Его личное проклятие

      — Мне обязательно идти? — светловолосый мальчик уперся пятками в порог, не желая покидать пределы своей комнаты.       — Эрухабен! Прекрати, мы опаздываем! — высокая женщина хмуро опустила руки на бедра, пытаясь грозно смотреть на ребенка, который старался отвечать ей точно таким же хмурым взглядом. Это противостояние могло длиться вечность, но мальчик решил намекнуть на альтернативный путь решения их небольшого конфликта.       — Ты купишь мне щенка.       — Нет.       — Почему?! Я хочу собачку!       — Кто будет за ней смотреть? Ты? Я очень сомневаюсь, молодой человек.       Эрухабен надул губы, обиженно хмуря брови. Ему семь, и он может позаботиться о каком-то маленьком щенке, но спорить с этой женщиной бесполезно, поэтому сейчас ему придется сидеть с очень одухотворенным лицом, будто это была его идея прийти в этот парк.       «Пикник — это пытка».       Светловолосый мальчик пассивно сидел на цветастом пледе, сжимая веревочку от воздушного шара в форме щенка. Он был недоволен таким развитием событий, но это хотя бы было похоже на собаку.       — А! У тебя щенок! — Эрухабен хмуро повернул голову в сторону пронзительного звука. На него широко открытыми глазами смотрел лохматый ребенок. Он тыкал в него пальцем, в другой руке держа точно такой же шарик, но только в форме котенка. — Ты копир--Ай!       — Не позорь нас, — мальчика шлепнул по голове другой мальчик постарше. Эрухабен продолжал наблюдать издалека, неосознанно прячась за свою мать.       Эти шумные люди были детьми маминой подруги, с которой она очень давно не виделась. Мальчик не знал, при чем здесь он и в чем его проблема, но почти послушно сидел рядом и пил свой отвратительно сладкий сок. Он планировал все время просидеть здесь под деревом, не вставая с места, но весь его план портил этот отвратительный напиток, который ему сунули в руки.       «Ненавижу яблоки» — хмуро подумал светловолосый ребенок, затылком ощущая, как на него смотрят. Он глубоко вдохнул через нос, стараясь лишний раз не шевелиться, но любопытство все равно было сильнее. Эрухабен осторожно обернулся, натыкаясь прямо на улыбающееся лицо другого мальчика. Он замер, не ожидая столкновения; он вообще упустил момент, когда это лохматое чудовище успело подползти к нему.       — Привет, меня зовут Олиен! Мне пять, я люблю жуков, котов и яблоки, потому что они зеленого цвета, а мне нравится зеленый цвет, а еще мне нравится желтый, и красный, и немного синий, и может быть розовый, но мне не нравится черный, он нравится моему брату, а мой брат не нравится мне, потому что он дурак! А тебя зовут Эрухабен? А тебе нравятся кошки или собаки? А почему у тебя шарик с собакой? А у тебя есть брат или сестра? А сколько тебе лет? А ты любишь бегать?       Зеленые кудряшки дергались из-за того, что мальчик прыгал, стоя на четвереньках, умудряясь одной рукой держать шарик, а другой коробочку с соком. Он продолжал тараторить, не обращая внимание на смутившегося мальчика. Эрухабен потерялся, непонимающе хлопая глазами. Он бросал взгляды на свою хихикающую мать, прося о помощи, но та лишь показала ему большой палец, одобряя нового друга.       — …Да.       — Да?! — Олиен засветился от радости, не совсем понимая, на что именно ответил этот мальчик, но безумно радуясь тому, что он вообще ответил. — Тогда мы будем бегать!       Зеленоволосый схватил его за руку, утаскивая вглубь парка. Эрухабен оцепенело пялился на чужую спину, краснея ушами: он не привык к активным детям. Он мог позволить себе покричать и побеситься дома, но в школе он играл крайне не социально-активную роль нелюдимого странного молчуна. Ему не нравилось, когда его трогают незнакомые дети своими противными потными ладошками, поэтому он довольно грубо пресекал любые попытки подружиться с собой, но Олиен вцепился в него клещом, которого можно было оторвать только отделением руки от тела. Руку Эрухабен терять не хотел, поэтому просто позволил таскать себя по всему парку.       — Мы еще встретимся, Эрухабен! — кричал Олиен, активно размахивая руками, когда день подошел к концу.       «Айгу… Оставь это себе» — вымотанный Эрухабен уткнулся в ногу матери, проклиная нескончаемую энергию этого паренька. Встретиться с ним снова — значит умереть от переутомления. Эрухабен еще планировал пожить.       Бах!       — Я говорила тебе, не размахивай шариком, — мама Олиена вздохнула, выбрасывая останки в урну. Котенок взорвался, натыкаясь на торчащую ветку, вызывая гогот со стороны старшего мальчика.       — Твой котенок лопнул, потому что он был твой, — издевательски потянул тот, получая затрещину от своей матери. — У Эрухабена щенок вон, целый.       В глазах Олиена начали собираться слезы. Он собирался разразиться плачем, когда к его запястью осторожно привязали веревочку. Он удивленно смотрел на смутившегося светловолосого мальчика, который упорно продолжал отводить взгляд.       — Пока, — пробормотал тот, убегая обратно к своей маме.       На тонком запястье Олиена болтался шарик в форме собаки.

