший в огне вместе с опекуном, не был Марой Хоторн, чистокровной наследницей фамилии Хоторн, — продолжил он медленно и полушепотом. Он перевел свои змеиные глаза на Драко, прежде чем перейти к Нарциссе, матери Драко. –Она должна остаться в поместье Малфоев, сообщить о своей личности в министерство, а осенью она будет учиться в Хогвартсе вместе с Драко. Я хочу, чтобы она прошла обучение, и когда наступят каникулы, ты должна привести ее ко мне. Нарцисса ответила. –Да, милорд. Как пожелаете. Волдеморт снова выглядел довольным семьей Малфой. 


***

Мара вскочила и увидела знакомого мальчика. Ее тело задрожало от страха перед предстоящим. Он молчал, поднимая ее с земли. Она шла следом, стараясь не отставать от его длинных шагов по твердому полу. Они прошли по коридору, поднялись по лестнице и вошли в более просторный коридор, похожий на главный этаж поместья. Мара заметила, что на улице все еще темно. –Господи, неужели этот день когда-нибудь закончится, я не могу нормально думать. Он продолжал идти, пока они не дошли до главного вестибюля с высокими дверями. Он поднялся по парадной лестнице и спустился в другой коридор. –Я уже заблудилась, сосредоточься, Мара, сосредоточься. Запомни выходы. Он остановился перед дверью, и Мара, погруженная в свои мысли, врезалась в его плечо. Он посмотрел на неё с невозмутимым выражением лица. Драко открыл дверь, ведущую в большую комнату.
 Оформленная, как и весь дом, и лишенная тепла, слева стояла кровать, а справа — ванная комната. Она исследовала каждый дюйм, ища укромные места, если понадобится. –Это твоя комната, — сказал он ровным голосом. –Ты можешь уходить по своему усмотрению, но ты не сможешь войти туда, где тебе не рады, так что не пытайся. Не пытайся покинуть ворота поместья, так как они не откроются тебе без присутствия одного из нас. Помни, что у нас есть магия, и если ты станешь досаждать, подземелья — это вариант, — он говорил, глядя ей в глаза, от чего Маре стало не по себе, и она старалась всеми силами избежать его пристального взгляда. Наконец она сдалась и посмотрела на него снизу вверх. Он шагнул ближе, и она отпрянула от него. Он продолжил двигаться в её сторону, пока она не ударилась о твердую поверхность. Он достал из плаща свою палочку и взмахнул ею, шепча заклинание. От ее тела исходило легкое свечение, он наблюдал за ним, пока не заметил часть, которая была красной над ее руками. Он заставил свечение исчезнуть, когда она подняла свои руки и взглянула на ладони. Мара ахнула, глядя на свои окровавленные ладони. Она не понимала, что сжала кулаки так сильно, что порезала кожу. Он направил свою палочку на ее руку и пробормотал какие-то слова. Мара снова ахнула, заметив, как кожа начинает срастаться, а кровь медленно исчезает. Она подняла на него глаза и прошептала слова благодарности. Он отпустил ее исцеленную руку и вышел, не сказав больше ни слова. Обессиленная Мара легла на кровать, свернулась калачиком, слезы потекли по ее лицу, и она заснула.