**

      — Пьем до дна!       — Мы выжили!       — К черту универ! Ха-ха-ха-хах!       Парк шумел из-за огромной толпы студентов, решивших отметить окончание учебы в университете. Администрация только вздыхала, грозясь послать иск каждому присутствующему, если по окончанию празднества обнаружится мусор или поломка. Студенты свято уверяли, что после них все будет выглядеть лучше, чем до них.       Эрухабен вздохнул в стакан.       «Хочу домой» — он не был любителем таких гулянок, оставив это в своих подростковых годах, когда он решил побунтовать. Его интересы поменялись, характер тоже: теперь он был лучшей версией себя, по своему мнению. В свои школьные годы, точнее годы старшей школы, он попробовал все, начиная от сигарет, заканчивая сломанными в аварии на мотоцикле конечностями. Сейчас он познал мир, обрел понимание бытия и понял, что ему нужно от жизни. Конкретно сейчас он хотел уйти, вот только кое-что, точнее, кое-кто, не давал ему покинуть это место.       — Пей! Пей! Пей!       — Ха! Поняли?!       — Сонбэ, да ты просто невероятен!       Если он сейчас оставит здесь этого придурка, то точно случится беда. Олиен становился неуправляемым, когда начинал веселиться. Один раз Эрухабен сравнил его с бешенной собакой, которая надышалась свежего воздуха и теперь дичает без продыху: на удивление, Олиен обиделся, хоть в этом и не было ничего такого. Он сказал чистую правду, на которую не нужно было обижаться.       Светловолосый парень спокойно потягивал какую-то сладкую бурду, наблюдая за Олиеном, носящимся из одного угла парка в другой.       — Хабен, ты тухлый, — зеленоволосый плюхнулся рядом с ним, почти промахиваясь мимо скамейки: Эрухабен успел схватить его за плечо, дергая на сидушку. — Спасибо, ты спас мой зад!       — Как всегда, — фыркнул старший, морщась от громкого смеха и грубых похлопываний по спине.       «Он пьян, он не контролирует себя, если ты сейчас его ударишь, то это будет не совсем правильно» — Эрухабен глубоко вдохнул, с размаху щелкая по лбу парня. — «Не сдержался».       — Ай! Эрухабен, ублюдок! — Олиен заныл, хватаясь за больное место. — За что?!       — За все хорошее.       — За хорошее принято награждать, а не бить, ублюдок!       Эрухабен фыркнул в стакан, пряча улыбку за выпивкой. Он пропускал мимо ушей нытье, пока на его плече не оказался вес чужого тела. Олиен оперся на него щекой, хмуро пялясь в свой собственный стакан.       — Это все? — Эрухабен непонимающе выгнул бровь. — Мы больше не увидимся? Университет закончился, наши пути разойдутся, у каждого будет своя жизнь. Ты женишься на какой-нибудь красотке с ученой степенью, у вас родятся маленькие эрухабенята, и вы заведете себе большого пушистого кота, которого придется кормить говядиной высшего сорта и самой свежей рыбой, потому что эти черти такие привередливые.       Олиен начал бормотать под нос сюжет будущей жизни. Светлая бровь раздраженно дернулась.       — Я не люблю котов, мне нравятся собаки.       — Я люблю котов, заведите одного в память обо мне.       Эрухабен вздохнул, заглядывая в чужое слегка красное лицо.       — Почему в память?       — Меня же там не будет, идиот, — Олиен поднял брови, смотря на него так, будто это было очевидно.       — С чего ты взял? — зеленоволосый сделал очень сложное лицо, обрабатывая поступивший вопрос.       — Потому что я не согласен на шведскую семью.       — Айгу… Ты придурок, ты знаешь это?       Олиен моргнул, понимая, что может сосчитать чужие ресницы, не факт, что правильно, однако в его голове это звучало красиво и довольно романтично. Эрухабен был близко, и он даже мог чувствовать приторный запах сидра или того, что зеленоволосый там пил. Парень прикрыл глаза, слабо краснея щеками.       — Почему это?..       — Потому что только придурок будет предполагать то, что ты исчезнешь из моей жизни. У меня с детства не получалось избавиться от тебя, почему должно получиться сейчас? — проворчал Эрухабен, приподнимая брови и игриво щуря глаза. — Меня не интересуют отношения с человеком умнее меня. И я не люблю котов.       Олиен сглотнул, смущенно пялясь на губы, произносящие такие глупые слова. Они плавно шевелились в такт слогам и звукам, произнося что-то на другом языке, потому что Олиен точно не понимал сказанных слов. Он моргнул, встречаясь взглядом с золотыми глазами старшего.       — А я люблю, — фраза прозвучала сдавленно в момент, когда зеленоволосый прижался лбом к лбу другого. Он осторожно коснулся чужой руки, неуверенно наблюдая за чужими действиями.       — Я знаю, — Эрухабен слабо улыбнулся, сплетая пальцы.

***

      — Почему я должен идти? — красноволосый мальчик вцепился руками в дверной косяк, отбиваясь ногами от зеленоволосого мужчины.       — Потому что это семейная прогулка! Твой отец скинул тебя на нас, поэтому ты попадаешь под юрисдикцию правил этого дома!       — Эрухабен-ним, скажи ему!       — Ты идешь, потому что я не хочу страдать один, — Эрухабен спокойно отцепил маленькие пальцы от косяка. — Не разбирай мне квартиру, Олиен сам неплохо с этим справляется.       Этот парк стал его личным проклятием, почему за все эти годы его не застроили и не уничтожили? Может быть он освободился бы от посещения этого места. Хотя, зная Олиена, он бы нашел другое, расположенное гораздо дальше, чем этот несчастный парк.       — Отвратительно, — Кейл натянул панамку на лицо, стараясь спрятаться от шумного мужчины.       — Мне тоже не нравится.       — Два идиота.       Эрухабен устало вздохнул, наблюдая за активными перемещениями Олиена с Кейлом подмышкой. Он был рад, что от него отстали, и что он может просто посидеть и отдохнуть. Такие своеобразные пикники стали небольшой рутиной, в которую его насильно втаскивал его сожитель. Не то чтобы Эрухабен был сильно против, он мог сказать нет, если это будет сильно напрягать его, но в то же время он не мог сказать нет этому лицу: иногда этому лицу хотелось раздать несколько затрещин, чтобы оно стало проще, но мужчина не поддерживал насильственные методы воспитания великовозрастных идиотов.       — Кейл-а! Убери его!       — Олиен-ним, это котенок, — мальчик со спокойным лицом поднял маленькое мяукающее нечто, констатируя факт. Рыженький котенок забавно перебирал лапами, словно собирался куда-то уплыть. Кейл восхищенно погладил его по голове.       — В этом и проблема! Он взорвется!       — Чт-- — Кейл непонимающе перевел взгляд на Эрухабена, который просто потер лоб. — Почему он должен взорваться?       — Олиен, коты не взрываются.       — Этот взорвется! А-а-а! Кейл-а, стой! — мальчик, на вытянутых руках держа котенка, надвигался на кричащего взрослого, который начал активно отступать от ухмыляющегося ребенка.       «Айгу…» — Эрухабен просто повернулся спиной к этим двоим. — «Природа и правда успокаивает».       — Мяу, — Кейл спародировал пищащего котенка, бегая за вопящим Олиеном.       — Эрухабен! Почему он бегает за мной?! Кейл-а, вспомни! Ты не любишь бегать!       — Мяу, — безэмоционально прогундосил мальчик, по-гремлински ухмыляясь.       — Я вас не знаю, не разговаривай со мной.